Айя Субботина – Пари (страница 67)

Отмечаю, что у нее другая фамилия, хотя это логично — прошло пять лет с нашего последнего разговора, и его точно нельзя назвать приятным.

— Слушай, ну ты просто красотка! — продолжает петь дифирамбы Нина, а я только криво улыбаюсь, надеясь, что мне не придется говорить ответную вежливость.

Я без проблем могу говорить комплименты, которые не имеют ничего общего с действительностью, но Нина — последний человек на свете, ради которого я буду так стараться. После всего, что она мне сделала, у меня ни один мускул не дрогнет сказать, что за эти четыре года она превратилась в корову.

— А что ты здесь делаешь? — Нина озирается по сторонам, как будто надеется увидеть причину.

— Я здесь на работе, — произношу еще холоднее чем раньше. Даже почти чувствую изморозь на зубах.

— В смысле — организатор? — Крохотные глаза Нины округляются, хоть это никак принципиально не меняет ни их форму, ни размер.

— Слушай, знаешь, у меня правда вообще нет времени. — Пользуюсь тем, что люди на регистрацию, ждущие своей очереди, начинают поглядывать на нас как на заклятых врагов, а девушке за стойкой регистрации все тяжелее изображать вежливое терпение.

Не дожидаясь, пока Нина что-то скажет в ответ, поворачиваюсь к ней спиной и полностью переключаю внимание на регистрацию. Даже голос нарочно повышаю, на тот случай, если Нина вздумает вставить свои пять копеек.

Но, естественно, она даже не планирует никуда исчезать — только отходит в сторонку, становясь так, чтобы я все равно видела ее присутствие, в какую бы сторону ни смотрела. И терпеливо ждет, как будто из моего поведения именно это и следует. От нее всегда было тяжело отделаться, но когда нам обеим было по двадцать, мириться с ее назойливостью было как-то морально легче. А еще тогда мне казалось, что она морально меня поддерживает и что быть все время рядом и забалтывать — это такая дружеская тактика, чтобы дать мне выговорить все наболевшее.

После того, как я узнала правду о Егоре, правда о «настоящей дружбе» Нины стала вторым по счету предательством, которое сделало мне очень больно, но и научило никогда и никому больше не открывать свое сердце. Особенно тем, кто подбирается к нему слишком близко.

— Ты уже все? — Нина, несмотря на свои габариты, довольно резко бежит за мной, когда я просто иди в противоположную от нее сторону. — Нам надо выпить по коктейлю за встречу. Тут бар через дорогу — там делают просто какой-то невероятный «Секс на пляже»!

— Не слишком ли рано для коктейлей?

— Да ну не будь ты занудой, — фыркает Нина, а когда пытается локтем направить меня в нужную ей сторону, я так резко останавливаюсь, что она едва не врезается в меня своим похожим на булку телом. — Вик, ну это же просто коктейли. Все равно вся заварушка здесь начнется только через час.

— Нина, если ты думаешь, что за пять лет у меня случился выборочный приступ амнезии, то вынуждена тебя разочаровать — это так не работает.

— Амнезии? Пять лет? — Она задумывается, как будто ей и вправду не помнит. — А, ты об этом.

— Да да, я именно о том, какая ты подколодная змея.

— Ты до сих пор не понимаешь, что я сделала это для твоего блага? — Она, наконец, перестает делать вид, что ничего не случилось и даже кривит губы с видом человека, который искренне не понимает, почему его не хвалят за то, что он насрал кому-то на голову. — И, если уж ты решила повспоминать, разве все в итоге не закончилось хорошо? Да тебе спасибо мне надо сказать за то, что я помогла тебе разорвать ту порочную связь. Знаешь скольких дур я знаю, которые вот так же годами верят женатикам?

«А ведь ты действительно так думаешь», — мысленно проговариваю я. И в который раз поражаюсь внутреннему устройству ее души. Хотя, чему удивляться? Нина всегда умела разворачивать в свою пользу абсолютно любую ситуацию, даже ту, в которой казалось бы не может быть разночтений. И почти всегда ей это удавалось.

— Знаешь, я готова хоть сейчас сказать тебе «спасибо», если ты пообещаешь исчезнуть с моих глаз и больше никогда не появляться в моей жизни. Я прекрасно обходилась без твоего заботливого участия все эти годы и, как видишь, не пропала.

Взгляд, которым Нина окидывает меня с ног до головы почему-то чертовски похож на взгляд Марата в тот день, когда он вскрыл свой план по лишению меня моих же собственных денег, машины и квартиры.

То есть, Вселенная, ты решила что с меня недостаточно, и решила подсунуть мне еще один «урок жизни»? Ну ладно, как говорила бабуля: «Сгорел сарай — гори и хата». После того, как Марат и Диана на пару меня поимели, я как будто вообще потеряла способность огорчаться. Ну что еще все эти людишки могут мне сделать?

— Ты всегда была такой высокомерной, — прищелкивает языком Нина. Маска благостности постепенно сползает с ее лица, обнажая истинное нутро — кислое и завистливое. — Как будто не жила так же впроголодь как остальные и стояла по два час в очереди в секонд-хэнд, чтобы урвать ношеные «Levi’s». Смотрела на нас как на свою свиту, принцесса недоделанная, а жила на три копейки бабкиной пенсии. Ну и на еще кое-какие деньги, да?

— Какие деньги? — не понимаю я, но в это время замечаю в толпе знакомую модно стриженную макушку. Лекс. Ну слава богу. — Мне абсолютно не интересно, что ты чушь ты несешь. И раз уж мне категорически не повезло терпеть твое присутствие здесь, то искренне предупреждаю — не смей больше ко мне лезть. Даже не дыши в мою сторону, ясно?

— А то что?! — издевательски кричит мне вслед Нина, но я просто делаю вид, что оглохла для всего, кто выйдет из ее черного рта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Глава сорок девятая: Вика

Нина оказалась права, когда говорила, что раньше, чем через час ничего не начнется. Когда я подхожу к Лексу и открываю рот, чтобы прочесть ему мораль о том, как невежливо оставлять девушку одну, когда в отеле живет целый кровожадный Минотавр, он как нарочно поворачивается ко мне спиной и переключает внимание на какого-то мужчину. Становлюсь неподалеку — мы, в конце концов, представители одной компании! — и вслушиваюсь в их разговор. Говорят они на польском, но даже моих минимальных знаний достаточно, чтобы уловить суть. Они говорят о работе, обсуждают запуск новых мощностей генерации «Интерфорса» — основного предприятия Лекса, частью которого станет «Гринтек». Ну точнее, то немногое, что от него останется. Собеседник Лекса делает пару вежливых реверансов, нахваливая его умение вести дела и мастерски расталкивать локтями конкурентов, а потом как бы между прочим забрасывает удочку на тему сотрудничества. Тут уже начинается специальная терминология, но даже в общих чертах понятно, что поляк представляет фабрику, которая производит какие-то специальные проводящие кабеля. Лекс вежливо выслушивает его саморекламу, а потом говорит, что у них будет целых три дня, чтобы обсудить вопрос подробнее. Мужчина вручает ему визитку, а потом протягивает еще одну мне, и быстро исчезает с горизонта.

— Очень умно, — позволяю себе ремарку. — Если бы я хотела вежливо отказать без отказа — то тоже предложила бы поговорить позже.

— Да что ты говоришь, — иронизирует Лекс, вышагивая к стойке с одноразовыми бутылочками минеральной воды. Открывает, делает несколько глотков и снова удостаивает меня меня вниманием. — И как же я раньше работал без твоей похвалы.

— Я имела ввиду…. — Запинаюсь, когда понимаю, что чем больше я буду оправдываться — тем глупее буду выглядеть. — Есть что-то, что мне нужно знать?

— Знать о чем?

— О моей миссии здесь.

Лекс снова на меня смотрит, но на этот раз примерно как на дурочку с интеллектом амебы.

— Миссии? — переспрашивает с неприкрытой издевкой. — Ну я даже не знаю. Можешь записаться спикером и спеть «Аллилуйя» для этих думающих только о наживе безбожников. Уверен, многие из них обратятся в твою веру только ради возможности лобызать твои следы.

— А ты сегодня в ударе, я погляжу, — огрызаюсь в ответ.

— Прости, но когда директор экономического отдела спрашивает меня о своей «миссии» на бизнес-форуме энергетиков, мой мозг способен родить только ядовитые шутки. Хотя, знаешь, насчет ног я даже почти всерьез. Здесь тебя только слепой глазами не раздел.

— Оставьте при себе свои воспаленные фантазии, Алексей Эдуардович, или я начну думать, что счастливица, имеющая доступ к вашему царскому телу, не в состоянии справиться с вашим спермотоксикозом.

Хорошо, если он хочет, чтобы я была сама по себе — значит, разберусь и без его дофига важных советов. В конце концов, у меня есть программка, в которой записаны все участники, бесплатный вай-фай и целый три дня, чтобы сделать хоть что-то. Интересно, а те супер-проводящие провода, которые предлагал поляк, можно как-то внедрить в «Гринтек»?

Пользуясь тем, что мероприятие начинается затяжной речью организатора, через телефон захожу в свое «облако», куда сохранила документы с компьютера моей змеищи-секретарши. Я, может, не понимаю больше половины и содержания, но хорошо запомнила уроки Хасского. Он раза три заставлял меня перечитывать последний и самый полный отчет экономического отдела. Тыкал пальцами в пункты и говорил, что за что отвечает и какие меры нужно было предпринять, чтобы не доводить ситуацию до критической точки. Я точно помню, что там был пункт про износ оборудования, и что-то про плохую проводимость кабелей. Найти его не сложно — он уже на второй странице. В длинном абзаце указана какая-то проводимость, которой недостаточно для того объема генерации, который вырабатывают новые панели, и что несвоевременная замена проводников просто не позволила экспортировать такое количество энергии. Я перечитываю еще несколько раз, перевариваю. То есть, если переложить на человеческий язык, «Гринтек» потратил большие деньги (кстати, взятые в кредит под конский процент — уж в этом-то я разбираюсь!), заменил часть солнечных батарей на более продвинутые, но из-за неправильного распределения бюджета, денег на обновление кабелей уже не осталось. И поэтому, вся полученная энергия просто уходила в пустоту, вместо того чтобы трансформироваться на продажу и приносить доход, из которого нужно было погасить кредитную задолженность.