Айя Субботина – Пари (страница 4)

— Добрый день, Вика. — Павлов встает мне навстречу, протягивает ладонь для рукопожатия. — Знакомься, это — Геннадий Сергеевич Лим, наш финансовый директор.

— Добрый день, Виктория Николаевна, — здоровается маленький сгорбленный человечек, ростом, кажется, с наперсток.

— Марат передал, что ты хотела поинтересоваться, как идут дела. — Сразу видно, что Павлову тяжело дается завернуть меня на другую дорожку.

— Акции «Гринтек» в полной… гм-м-м… филейной части. — Решаю воздержаться от откровенных грубостей. — Я приехала узнать, что происходит и посмотреть на финансовую отчетность. Марат, вероятно, дал указание любой ценой меня облапошить, но, знаете, я не первый год замужем и все его уловки мне хорошо известны, так что я подстраховалась. Эй!

Окрикиваю начальника службы безопасности, виноватой улыбкой извиняюсь за то, что подзываю его примерно как человека без имени.

— Да, Виктория Николаевна?

— Приедет человек по имени Хасский — пусть его сразу пропустят и проведут сюда к нам.

Он кивает и удаляется.

Я усаживаюсь за стол, без интереса разглядывая гору папок на столе.

— Это что за Стоунхендж? — Заглядываю в одну из них, сдуваю несуществующую пыль и тут же захлопываю обратно.

— Я как раз собирался… — начинает Мужичок-с-ноготок, но я останавливаю его взмахом руки.

Поудобнее устраиваюсь в кресле, устроив руки на подлокотниках, словно Большой босс.

— Я знаю, что Марат дал команду обвести меня вокруг пальца. И даже не буду ставить под сомнение, что вы выполнили бы его указание на «пять с плюсом», потому что я совсем ничего не понимаю… во всем этом. — Указываю взглядом на стол и документы. — Но есть человек, собаку на всем этом съел, и его мнению, в отличие от вас, я доверяю гораздо больше. Хотя бы потому, что он не кормится подачками моего мужа, а значит — ему абсолютно нечего тереть за неудобную правду. Пока он не приедет — я даже слушать ничего не хочу. Поэтому предлагаю сделать перерыв на кофе, и поболтать о… погоде? Как дела у супруги, Саш? Как сын?

— Все хорошо, Вика. Но у нас тут как бы… рабочий процесс. Я не могу просто сидеть и ждать.

— Кто этот человек? — тут же подхватывает сутулый. — Марат Эдуардович не предупреждал, что будет кто-то еще. Виктория Игоревна, вы можете изучать рабочие документацию, потому что у вы — акционер. Но у людей не из штата сотрудников, нет таких полномочий. Пока я не получу на этот счет четких инструкций от Марата Эдуардовича — я вынужден запретить…

— Запретить? — перебиваю я, немного подаваясь вперед, из-за чего одна из папок начинает стремительно заваливаться на бок. Через секунду распадается и весь этот карточный домик. — Что именно во собираетесь мне запретить, финансовый, как вас там, директор? Хотите ограничить права одного из главных акционеров?

— Вы, но не человек, который не имеет никакого грифа доступа.

— Как мой законный представитель, Хасский получает тот же уровень доступа, что и я. — Слава богу, когда-то я закончила юридический, и хоть благополучно прогуляла добрую половину лекций, кое-что в голове все-таки осталось. — Или мне стоит организовать собрание акционеров и обсудить этот вопрос с ними? Уверена, им всем будет очень интересно узнать, что вкладывая в «Гринтек» свои немалые деньги, они имеют право только на порцию лапши на ушах.

Павлов цыкает на этого умника и тот, насупившись, усаживается в кресло.

— Хорошо, мы сейчас все успокоимся и возьмем себя в руки, — предлагает Павлов.

— Я спокойна, это у вас почему-то подгорает.

Хотя на самом деле чуйка уже не просто шепчет, а буквально вопит, что дела с акциями гораздо хуже, чем предупредил Хасский.

Неужели я снова потеряю все свои деньги?

Нет, Боженька, только не это. Я не готова начинать все заново.

У меня есть небольшие сбережения, но это капля в море по сравнению с тем, какую сумму я могла бы собрать, если бы умела хоть немножко экономить. Но я, черт подери, никогда не понимала, как можно в чем-то себе отказывать, особенно, если на удовольствие можно потратить не, строго говоря, последние деньги. И я всегда знала, что на самый крайний случай, у меня есть акции «Гринтек», продав которые, мне хватит на двухэтажную хижину где-то на Бали и безбедное существование до самой старости.

Вот гадство.

К счастью, Хасского не приходится долго ждать. Павлов пару раз пытается дозвониться до Марата, но тот по какой-то причине не выходит на связь. Хотя, что еще можно ожидать, когда на горизонте появляется Кристина? Она будет доить его до последнего, пока не закроет все свои хотелки, а потом снова свалит в закат. За три года нашего с Маратом брака, я трижды была свидетельницей их «бурных разрывов». Последний случится примерно полгода назад и был таким грязным, что мне пришлось очень постараться, чтобы закрыть рты любителям всюду совать мои имя, хотя в романе Марат Янковского и Кристины Дольче я не присутствовала даже в качестве тени. Но кому-то так хотелось быть автором эксклюзивного контента, что мое имя вписали буквально с потолка.

Я искренне надеялась, что после той головомойки Кристина исчезнет из его жизни хотя бы на пару лет. Но, как говорят, на старые дрожжи…

— Всем добрый день! — Хасский быстро заходит в кабинет и занимает место рядом со мной.

Мы обмениваемся короткими взглядами, а потом я представляю друг другу всех присутствующих, но после этого сутулый держится еще более насторожено. И когда Хасский просит его показать финансовую документацию, снова пытается отказать, ссылаясь на пункты корпоративных правил. Но этот раз мне даже рот открывать не приходится — Хасский хладнокровно разносит его защиту по кирпичам, и сутулому, в конце концов, приходится подчиниться.

— Это черт знает что, — говорит себе под нос Хасский, когда бегло ознакамливается с бумагами, на которых только бесконечные столбики цифр и какие-то финансовые выдержки.

Обычно он редко выходит из себя, но сегодня доходит до того, что тянется за носовым платком и вытирает испарину со лба.

— Мне уже начинать паниковать? — спрашиваю громким шепотом.

— Еще вчера, — как-то обреченно отвечает он.

— Что это значит?

Но ответить Хасский не успевает, потому что дверь в кабинет распахивается с глухим ударом о стену. И на пороге появляется Марат собственной персоной.

Глава вторая: Вика

Судя по его виду, мой обожаемый муж так спешил, что чуть не спотыкался — рубашка неряшливо заправлена в брюки, карман пиджака вывернут наружу, волосы небрежно приглажены водой, как будто он просто не придумал ничего лучше, чем вытереть об них мокрые руки.

Я мысленно желаю себе тонны терпения, потому что, судя по его выражению лица, Марат приехал явно не для того, чтобы вести со мной светские беседы.

— А мы как раз о тебе говорили, — пытаюсь улыбнуться в надежде усмирить этот вулкан.

Характер у него, прямо скажем, не фонтан. А положа руку на сердце, то я в жизни не знала кого-то настолько же говнистого, как Марат.

— Что тут у вас?! — не слишком свежим голосом ревет он.

Присмотревшись, замечаю в воротнике рубашки его красную шею и вздувшиеся вены, а уже через минуту остро чувствую вонь перегара. Господи. Это сколько же надо было выпить, чтобы буквально за считанные секунды вонь распространилось по такому огромному кабинету? Хотя, чему я удивляюсь, если за последние месяцы я не видела его без стакана?

— Марат, я пытался до тебя дозвониться… — пытается влезть Павлов, но мой муж просто отталкивает его с пути, словно назойливую мошку.

— А он тут что делает?! — Марат напирает на Хасского, и мне приходится резво подскочить, чтобы встать между ними.

— Он — мой законный представитель, — пытаюсь выдерживать спокойные тон, хотя от мужа так несет спиртным и не свежей рубашкой, что нос морщится буквально сам по себе.

— Что? — противно скалится Марат, когда замечает тень брезгливости на моем лице. — В чем дело, Викуся? Прошла любовь, завяли помидоры?!

— Ширинку застегни, — спокойно говорю я, хотя внутри меня заметно потряхивает от страха.

Марат никогда не поднимал на меня руку. За ним водится много грешков, но рукоприкладства среди них, слава богу, нет. С другой стороны — я никогда не влезала на его территорию без разрешения, а тем более — на пару с Хасским, которого он терпеть не может.

— А ну пошли все вон отсюда! — требует Марат, одновременно нервно дергая молнию на брюках. Ничего не выходит, потому что в ней застряла рубашка.

Жалкое зрелище.

И вот на этого человека я сделала ставку. Где были мои мозги?

Хотя, я знаю ответ на этот вопрос и он мне настолько не нравится, что лучше просто не углубляться. Буду считать, что мне просто очень не повезло. У каждого хотя бы раз в жизни бывает ситуация, в которой даже самый хороший выход — все равно не лучший, а в том году мне капец, как не везло по всем фронтам.

— Вон, бля-я-я-я-ядь! — продолжает бесноваться Марат и его шавки, поджав хвосты, на полусогнутых покидают кабинет.

Остается только Хасский — спокойный как удав, в своем стареньком костюме и очках, которым как будто миллион лет.

— Роман Викторович, вы пока можете идти, — говорю я, потому что Марат от злости уже налился кровь и буквально трещит по швам. — Мы с мужем кое-что обсудим тет-а-тет, и сразу же вас позовем.

Он вопросительно поднимает бровь, но мой утвердительный кивок заставляет его сдаться.