Айя Субботина – Исповедь Мотылька (страница 23)
— Сексизм, — подсказывает Катя. Она явно рассчитывала пустить рюкзак в ход.
Мы вызываем такси, потому что на прогулку, о которой договаривались когда планировали сегодняшний пятничный вечер, нет ни капли настроения.
— Дами, перед нами был ярчайший пример того, что генетика — самая малоизученная область науки, — говорит Катя, когда мы забираемся в приехавшую через пять минут машину и водитель даже не отказывается подключить к динамикам телефон Иры.
Если честно, плейлист у нее просто мозгодробительный, но бывают дни, когда выручает именно такая дичь, и сегодня — как раз такой случай.
— Когда оба брата вышли из одного помета одних и тех же заводчиков, но один вырос в породистого ротвейлера, а другой даже не эволюционировал из головастика.
— Может, это приемный головастик? — подхватывает Ира.
— Нууу…. - задумчиво тянет Катя, и поправляет на переносице несуществующие очки, — судя по изгибу надбровных дуг, форме черепа, а так же…
Я «выключаюсь» из их разговора, хотя затеян он исключительно для моей поддержки и чтобы развеять противное послевкусие встречи с Денисом.
Если абстрагироваться от тона и поганых словечек Дениса, то в чем он не прав? И что бы он еще добавил к сказанному, если бы узнал, на что я пошла, чтобы устроить нашу с Олегом встречу? Ведь я долго изучала его жизнь, повадки, привычки, прежде чем нашла на него выход. И когда я подошла к нему в том ночном клубе — это был не первый мой визит туда. До того вечер я была там трижды, но каждый раз неудачно. После каждого визита впустую, обещала себе, что больше не буду даже пытаться, что не судьба. Приплетала судьбу, убеждала себя, что мой интерес к мужчине, годящемуся мне в отцы — не здоровый, потому что это может быть чем угодно, но только не любовью. Господи, да с меня подруги уже как только не смеялись, приводя в пример детские влюбленности в голивудских звезд. И я каждый раз с ними соглашалась, но только чтобы через пару недель снова поддаться искушению попытать судьбу еще раз. И еще, и еще, пока это, наконец, не сработало.
— Эй, — привлекает внимание сидящая на сиденье передо мной Катя. — Не грузись из-за того придурка. Он не прав во всем. Как минимум очень тупо делать выводы о человеке, видя и зная его ровно десять минут. Может, в прошлом он и отрывал головы твоим куклам, но та девчонка к тебе настоящей не имеет никакого отношения.
— Угу, — киваю я, хотя ее попытка меня успокоить никак не влияет на раны, которые я только что нанесла себе в акте безжалостного самобичевания.
— Серьезно, Ви, — подхватывает Ира, и несильно таранит меня плечом, — у них, скорее всего, свои семейные разборки, а ты просто попала под каток. Да плюнуть и растереть на его слова.
Я снова послушно киваю.
Но легче не становится — ни когда приезжаю домой, ни потом, когда я, завернувшись в халат, заглядываю на кухню, чтобы сварить кофе. Все вокруг, буквально каждая деталь, стоящая огромных денег, словно тычет в меня невидимыми пальцами и стыдит: «Эй, девочка, ну и как оно — быть содержанкой у богатого мужчины?»
Кофемашину в итоге так и не включаю — рука не поднимается нажать кнопку. Как будто вместо кофе в красивую белую чашку из костяного фарфора польется сточная вода.
Я набираю маму — время еще не позднее, начало десятого. Впереди выходные, а мы уже очень давно не проводили время вместе. После последнего разговора наше так и вовсе свелось к обмену сухими сообщениями в духе: «Как дела — я в порядке». Я и раньше чувствовала вину за то, что была с ней неоправданно резкой, повысила голос, хотя могла спокойно все объяснить, но сегодняшний вечер словно решил разом ударить по всем фронтам. Да еще и трубку она берет только после третьей попытки дозвониться.
— Эвелина? У тебя все в порядке? — спрашивает почему-то с тревогой, хотя после того, как она не ответила на первых два звонка, я начала себя накручивать как профессиональная истеричка.
— Да, все хорошо. Ты долго не отвечала. Я беспокоилась.
— У меня консервация тут.
Я бросаю взгляд на часы. Вспоминаю, что сезон закруток в самом разгаре.
— Мам, поздно уже. — Хотя, когда она меня слушалась? Каждый год одно и то же. — «Я посмотрю как ты зимой будешь эти банки открывать!» — повторяю за ней слово в слово и мы обе смеемся.
— Варенье в прошлом году, между прочим, ты все и вытаскала!
— Изо всех сил освобождала тебя тару к новому сезону. — Я забираюсь на кухонный диван прямо с ногами, скрещиваю пятки по-турецки и мысленно с облегчением выдыхаю. — Мам, сейчас правда все можно в магазине купить, не надо консервировать как в голодный год.
Перед глазами так и стоит этот вид — батарея банок, тазики с фруктами и овощами, огромные лохани с кипятком, клубы пара как в финской бане. Никогда не понимала, как во всем этом можно вообще шевелиться, не говоря уже о том, чтобы энергично крутить крышки — у меня голова начинала кружиться от пяти секунд пребывания там.
— Магазинское — это которое с разными «ешками» и красителями?
— Сейчас есть и очень натуральные составы, даже для диабетиков.
— И ценники на все это — будь здоров. Хотя, конечно, что я тут…
Не трудно догадаться, что скрывается за этой паузой — мой новый богатый статус, который дает мне богатый возрастной мужчина. И которого моя мать почему-то на дух не переносит.
— Мам, завтра суббота — давай загород съездим? — Чтобы мы снова не поругались, перевожу разговор на безопасную тему. — Никуда твои банки не денутся.
У нас за городом «барская усадьба» — это мы так в шутку называем маленький дом на участке, на котором у нас несколько десятков плодовых деревьев. Отчим очень старался, выкупал какие-то редкие сорта яблок и вишен, какой-то странный фрукт даже высадил — смесь крыжовника и сливы, или типа того. Но весь урожай успевали обнести еще до того, как он успевал вызреть. На моей памяти наш самый большой улов оттуда случился по чистой случайности — несколько недель шли сильные ливни, но мы Константином Павловичем, вооружившись великами, все-таки решили рвануть и посмотреть, как поживает тот самый редкий зверь. Собрали аж целую корзину — пару кило на самом деле. Но было вкусно.
— Что это тебя потянуло? — не понимает мама.
— Просто так. — У моего отражения в стальной дверце холодильника, тоже растерянный вид. — Погода будет хорошая, можно шашлык сделать. В городе шумно. И ты от банок отдохнешь.
Слышу, как она кричит отчиму, что он думает насчет выходных на «усадьбе» и он, конечно, соглашается. Если и есть кто в нашей семье, кому по душе обходить свои владения — так это он. Я, если честно, вообще ничего не соображаю в огородных делах. И в консервации тоже.
— Хорошо, договорились, — говорит мама и я, вскочив с дивана, воодушевленно лезу в холодильник, прикидывая, что у меня есть, что из всего этого можно приготовить и что я успею. — Я блины сделаю. И рыбу запеку. И еще нарезку сырную возьму. И сок, и…
— Эвелина, мы не голодаем, — тормозит мой пыл мама. — Блинов достаточно — Костя очень их любит, ты же знаешь.
— Хорошо, значит, накручу блинов на весь мир.
Мне становится легче после нашего разговора. Настолько, что вожусь с готовкой до самой поздней ночи, соорудив без преувеличения два Эвереста блинов с тремя видами начинок, без сил ползу в душ, а оттуда — прямиком в постель. И все эти несколько часов даже не думаю об Олеге.
Ну, почти.
Глава двадцать вторая: Олег
«Цветы чудесные и записка тоже», — висит в не прочитанных сообщение от Дианы Лебо, когда я, после долгого рабочего дня, сажусь в машину, чтобы вырулить в «качалку».
Несмотря на то, что могу позволить себе и дорогой фитнес-клуб, и даже собственную спортивную комнату с любыми тренажерами, предпочитаю заниматься по-старинке — в месте, где кроме меня есть еще с десяток здоровых мужиков и грохочет железо вперемешку со старым-добрым матом. Если совсем изолироваться от мира в своих четырех стенах — так и завыть можно, даже если иногда мою голову и посещают мысли о том, что неплохо бы купить билет на Луну в один конец. А в модных фитнес-залах публика такая, что после парочки таких визитов я почти всерьез уверовал в то, что вымрем мы не от неведомой неизлечимой заразы и не от нашествия грибов-убийц, а потому что из людей эволюционируем в силиконово-метросексуальный гламур. Чтобы окончательно не разочароваться, и сбежал в обычную железку, где почти у каждого блина была своя история еще за дедов-прадедов. Как потом выяснилось — таких как я там оказалось много, не считая парочки мелких пацанов.
Я успеваю влиться в стройный медленный ряд вечернего потока машин, телефон, после двух гудков, автоматически включает ходящий звонок от Дианы.
— Добрый вечер, — здоровается она. — Надеюсь, не отвлекаю вас и от чего важного.
— Нет, все в порядке. — Понятия не имею, о чем с ней говорить. Старею, что ли? Раньше темы возникали по наитию, без напряжения извилин.
— Я подумала, что должна лично поблагодарить вас за букет. Он просто чудесный.
— Рад, что смог вас порадовать.
— Ох, Олег, ради бога! — Лебо негромко смеется тем самым низким гортанным смехом, который принято называть «сексуальным», но меня подобный тембр никогда не трогал. — Не разочаровывайте меня. Я прекрасно понимаю, что у такого мужчины, как вы, конфетно-букетными делами заведует верная сообразительная секретарша.