Айя Субботина – Грешники (страница 71)

— А в свободное от будней мажора время ты развлекаешься тем, что играешь в простого русского Ваню? — не могу не задать логичный в этой ситуации вопрос.

— Только в фею-крестную для папиных принцессок.

Стас усаживает меня в машину, сам садится рядом и, вглядываясь в мое лицо, мрачно констатирует:

— Твоей улыбкой можно вскрыть запястья.

Я моргаю, наверное, с самым идиотским выражением лица.

— Ты… типа… последний романтик? — В моей системе координат романтики выглядят как субтильные прокуренные юноши, не отбрасывающие тени, а не как охотники на мамонтов, но кто его знает.

— Это не я. — Стас заводит мотор и резко стартует с места. — Это Брэдбери.

Он выруливает на дорогу, и мы успеваем проехать пару кварталов, прежде чем до меня доходит, что я в общем не говорила, куда меня отвезти и вообще даже не успела обозначить причину для встречи. Украдкой смотрю на Стаса — он уверенно ведет машину одной рукой, вторая расслабленно лежит на колене. Руки у него, конечно… Почти как произведение искусства. Страшно представить, сколько времени он проводит в спортзале, потому что я сама не брезгую спортом и имею представление о том, что такое мышечная масса и как тяжело ее набрать. Особенно при росте а ля «Дядя, достань воробушка».

— У тебя вид убитой унылой рыбы, — говорит Великан на первом «красном» светофоре. — Решил, что нужно тебя покатать, проветрить башку.

— Я в порядке, — говорю машинально, и тут же прикусываю язык, потому что я ни черта и близко не в порядке. — Извини, вырвалось. Привычка.

— Без проблем. Есть хочешь?

От мыслей о еде меня тут же начинает мутить. Затыкаю рот ладонью и выразительно качаю головой. Он пожимает плечами и сворачивает в сторону набережной. Сейчас будний день, шансов, что кто-то из знакомых или коллег увидит меня с незнакомым мужчиной внешности альфа-самца — минимален, но я все равно на всякий случай говорю, что будет достаточно, если мы еще немного покатаемся.

— Боишься, что муж спалит? — как бы угадывает он. — Или любовник?

— Откуда ты только взялся такой проницательный, — не могу сдержать ядовитый ответ. Хотя по сути-то Стас полностью прав — ко всем моим проблемам еще не хватало, чтобы Гарик каким-то образом узнал о том, что я проводила время с неизвестным мужчиной.

Хотя, так ли актуальна будет эта новость, если окажется, что я все-таки в положении?

В положении, господи. Звучит как приговор, после которого можно ставить крест на жизни.

Мы катаемся еще примерно полчаса. Еще столько времени нужно, чтобы прояснилось в голове и я, наконец, созрела сказать Великану маршрут.

— Вот, — показываю ему экран своего телефона, на котором есть метка на карте и указание на центр планирования семьи. В перечне их услуг есть анализ крови на беременность с возможность получения результата уже через час.

Жду, что Стас снова выскажет какую-то едкую шутку, и даже готовлюсь смиренно ее принять. Он же мужчина, а у мужчин любая «запутавшаяся женщина» — априори дама низкой социальной ответственности, которой нет и не может быть оправдания.

Но он снова меня удивляет.

— Ок, Отвертка, — говорит, сворачивая на следующем перекрестке в нужную сторону.

И больше ничего.

Это очень странно, но в эту минуту, рядом с почти незнакомым человеком, о котором я могу сказать только то, что он удачно «переобувается» из простака в мажора, меня посещает мысль, что он не случайно появился в моей жизни.

Глава 70

Инстинктивно я боюсь, что в больнице будут задавать много ненужных вопросов, но все проходит на удивление спокойно и дружелюбно.

Вернее, не совсем «на удивление», потому что стоит нам переступить порог центра, Стас на всю катушку врубает обаяние и весь персонал женского пола вне зависимости от возраста, буквально прыгает перед ним на задних лапках, пытаясь угодить.

Пока оформляю временную карту, Стас развлекает медсестру из регистратуры каким-то «ниочемным» разговором. Он ведет себя так, словно абсолютно уверен, что может получить любую девушку в этом здании, буквально не прикладывая усилий.

— Я бы хотела сделать анализ сейчас, — говорю максимально твердо, когда девушка собирается выписать направление на утро.

— Есть ограничения, чтобы анализ был максимально точным… — начинает она, но я ее перебивают

— Жирного и тяжелого я не ела, тяжелых физических нагрузок не было уже несколько дней, я не принимаю никакие лекарства, кроме пары таблеток обычно валерьянки, которые выпила по пути сюда, чтобы не грохнуться в обморок от этой счастливой новости.

Я говорю немного раздражительно, но им здесь, видимо, не привыкать к взвинченным женщинам, так что девушка и бровью не ведет — сразу выписывает направление в кабинет.

— Спасибо, — лыбится Стас, успевая забрать его до того, как я протягиваю руку.

Обнимает меня за плечи и, неся какую-то чушь о том, что беременные женщины — это почти как девять месяцев непрекращающегося ПМС, ведет меня по коридору до двери с нужным номером. Я нервно скидываю его руку.

— Это было лишнее.

— Да ладно, — посмеивается он, — зато никто не видел, как ты дергаешься.

Я захожу в кабинет.

Сажусь на кушетку, отвечаю на вопросы лаборантки, пока медсестра готовится брать кровь из вены. Я всегда боялась уколов, тем более — туда, потому что вены у меня тонкие и хрупкие, и обычно после любого укола я хожу с такими синяками, что посочувствует даже опытный наркоман. Но сегодня вообще все равно — почти не чувствую укол, и мне все равно, когда смотрю, как шприц наполняется темной кровью.

— Подъезжайте через час, — говорит лаборант, приклеивая на пробирку стикер с номером моей временной карты.

Киваю, как зомби выхожу обратно в коридор.

Хорошо, что Стас стоит рядом и успевает поймать меня до того, как подкашиваются ноги.

Я физически чувствую, что вот теперь внутренний источник моих сил иссяк окончательно.

— Так, Отвертка, тебе надо чё-нить пожрать, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Великан.

— Меня стошнит, — слабо возражаю я.

— Ну тогда будешь есть и блевать, — гнет свое он.

Ненавижу чувствовать себя такой слабой и беспомощной.

Как будто это не разовый случай, а я настоящая — без намека на стержень внутри.

Наверное, только поэтому я не сопротивляюсь, когда Стас берет меня на руки и, прижимая к себе своими здоровенными ручищами, выносит на улицу. У него даже сердце бьется так же ровно, как будто я для него — сама легкая ноша в жизни.

Усаживает в машину.

Настраивает кондиционер на комфортную прохладу.

— Прости, что я такая размазня, — пытаюсь оправдать свою недееспособность.

Если он и слышит мои слабые попытки извиниться, то не подает виду.

Для меня загадка, куда мы едем — я смотрю строго вниз, на собственные колени.

Самое ужасное, что какая-то часть меня уже смирилась, что беременность существует и именно она громко заявляет о себе вопросом — что делать?! Я намеренно от него бегаю, пусть даже только в своей голове.

Стас привозит меня в какое-то кафе почти на окраине города.

Там аппетитно пахнет шашлыком.

— Ты хочешь накормить меня жаренными бездомными животными? — пробую шутить.

— Заткнись, — не очень ласково отзывается он, но я понимаю, почему.

К нам уже спешит хозяин заведения — мужчина кавказской наружности и преклонных лет. Он дружески обнимает Стаса, похлопывает его по плечам, мне подмигивает и делает явно какой-то комплимент на непонятном мне языке.

— Все организую, дорогой! — со свойственным всем кавказцам радушием, уверяет хозяин, и отводит нас куда-то через весь зал, через заднюю дверь на маленькую площадку, оформленную в стиле «посиделки за городом».

Я сажусь на скамейку, застеленную тканными дорожками и подушками.

Стас — напротив.

Он даже не пытается начать разговор — снова весь в телефоне.

У меня странное ощущение дежавю.

— Если я беременная, то это не ребенок моего мужа, — первой нарушаю молчание. И с вызовом добавляю: — Ты же хотел, чтобы я в этом призналась, да?

Он отрывается от телефона только через минуту.