Айя Субботина – Грешники (страница 24)

— Когда-нибудь я, наверное, женюсь, — еще один пространный ответ. — Возможно. Не думал об этом в таком контексте.

— Тебе тридцать четыре, — напоминаю я, и он тут же кривится как от оскомины. — Нет, я не о нашей разнице в возрасте. Просто всегда думала, что мужчина к тридцати годам уже точно знает, чего хочет.

— Я знаю, кем хочу быть, сколько зарабатывать и какие вещи хочу иметь, чтобы комфортно и вкусно жить, Ваниль. Но памперсы, совместные поездки два раза в год и прочие «прелести» семейной жизни пока не в моих приоритетах. Я думал, ты тоже у нас карьеристка.

Согласно качаю головой.

Конечно, я карьеристка. Но это совсем не значит, что в моих планах нет детей, стабильной семейное жизни и общего быта. Прямо сейчас я не готова становиться женой и матерью, да. Но почему бы не начать отношения с человеком, который через два, три или пять лет станет моим мужем и отцом моих будущих детей? Не сразу съезжаться, но и не тратить время на заранее тупиковый вариант.

Я — циник, похоже.

— Останешься у меня? — Дима каким-то образом уже оказывается сзади, нависает надо мной, медленно целуя в шею.

— Вообще-то не собиралась, — признаюсь в ответ, но голос предает, стоит его губам притронуться к моей шее, а ладоням скользнуть ниже, замирая под грудью. — Но у тебя очень хорошие… аргументы.

— И новая зубная щетка, — мурлычет мне в ухо.

Надо было взять сменную одежду.

Я все-таки остаюсь у него на ночь и, даже если очень постараюсь, не могу найти повода, почему этого не стоило делать. Мы почти всю ночь занимаемся любовью, и это просто какой-то марафон на тему: «Сделай его или умри!» Даже когда мне кажется, что я выжала из Димы все соки, он каким-то образом приходит в форму и снова переворачивает меня на спину, чтобы доказать, что победителем в нашей паре будет он.

По крайней мере, в постели так точно.

Засыпаем часа в четыре, измотанные, мокрые, довольные.

Перед тем, как выключится, слышу его сонное бормотание о том, что мне нужно к нему переехать, потому что засыпать вот так ему определенно по душе.

И, кажется, но это не точно, я говорю ему: «Ок, я согласна».

По крайней мере утром, когда мы на перегонки носимся от туалета до ванны, а когда сталкиваемся, обмениваемся поцелуями, Дима пару раз уточняет, не передумала ли я.

И снова спрашивает, уже в лоб, когда соглашаюсь, чтобы я подкинула его в больницу к матери. Правда, чтобы не смущать, сразу говорит, чтобы высадила его перед поворотом, около магазина.

— Я не шутил, Маш. — Правым ухом «чувствую» его пристальный взгляд. — Замуж не зову и размножаться не предлагаю, но мы же можем просто съехаться?

Нервно жую губу, чувствуя себя не то растерянной, не то испуганной.

Мне двадцать пять — и я ни разу не жила с мужчиной.

Вообще, кроме пары выходных вдвоем, которые проводила с мальчиками еще в глубоком студенчестве. Но это было скорее о том, что двум влюбленным грех не потусить наедине, когда родители мальчика уезжают на дачу. Это и близко не было похоже на совместный быт.

Я останавливаю свой «Жук» перед супермаркетом, поворачиваюсь к Призраку и замечаю, что он все еще ждет мой ответ. Спокойно, чего нельзя сказать обо мне, и его сочувствующая улыбка многозначительно намекает, что ни одна моя мысль не осталась непрочитанной.

— У меня есть время подумать? — натянуто улыбаюсь. Не хочу скрывать, что это предложение застало меня врасплох.

— Конечно, — запросто уступает мой Призрак. — Как раз хотел сказать, что у меня на работе будет очень нервная неделя и видеться, наверное, не получится. Я даже на связи буду с перебоями. Поэтому, в общем, лучше просто вместе жить, тогда по крайней мере решается проблема поиска времени на свидания.

Хочу сказать, что не прочь еще какое-то время походить на простые свидания и заниматься всем тем, что делают нормальные парочки, но вспоминаю, что и сама буду в запарке до конца недели, так что…

Мы же карьеристы, значит, у нас должны быть свои правила жизни, и подстраиваться нужно именно под работу, а не наоборот, как у нормальных людей.

— Хорошо, тогда поговорим об этом, когда увидимся в следующий раз, — соглашаюсь, нарочно звонко чмокая его в колючую щеку. Нравится, когда он такой небритый — и после нашего «до свидания» у меня еще долго приятно побаливает кожа на щеках и подбородке. А после прошлой ночи — и гораздо ниже.

Жмурюсь, потому что Дима не отпускает меня без прощального поцелуя, от которого у меня приятно ноет в животе и где-то на периферии сознания уже формируется ответ «Да» на любые его просьбы и вопросы.

— И ты будешь готовить? — не могу удержаться от окрика ему в спину, когда мой Призрак, подняв воротник куртки, бодро шагает в сторону магазина.

— А как же! — громко смеется он. — Только если ты будешь вдохновлять меня свои голым видом на кухонном столе!

Проходящая мимо пара женщин сканирует нас взглядами.

Одна явно с возмущением, а другая с завистью.

Я хочу взять этого мужика, прицепить на него табличку «ЗАНЯТ!» и больше ни о чем не беспокоится.

Глава 25

Мы правда почти выпадаем из нашего привычного 24/7 общения.

Я продолжаю вливаться в работу, Дима реализует новую задачу.

Нас хватает только чтобы обмениваться смешными сообщениями и картинками из интернета на тему работы, злых начальников и любопытных коллег.

Пару раз он спрашивает, надумала ли я сделать важный шаг и перевезти к нему свои подушки и кактусы, и я отшучиваюсь, что мы с кактусами решили провести по этому поводу тайное голосование, и результат я скажу в конце недели.

Домой приползаю уставшая.

Довольная, но все равно чертовски уставшая, потому что дала себе обещание в этот раз точно нигде не проколоться и больше никогда-никогда не приводить на работу друзей и не составлять никому протекцию. Хотя, по правде говоря, друзей у меня больше нет — пара знакомых, с которыми периодически договариваемся «как-нибудь пересечься и поболтать за чашкой вина» не считаются. Это не про дружбу, а скорее про необходимые каждому разумному существу социальные связи.

В субботу долго валяюсь в кровати, буквально силой заставляю себя лежать там хотя бы до одиннадцати, хоть проснулась часов в восемь.

Есть о чем подумать, и я понятия не имела, что эти мысли будут так меня, выражаясь народным слэнгом, колбасить.

Во-первых, у меня посиделки с Грозной, и я даже представить не могу, что это вообще будет, как пройдет и что мне делать. Что она хочет, чтобы делала я? Она хочет, чтобы я была той ее молоденькой подружкой, какая есть у любой мудрой женщины? Или чтобы в чем-то заменила дочь?

А во-вторых, завтра придется дать ответ Диме.

И мне было бы гораздо проще на это решиться, если бы он хотя бы как-то более определенно озвучил свою позицию насчет будущего. Жить с мужчиной ради хорошего интима — это точно не для меня, хоть кроме интима у нас в общем достаточно тем для разговоров.

Люди съезжаются для того, чтобы понять, хорошо ли им вместе в быту, и обычно за этим следует предложение замужества, ну, по крайней мере, в ближайшие месяцы. А дальше уже просто вариации на тему, поженятся они сразу или только когда укоренятся на работе, или достигнут определенного финансового достатка.

Призрак предлагает совсем не это.

Скорее, просто более удобный вариант встреч.

Пока одеваюсь для похода в «Мак», составляю мысленный список всех вопросов, которые задам Диме прежде, чем озвучу свой ответ. Без розовой ваты. И если наши отношения не выдержат такого разговора — смысл тогда продолжать?

В назначенный Грозной «МакДональдс» приезжаю за пятнадцать минут до времени Х.

Стол один — и я успеваю его занять, буквально в два прыжка опережая группу подростков, явно навостривших уши в его сторону. Долговязый веснушчатый парень говорит пару ласковых слов в мой адрес, и я, скалясь, показываю ему средний палец.

Стол мой, неудачники!

Плюхаюсь, бросаю на соседнее место рюкзак и провожу взглядом по залу.

В выходной, да еще и в центре нашей северной столицы, вырвать свободный стол здесь — большая удача. Может, Грозная так меня проверяет? И никакая это не потребность казаться проще, а банальная попытка снова прощупать мои амбиции, которые она сама столько раз нахваливала?

Где-то справа слышу знакомый женский голос.

Знакомый до неприятного зуда ладоней, потому что вызывает желание подойти и хорошенько врезать бывшей подружке. А я тот еще пацифист и вывести меня на потребность пускать в ход кулаки — это еще надо постараться.

Интересно, что Ленка тут делает? Она же любит говорить, что «Мак» — это слишком по-американски, а русские люди должны ходить в туда, где готовят пельмени и плюшки.

Осторожно, стараясь не привлекать внимание, поворачиваюсь по направлению ее голоса.

Но натыкаюсь почему-то не на Ленку.

А на знакомый свитер и затылок.

Я отворачиваюсь, мысленно снова и снова вспоминая моего Призрака.

Конечно, у меня не было возможности так уж часто наблюдать его затылок в последнее время — да и вообще, ведь мы не так уж давно знакомы в реальности — но я абсолютно уверена, что это — его затылок. И его любимый серый свитер с высоким воротом на шнуровке. Дима пару раз говорил, что купил его, когда ездил в Лондон с каким-то своим приятелем, и что этот свитер от какого-то модного английского дома, из высококачественной шерсти и стоит больше, чем отечественный автомобиль.