Айви Торн – Поймать Уинтер (страница 47)

— Хорошо, — соглашается она, и её пальцы замирают.

Я почти жалею, что открыл рот, потому что момент, который произошёл накануне, был таким невероятно прекрасным. Но всё же я продолжаю.

— Наши действия продолжают набирать обороты, и в конечном итоге кто-то может пострадать. Мы специально договорились, что это не входило в наши планы до того, как всё началось.

Уинтер приподнимается на локте и смотрит мне в глаза, в её ярко-зелёных глазах вспыхивает противоречие.

— Что ты хочешь мне сказать, говори прямо?

Я вздыхаю.

— Я ничего тебе сейчас не говорю. Но мне нужно знать, как ты себе это представляешь, как долго ты хочешь продолжать в том же духе и как далеко ты хочешь зайти. И, что ты видишь, как всё будет потом.

Уинтер хмурится.

— Ты же сам хотел, чтобы это было мелким хулиганством. Это не входило в мои первоначальные намерения, поэтому я не совсем уверена, сколько времени это займёт. Я знаю только то, что Афина ещё не расплатилась за то, что сделала со мной. И я знаю, что ты расстроен из-за того, что могло случиться с персоналом прошлой ночью, но в следующий раз мы будем осторожнее и не будем никого втягивать. Если пострадает Афина, — она пожимает плечами, — это не такая уж большая потеря, но я знаю, что ты хочешь этого избежать, и я тебя понимаю.

Тяжело вздохнув, я закрываю глаза. Я искренне надеялся, что она достаточно серьёзно отнесётся к вчерашнему пожару. Я не хочу продолжать идти по этому пути, испытывая судьбу и провоцируя необратимые последствия.

— А что будет после того, как всё это закончится? — Спрашиваю я, открывая глаза, чтобы ещё раз взглянуть на неё.

Уинтер нерешительно прикусывает губу.

— Ну, я думаю... я правда не знаю, чего хочу после. Я слишком сосредоточена на том, что должно произойти сейчас. Я чувствую, что не смогу по-настоящему думать о том, что будет дальше, пока не буду уверена, что это «дальше» вообще будет. И для этого мне нужно преподать Афине урок, чтобы я могла двигаться дальше.

От её ответа у меня сжимается сердце. Она не думает о нас, не надеется, что мы станем чем-то большим, чем уже являемся. Боль от этого осознания пронзает меня насквозь.

— А каким ты видишь будущее? Чего ты хочешь? — Спрашивает она, как будто только сейчас до неё дошло, что у меня могут быть желания, выходящие за рамки секса.

Я сажусь прямо и смотрю Уинтер в глаза, чтобы показать, насколько я серьёзен.

— Я хочу тебя. С того момента, как я впервые тебя увидел, я всегда хотел тебя. Но сейчас я хочу тебя больше, чем когда-либо. Я стараюсь, Уинтер. Я знаю, что я не такой, каким ты меня представляла, я неидеальный джентльмен из высшего общества, который может водить тебя на модные вечеринки и покупать тебе красивые вещи, но я пытаюсь показать тебе, что у нас могут быть отношения. Я... — я не решаюсь сказать ей то, что собирался сказать. Это кажется невероятно личным и уязвимым, но она должна знать, если хочет понять важность моих действий. — Когда я пригласил тебя на свидание в тот маленький ресторанчик под названием «Гриль в Хоуп-Тауне», именно туда мой отец водил маму на особые свидания. Для меня это высший класс. А закусочная, куда я пригласил тебя во второй раз? Именно туда отец водил меня на наши особые свидания. Я пытаюсь показать тебе, кто я такой и что для меня важно. Мне нечего тебе предложить, но я отдам тебе всё, что у меня есть. Я хочу поделиться с тобой всем.

В наступившей тишине я, затаив дыхание, наблюдаю за тем, как в душе Уинтер борются эмоции. Она колеблется, не уверенная, но мне кажется, что я вижу в зелёных глубинах её глаз мерцающее желание, которое говорит мне, что она тоже что-то чувствует ко мне.

Но вместо того, чтобы признаться в этом, Уинтер наклоняется вперёд, запускает пальцы в мои волосы и притягивает меня для глубокого поцелуя.

30

УИНТЕР

Я чувствую приближение Рождества, как только открываю глаза. Волнение в предвкушении праздника нарастало всю неделю. Старла уговорила меня прийти вчера на масштабную вечеринку, где мы будем печь и украшать рождественское печенье, которое сегодня все в клубе получат в качестве рождественского подарка. Почему-то, участвуя в этом, я чувствую, что становлюсь частью этого странного сборища неудачников. И хотя я всё ещё не уверена, что хочу, чтобы моя жизнь закончилась именно так, я не могу не испытывать теплоту от осознания того, что я причастна к чему-то большему, чем я сама.

В записке, которую оставил мне Габриэль, позволив мне поспать подольше, говорится, что он пошёл помогать ребятам собирать столы, которые им нужно будет принести в клуб, чтобы у всех было место. Я следую его совету и присоединяюсь к женщинам на кухне, где они весь день готовят блюда к рождественскому мясу.

Должна признаться, я никогда раньше не ела рождественскую ветчину. Моя семья всегда наслаждалась ростбифом из отборных рёбрышек, который готовил для нас наш личный шеф-повар. Но мне не терпится увидеть, какие гарниры приготовят женщины. Они поручили мне приготовить батат с коричневым сахаром и маршмеллоу — блюдо, с которым у меня нет никакого опыта. С другой стороны, если бы они не попросили меня приготовить картофельное пюре, я бы ничего не знала ни об одном из других блюд, так что, возможно, они поручили мне готовить батат, потому что это довольно просто.

Дебби управляет кухней, как шеф-повар: командует, пробует и корректирует, её тело постоянно в движении, пока она следит за вкусом каждого блюда. В то время как некоторые другие девушки закатывают глаза, глядя на то, как она командует на кухне, как будто они уже столько раз готовили, что им не нужна её помощь, я благодарно улыбаюсь ей, когда она подсказывает мне, как готовить блюдо. И, к моему удивлению, она улыбается мне в ответ.

— Для человека, у которого явно нет опыта в кулинарии, ты неплохо справляешься, — хвалит она меня, отвечая на мою улыбку своей дерзкой улыбкой.

Это замечание тронуло меня больше, чем я могла себе представить. Как будто я наконец-то разрушила ледяную стену, которую многие женщины, включая Дебби, воздвигли между нами с момента моего приезда. И я чувствую, что между мной и «старушками», а также женщинами из клуба есть заметная разница. Когда я впервые переступила порог клуба, они смотрели на меня свысока, как на проблему, как на ненужный риск, которого лучше избегать. Я не понимала этого тогда, когда ещё не восстановила свои воспоминания. Даже на День благодарения в их общении сохранялась некоторая сдержанность, а во взглядах читалась холодность. Но теперь, кажется, я наконец-то нашла с ними общий язык. Возможно, просто потребовалось время. Может быть, Габриэль замолвил за меня словечко, а может быть, дело в моём участии в общественной жизни. Но видеть, как они улыбаются мне и действительно разговаривают со мной, а не делают вид, что меня не существует, это лучше, чем я могла себе представить.

И, конечно же, Старла — лучшая из них. Её тёплая доброта наполняет кухню, когда она болтает со всеми, но при этом я всегда чувствую себя частью компании. Я никогда не считала друзей важной частью своей прежней жизни, скорее это были девушки, которыми я окружала себя, чтобы казаться популярной. Но со Старлой я чувствую, что кто-то меня понимает, кому-то я небезразлична и действительно нравлюсь, и это не имеет ничего общего с влечением. Я нравлюсь ей такой, какая я есть, и осознание этого заставляет меня чувствовать себя невероятно особенной.

Но даже несмотря на то, что мне хочется просто погрузиться в эту жизнь, принять её как свою новую реальность, у меня так много незавершённых дел, которые не дают мне покоя. Мне ненавистна мысль о том, что я не могу просто сказать Габриэлю, что хочу его так же сильно, как он хочет меня. Иногда я вижу это. Я могла бы быть счастлива с ним, в окружении его байкерской семьи, ведь у меня больше нет своей семьи. Но я не могу просто так отпустить свой гнев. Афина — причина всей моей боли, нерешительности и падения. Каждый раз, когда я думаю о её победе, я прихожу в ярость. Она была никем, даже хуже, чем никем, пока не стала питомцем Блэкмура. За несколько месяцев ей удалось сместить меня с моего высокого поста и занять моё место на троне. Это так несправедливо, и, как бы я ни старалась, я не могу просто взять и смириться с этим.

Пока на кухне всё затихает и блюда томятся в духовке, доходя до готовности, Старла вкладывает мне в ладонь бокал с гоголь-моголем, настоянным на виски.

— Судя по запаху, картошка будет восхитительной, — говорит она с улыбкой.

Я улыбаюсь.

— Вряд ли я могу претендовать на это, но Дебби внимательно следила за тем, чтобы я всё не испортила.

— Я уверена, что ты приложила немало усилий для успеха. Я видела, как ты усердно работаешь. — Старла ласково хлопает меня по бедру. — Ты уже отдала Габриэлю его подарок?

— Когда я проснулась сегодня утром, он уже помогал ребятам собираться. Я уверена, что у меня будет время попозже вечером.

Старла кивает и отпивает свой яичный коктейль.

— Знаешь, ты ему подходишь. Все это видят. С тобой он счастливее, чем когда-либо за последние годы, и спокойнее, чем я его когда-либо видела.

— Серьёзно? Мне страшно подумать, каким он был до меня.

Старла смеётся в ответ.

— Я бы сказала, что он был гораздо более угрюмым. Хотя он всегда был готов помочь и является отличным членом клуба, я никогда не видела его таким мягким. Приятно видеть его улыбку.