Айви Торн – Поймать Уинтер (страница 14)
Я медленно вытаскиваю член из её задницы, стараясь быть как можно нежнее, когда она вздрагивает от этого движения. Затем я перегибаюсь через кровать, чтобы убрать рыжие волосы с её лица, и шепчу, какая она хорошая девочка, что позволила мне трахнуть её в задницу, и какая она невероятно сексуальная, несмотря на свою порочность. Я хвалю её за то, что она приняла мою сперму в свою попку, как моя маленькая принцесса, за то, что она позволила мне трахнуть её без презерватива и наполнить её.
Но когда я убираю руку от её лица и она наконец поворачивается ко мне, моё сердце замирает в груди. По её щекам ручьями текут слёзы, и она беззвучно рыдает. Меня охватывает ужас, когда я понимаю, что, возможно, действительно довёл её до предела. То, что я принял за удовольствие, на самом деле могло быть попыткой Уинтер показать, что ей больно. Если я зашёл слишком далеко и причинил ей настоящую боль, то вряд ли смогу когда-нибудь себя простить.
Взгляд, полный презрения, говорит о том, что я так и поступил. В ужасе я подхватываю её хрупкое тело на руки и понимаю, что она бесконтрольно дрожит. Она даже не пытается сопротивляться, дрожа и всхлипывая.
— Чёрт, Уинтер. Мне так жаль, — шепчу я так тихо, что она не может расслышать меня из-за слёз. Срывая одеяло с кровати, я укутываю в него свою девочку, а затем поднимаюсь на ноги и несу её к двери спальни. Вся моя ярость и гнев из-за её непослушания улетучились, осталась только забота о её благополучии.
Я прижимаю её к груди и несу по коридору в ванную, не задумываясь о том, что моя задница всё ещё обнажена и может быть видна всем, кто находится поблизости. Всё, что меня волнует, это исправить то, что я натворил, и смыть с неё боль.
Я закрываю за нами дверь и включаю душ, прижимая Уинтер к груди и ожидая, пока нагреется вода. Затем я сбрасываю одеяло на пол и захожу с ней в душ, опускаю её ноги на пол и задёргиваю за нами занавеску, чтобы пар согрел её.
Я направляю на неё струи воды, и они стекают по её телу. Как можно нежнее я начинаю приводить Уинтер в порядок, проводя влажной мочалкой по её нежной коже и намыливая её. Вода смешивается с её слезами, и я уже не могу понять, плачет ли она. Приподняв её под струями душа, я нежно беру её за подбородок и вытираю слёзы с её лица, смывая мочалкой свои грехи.
— Пожалуйста, не плачь, принцесса. Всё закончилось. Я больше не причиню тебе вреда, — шепчу я, пытаясь успокоить и утешить её, хотя сам ругаю себя за грубость. Я не знаю, что сказать, чтобы всё исправить, поэтому вместо слов я стараюсь показать ей свою нежность и заботу.
Я безмерно сожалею о том, что сделал, но меня также сбивает с толку её поведение, которое вызвало у меня ужасный гнев.
— Зачем тебе было ехать в город, Уинтер? Я делаю это для твоего же блага. Всё, что я делал, я делал для твоей защиты. Почему ты должна бороться со мной на каждом шагу?
Я хочу, чтобы она посмотрела на это с моей точки зрения. Осознание того, что её могли увидеть, что кто-то мог забрать её у меня, приводит меня в ужас. Мысль о том, что кто-то может поступить с ней гораздо хуже, чем я когда-либо мог, наполняет меня тяжёлым беспокойством. Это мой самый большой страх и причина, по которой я поступил так опрометчиво. Я теряю самообладание при мысли о том, что её могут изнасиловать, пытаться похитить или убить те, кто отчаянно жаждет отомстить ей за всё, что она могла сделать в прошлом. А после того, что наследники Блэкмура и Афина заставили меня сделать с бедным Маком и парнями, которые изнасиловали Афину, я не сомневаюсь, что их наказание для Уинтер будет невероятно жестоким.
— Разве ты не видишь, что я делаю всё для твоего же блага? — Умоляю я.
Когда Уинтер смотрит мне в глаза, её изумрудный взгляд пылает яростью.
— Для моего блага? — Спрашивает она резким тоном. Она толкает меня в грудь, и я отступаю, давая ей необходимое пространство. — Ты что, издеваешься? Избивать до полусмерти невинного мальчика, который просто хочет быть одним из вас, это было для моего же блага? Держать меня взаперти в этом доме часами… это было для моего же блага? Ты хлещешь меня ремнём и трахаешь в зад ради моей же безопасности? — Кипятит она. — Ты делаешь это не ради меня, Габриэль. Ты делаешь это ради себя. Ты думаешь, что я просто глупая девчонка, которой можно манипулировать и держать в неведении, потому что я ничего не помню, но я помню, Габриэль. Я всё помню. — Я чувствую, как от неё волнами исходит ярость.
Затем я осознаю весь смысл её слов и несколько долгих минут смотрю на неё, лишившись дара речи.
— Что ты помнишь? — Спрашиваю я, наконец обретя голос.
Она усмехается.
— Я помню, что я Уинтер Ромеро, дочь Джека Ромеро, представителя одной из старейших семей Блэкмура, и что я намного лучше и богаче, чем ты можешь себе представить, — выпаливает она. Я сжимаю челюсти от её язвительности и снисходительного оскорбления. — Я помню, что должна была выйти замуж за Дина Блэкмура и править этим городом вместе с ним. Я помню, как эта коварная маленькая сучка, Афина Сейнт, вмешалась и украла то, что принадлежит мне по праву. Она всё разрушила и оставила меня ни с чем.
Пока Уинтер изливает душу, выпуская на волю поток воспоминаний, которые ранят меня до глубины души, глубокое удовлетворение от нашего страстного момента улетучивается, а мой нежный жест заботы о ней смывается водой, которая продолжает литься на нас.
— Я знаю, что моей семьи больше нет, что ты забрал меня. Ты спрятал меня от мира, чтобы я ничего не узнала. Как я могу тебе доверять, Габриэль? Я не понимаю, как я могу тебе доверять, ведь ты предал меня с самого начала. Ты позволил мне сидеть здесь день за днём и гадать, кто я такая, что со мной случилось и сможет ли моя жизнь когда-нибудь вернуться в привычное русло. И ты думаешь, что имеешь право стоять здесь и называть себя моим защитником? — По её щекам снова текут слёзы, и тело Уинтер сотрясается от рыданий.
Я делаю шаг вперёд в мольбе, всем сердцем желая сократить расстояние, которое, как я чувствую, увеличивается между нами. Я тянусь к Уинтер, пытаясь заключить её в объятия.
— Уинтер, я...
— Нет! — Кричит она, отталкивая меня, и я тяжело откидываюсь назад. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, Уинтер отдёргивает занавеску, хватает с пола полотенце и одеяло и выбегает из комнаты, всхлипывая.
Я стою в оцепенении, позволяя воде стекать по мне, и не пытаюсь её догнать. Во мне бушует смесь сожаления и ярости. Возможно, если бы она нашла время спуститься с небес на землю и увидеть, чем я рисковал, чтобы обеспечить её безопасность, она бы поняла, почему я делаю то, что делаю. Но в то же время я слишком долго скрывал от неё кое-что важное. Я хранил секреты от всех, и всё это ради её безопасности, и теперь это выходит мне боком.
Когда я наконец прихожу в себя, то заканчиваю приводить себя в порядок и выхожу из душа. Сегодня вечером я дам Уинтер немного свободы. Я могу переночевать в свободной спальне. Завтра я сделаю всё возможное, чтобы загладить свою вину. Хотя я по-прежнему считаю, что мои действия были оправданными, единственный способ двигаться дальше — признать, что я причинил Уинтер боль. И я могу только надеяться, что она примет мои извинения.
Если нет, если мы не сможем преодолеть этот момент, я не знаю, что будет дальше. Она не может вернуться домой. Она будет мертва в течение недели, возможно, от руки одного из моих братьев, а это совершенно неприемлемо. Поэтому, если потребуется, я смиренно сделаю первую попытку к примирению.
9
УИНТЕР
На следующее утро, лёжа в постели с закрытыми глазами, я осматриваю своё тело. Каждый сантиметр моего тела покрыт ссадинами и болит. Мои мышцы ноют, как будто я целый день провела в спортзале, а на заднице горят следы от ремня. Внутренняя поверхность моей киски и задницы саднит и болит, напоминая мне о том, как жёстко Гейб трахнул меня прошлой ночью, и у меня снова наворачиваются слёзы, когда я думаю о том, как он со мной обращался.
Мне больно от того, что он мог быть таким настойчивым и злым, что сделал это без моего разрешения. Я, чёрт возьми, умоляла его не делать этого. И всё же воспоминание о том, как он трахал меня в задницу, ощущение его горячей, густой спермы, изливающейся глубоко внутри меня, вызывает у меня жар между ног. Затем меня охватывает жгучий стыд от осознания того, что я кончила, от того как он трахал меня в задницу. Я — Уинтер Ромеро, дочь известной семьи Блэкмур и наследница огромного состояния. Мне не должно нравиться, что меня насильно трахает в задницу высокий сексуальный байкер. И всё же, если быть честной с самой собой, мне это чертовски понравилось.
Гейб не пришёл в постель прошлой ночью, и я не совсем понимаю, что это значит.
Медленно открыв глаза, я вижу букет свежесобранных полевых цветов на подушке Гейба. От этого милого жеста у меня невольно сжимается сердце. Я не могу представить, чтобы крупный, мускулистый, брутальный Габриэль тратил время на то, чтобы нарвать для меня цветов. Но я узнаю яркие розовые, фиолетовые и жёлтые цветы с поля напротив клуба, и я знаю, что Габриэль собрал их специально для меня. Я удивлена, что они всё ещё живы после вчерашних холодов. С другой стороны, это выносливый сорт, каким и я почему-то кажусь.