Айви Торн – Извращенная принцесса (страница 50)
У меня отвисает челюсть. А когда я открыто смотрю на Сильвию, она грустно улыбается.
— У нее тоже есть маленький мальчик, я полагаю. Хотя я не совсем уверена, сколько ему сейчас лет.
— Вау, я… честно говоря, не знаю, что сказать. Я думала, они с Ефремом так хорошо смотрятся вместе. — Я бросаю взгляд на Глеба, выражение лица которого, как всегда, непостижимо. И поскольку он не сводит глаз с Петра, я в полной растерянности.
— Ну да. Михаил хорошо сделал, что вывел его из игры вместе с большей половиной моих людей, — с горечью говорит Петр.
— Пока ты сидела в домике на земле Михаила, мы пытались напасть на его дом, — говорит Глеб. — Это была засада. Кровавая баня.
О боже, бедный Ефрем. Бедная Дани. У меня на глаза наворачиваются слезы при мысли о том, что она вышла замуж за человека, ответственного за смерть Ефрема. Но вместо того, чтобы продолжить разговор, я просто киваю. Очевидно, эта тема все еще болезненна для Петра.
В этот момент входит одна из горничных с подносом напитков и бутербродов. Она одаривает меня доброй улыбкой, в ее глазах загорается узнавание. Я отвечаю ей тем же, благодарю за еду, после чего она бесшумно выбегает из комнаты.
— Ешьте, пожалуйста, — настаивает Сильвия, ставя бокал поближе ко мне, а затем поднимается со своего места, чтобы передать бокал Глебу.
— Думаю, теперь, когда вы снова набрались сил, нам стоит обсудить более важный вопрос. Что ты планируешь делать, когда вернешься в Нью-Йорк, Мэл? — Петр спрашивает, его серебряный взгляд пристально изучает мое лицо. — У тебя уже есть план?
Я прикусываю губу, качая головой, я снова бросаю взгляд на Глеба, пока держу сэндвич, чтобы Габби было легче откусить.
— Собственно, поэтому мы и пришли сюда сразу, — говорит Глеб. — Ситуация оказалась… сложнее, чем я предполагал.
— Я так и думал, учитывая твой звонок, в котором ты сообщил, что мой "Эскалейд" лежит в кювете где-то в Коннектикуте, — сухо говорит Петр.
— Парень, за которого Мэл согласилась выйти замуж, не думаю, что он намерен так просто ее отпустить. И он достаточно безумен и жесток, чтобы наложить на нее руки, если найдет ее, — заявляет Глеб, его глаза наконец встречаются с моими.
В голове мелькает образ Винни, нависшего надо мной, обхватившего пальцами мою шею так, что я не могу дышать. Я тяжело сглатываю, переводя взгляд на Габби и ее сэндвич, чтобы не дать волнению захлестнуть меня.
— Он уже начал переходить эту черту к тому времени, когда я приехал за ней и Габби, — продолжает Глеб, его ровный голос звучит низко и размеренно. И именно его люди сбили нас с дороги возле Нью-Хейвена.
— Ты уверен в этом? — Спрашивает Петр.
Глеб просто кивает. В комнате воцаряется гробовая тишина, Петр хмурится, а Сильвия бледнеет от беспокойства.
Наконец Глеб снова говорит:
— Мы надеялись, что у вас есть решение, как поставить Мэл на ноги, не подвергая их опасности быть обнаруженными.
Петр долго смотрит на Глеба, и его хмурый взгляд становится похожим на оскал.
— Не думаю, что тебе стоит рисковать в одиночку. По крайней мере, не сейчас, — наконец заявляет он, снова обращая свой взор ко мне. — Твой жених может снова послать за тобой кого-нибудь.
Я киваю.
— Если бы у меня была семья, к которой можно обратиться, я бы протянула руку и попросила о помощи, но…
Петр качает головой.
— Мэл, мы — твоя семья. Разве ты этого не знаешь?
Неожиданные слезы застилают мне глаза от непреклонности его тона.
— Спасибо, — бормочу я, едва не захлебываясь от эмоций. — Но я не могу обременять вашу семью своими проблемами. Вы и так много сделали для меня, а у вас и так хватает проблем, с Михаилом и попытками восстановить…
Петр кивает, но выражение его лица становится задумчивым, а взгляд обращается к Сильвии.
— Я согласен, что вы не можете здесь оставаться.
И хотя я знаю, что, в сущности, именно это я только что сказала, я не могу избавиться от нелепого чувства отказа, от внезапного ощущения покинутости. Мы проделали весь этот путь, полностью перевернули мою жизнь и жизнь Габби, и нам некуда идти.
— Этот дом не будет безопаснее ни для тебя, ни для Габби, — продолжает Петр, сразу же успокаивая чувство отверженности. — Мы стараемся держаться в тени, но Михаил непредсказуем, а у Велеса просто нет той силы численности, что была раньше. Я не могу гарантировать вашу безопасность, как раньше. Я все пытаюсь убедить Сильвию, что ей лучше забрать детей и вернуться в Чикаго, чтобы пожить у брата какое-то время…
— А я продолжаю говорить тебе, что мы — семья. Мы держимся вместе, — вклинилась Сильвия.
Очевидно, это был постоянный спор. И мне нравится, что именно по этому поводу два влюбленных человека могут расходиться во мнениях — что важнее: безопасность или быть вместе.
— Я знаю, сокровище, — бормочет он, прижимаясь поцелуем ко лбу Сильвии и заставляя ее замолчать.
Когда его взгляд возвращается ко мне, в его выражении нервно смешиваются предчувствие и сострадание.
— После всего, что Глеб рассказал мне о Келли и об этом ирландце, с которым ты связалась, — говорит Петр, — я думаю, что лучший способ обезопасить тебя — это выйти замуж.
Я не могу сдержать взрыв недоверчивого смеха, который срывается с моих губ, и краем глаза замечаю, как напрягся Глеб. Очевидно, он и представить себе не мог, что Петр предложит именно такую помощь.
— Насколько я понимаю, — рассуждает Петр, — Келли — набожные католики, по крайней мере, по-своему.
Я киваю, вспоминая то, что знаю о мистере Келли, его стремление помогать матерям-одиночкам и информацию, которую я собрала у девочек за годы работы в "Жемчужине". Он не ошибся.
— Они считают брак обязательным договором в глазах бога, верно? — Продолжает Петр.
Я вспоминаю разговор с Киери, который состоялся буквально на днях, и ее предупреждение о том, что брак с Келли — это на всю жизнь. Мой желудок болезненно сжимается, и я снова киваю.
— Значит, если этот Винсент Келли узнает, что ты принадлежишь кому-то другому, он скорее всего откажется от охоты. Особенно сейчас, когда ты находишься за сотни миль, и ему придется выделить людей, чтобы отправиться на твои поиски в такой большой город, как Нью-Йорк. Так что мы можем разнести весть о твоей свадьбе в Бостоне до того, как он попытается искать тебя снова.
— Но, Петр, я не могу выйти замуж только для того, чтобы попытаться избежать своего последнего опрометчивого согласия выйти замуж, — возражаю я, хотя этот план звучит более эффективно, чем все, что я придумала. — Кроме того, никто и так не согласится на мне жениться, лишь бы я не попала в руки сумасшедшего ирландского мафиози. У жениха должно быть желание умереть.
Петр приподнимает бровь на мое категоричное возражение и без тени юмора заявляет:
— Глеб согласится.
Меня словно пронзает электрическим разрядом, и я смотрю на Глеба в полном недоумении, что его начальник мог предложить такую нелепую идею. Именно Глеб только что сказал в машине, что нам лучше разойтись в разные стороны. Я не могу просить его жениться на мне сейчас. Не тогда, когда он явно хочет отделиться.
Мое сердце замирает от интенсивности его зеленоглазого взгляда, от войны эмоций, которая разгорается за спокойной маской его лица. Затем, к моему изумлению, он отрывисто кивает. Это единственное признание, которое он делает, но это его способ сказать, что он женится на мне.
Не то чтобы он этого хотел. Но в очередной раз Глеб готов сделать все, что потребуется, чтобы обеспечить мою безопасность. Даже если для этого придется пожертвовать собственными желаниями и потребностями.
— Хорошо. Тогда решено, — заявляет Петр. — Сегодня же отвезем вас в суд. Кроме того, я не думаю, что есть более безопасное место для тебя, чем Глеб.
То есть, конечно, я буду, если стану его женой, даже если это будет просто для того, чтобы Винни от меня отстал. Но от одной мысли об этом мое сердце с силой бьется о ребра.
Габби, должно быть, чувствует этот бешеный ритм, потому что она поворачивается ко мне на коленях и смотрит на меня с торжественной озабоченностью.
39
ГЛЕБ
Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я медленно отпускаю его, прежде чем выскользнуть из-за руля арендованного темно-синего седана, застегнуть свежий пиджак и во второй раз за сегодня подняться по ступенькам бруклинского дома Петра и Сильвии.
Странно, что я передвигаюсь на семейном автомобиле, а не на своем мотоцикле, но нам понадобится автокресло, чтобы отвезти Габби домой после посещения суда. У меня нервы трепещут от одной мысли об этом.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит Петр, как только я переступаю порог дома.
Он уже одет в костюм и галстук, и, похоже, его назначили ответственным за двух малышей, которые оба одеты в миниатюрные формальные костюмы.
— И ты тоже. — Я киваю в сторону Габби. — Откуда это платье?
— Это одно из старых платьев Ислы. Сильвия настояла на том, чтобы оставить ее любимое на случай, если у нас будет еще одна девочка.
Мои губы подрагивают от едва заметного блеска в его глазах при этой мысли.
— Ты планируешь завести еще одну?
— Я бы не сказал, что планирую, но это не исключено, я полагаю.