Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 99)

– И фейри, ответственные за это, не выследили его? – спрашивает Череп. – Они не похожи на тех, кто может не заметить свидетеля резни.

– Он прятался у родственников и друзей. Мы нашли его только потому, что в нашей сети информаторов была повариха одного из домов, в котором Орилл прятался некоторое время. Именно она убедила его, что мы можем ему помочь, – отвечает Энай.

– Так почему вы думаете, что тот, кто следует за «лисицами», отправившимися за Ориллом, – не те, кто ответственен за убийство лорда и его семьи? – Скорпиус пристально разглядывает Энай.

– Потому что у них было время, чтобы сложить два и два, но они этого не сделали. Как ты и сказал, Череп, убийство Дэрала не было случайным – все хорошо организовали. Значит, кто бы ни проводил эту охоту, они должны были воспользоваться первой же возможностью и перерезать Хатусу Ориллу горло. Но он все еще жив, – отвечает Киффин.

Я слежу за тем, что говорят и чего не говорят «лисицы». Энай упомянула, что есть вероятность того, что «хвост» за ее подругами не имеет отношения к Хатусу, но то, как Киффин фыркнула, заставляет меня думать, что они сами в это не верят. А это значит, что если группа, преследующая информатора, не желает его смерти, существует лишь одна причина, зачем он им нужен живым.

– Вы думаете, Хатус замешан в этом, – объявляю я.

Карие глаза Энай встречаются с моими, и в уголках ее губ мелькает улыбка.

– Да, это наша основная теория на данный момент, – кивает она.

– И что тот, кто преследует «лисиц», на самом деле прикрывает Орилла? – спрашивает Череп.

Он хмурится – видимо, это предположение не согласуется с историей, которую он сложил в голове.

– Мы не можем сказать наверняка. Просто показалось странным, что скромный сапожник сумел пережить то, что не пережила почти сотня других фейри. Кто бы ни вырезал весь род Дэрала и всех, кто был с ним тесно связан, он не из тех, кто позволит хоть одной ниточке выскользнуть из его рук. А это значит, что либо Хатус Орилл идет сюда, чтобы выяснить, как много мы знаем и представляем ли угрозу, либо те, кто охотится за ним, специально тянут с его убийством, – предостерегает Энай.

– Вы думаете, что вам хотят устроить засаду, – замечает Кость и усмехается. – Вот зачем вы позвали нас.

– Именно, – кивает Киффин. – Любая информация, которую мы получим, принесет пользу обоим нашим Орденам. Тогда почему мы одни должны рисковать? Ваши знакомые попросили разобраться в этом деле, а мы хотим выяснить, кто пытается подставить Орден Лисиц. Все в плюсе.

На это Скорпиус качает головой:

– Вы, как никто, должны знать: если пускаешь волка в загон поиграть, овцы всегда проигрывают.

– Как же хорошо, что мы не овцы, – парирует Киффин.

– Верно, но даже лиса не сравнится с волком, – замечает Скорпиус.

– Значит, нам придется надеяться на скорпиона? – отвечает Киффин.

Энай смотрит на Скорпиуса и хмурится.

– Полагаешь, мы совершили ошибку, решив привести Орилла сюда? – В ее голосе нет злобы, только искреннее любопытство.

Она переводит взгляд со Скорпиуса на остальных. Скорпиус смотрит в пустоту, а затем пожимает плечами и снова смотрит на нее.

– Полагаю, мы узнаем об этом завтра.

43

Мы выходим из ворот «Лисьего логова», задумчивые и молчаливые. После того, что мы увидели внутри, снаружи все кажется другим, но к лучшему это или к худшему – вопрос спорный.

С одной стороны, я чувствую более крепкую связь со «скорпионами» и ощущаю себя в большей безопасности, что хорошо. Но с другой стороны, «лисы» теперь автоматически вызывают у меня желание что-нибудь проткнуть. А еще велика вероятность, что завтра мы попадем в какую-нибудь засаду – или, может быть, сегодня, я уже запуталась.

Но вместо того чтобы идти по тому же пути, которым мы шли сюда, Скорпиус поворачивает в противоположном направлении.

Наконец-то мы достаточно удаляемся от «логова». Я следую за Скорпиусом, сосредоточенно всматриваясь в окружающее пространство в поисках чего-нибудь необычного. Разговоры о ловушках и резне беспокоят меня и заставляют напрячься, но улицы и тротуары все так же тихи и спокойны, как и раньше.

Небо над нами похоже на синяк – оно светлеет, превращаясь из темно-сине-черного в темно-фиолетовое. Звезды меркнут, подчиняясь воле наступающего дня, и я чувствую вкус приближающегося рассвета в утреннем воздухе.

Пока мы идем, я легонько прикасаюсь к кинжалам, спрятанным на бедрах, – ощущение стали и близости оружия меня успокаивает. Доспехи и целый арсенал оружия никак не сказываются на мне – носить их все еще довольно легко.

Может, у Черепа есть тура, помогающая ему создавать подобное совершенство?

Трудно представить, что в эти шедевры, коими и являются оружие и доспехи «скорпионов», Череп вложил лишь свое мастерство и любовь.

– Ну, это было занимательно, – выдает наконец Кость.

Мы переходим очередную улицу и сворачиваем налево.

Я тихонько смеюсь над этим благодушным описанием.

– Почему мы не могли пройти в «логово» тенями? – спрашиваю я, а мы уходим все дальше от Ордена Лисиц и от дороги, которой мы к ним попали. – Уверена, Киффин не возражала бы, если бы вы оказались сразу в ее комнате утех, – подтруниваю я над «скорпионами», и Череп фыркает.

– Может, мне взять тебя на руки, Звереныш? – поддразнивает Кость, вздергивая брови.

– О, ты ко мне не прикоснешься, пока не искупаешься хотя бы дюжину раз, – отвечаю я, и Кость от возмущения открывает рот.

– Не ревнуй, Звереныш, клянусь, в этом нет необходимости.

– Я и не ревную, но лишь королям известно, с кем она трахалась на том диване и сколько… их подарочков, – я указываю на него и кривлюсь от отвращения, – сейчас на тебе. На самом деле всю нашу одежду и нас самих нужно отмыть, прежде чем садиться на что-либо или к чему-то прикасаться. Я, конечно, целиком за удовольствие и сексуальную свободу, но я не хочу, чтобы на мне были следы чужих похождений, а особенно тех, в которых участвовала Киффин.

Она с удовольствием рассказала мне о ее с Костью утехах, и, хотя это меня не взволновало, я не удивлюсь, если она попытается сделать что-то подобное снова, но уже без меня.

«Скорпионы» смеются и качают головами, как будто я чересчур драматизирую, но мои опасения обоснованны. Мне придется добавить к своему оружию еще и щелок – на всякий случай.

– Наш договор с «лисицами» не позволяет нам ходить в тенях в пределах определенного расстояния от их «логова» и прочих убежищ. А взамен мы получаем беспрепятственный доступ к ним. А еще мы знаем их кодовые слова и пароли, которые могут использовать наши информаторы, – объясняет Скорпиус.

– И что они получают взамен? – спрашиваю я, замечая, что от этой их сделки «скорпионы» получают больше выгоды.

Может, Киффин мне и не слишком нравится, но она достаточно умна, чтобы получить от соглашения что-то существенное. И если Скорпиус скажет, что «лисицам» достается Кость, я им лица разобью.

– Они могут нас позвать, и мы поможем им на сложной охоте. Абсолютно бесплатно, – говорит Череп, и я смотрю на него. Это меня впечатлило.

– А с другими Орденами вы тоже тесно сотрудничаете?

– Мы иногда обмениваемся информацией с Орденом Воронов, но этим дело и ограничивается. С другими Орденами мы не встречаемся, если только это не тайное совещание или Торги в одном из Приютов, – рассказывает Скорпиус.

– Один из Приютов… а что, есть еще? – Я потрясенно замираю прямо посреди улицы. – Они тоже вам принадлежат? – В моем голосе звучит обида, и внезапно я чувствую себя очень глупо – могла бы догадаться или хотя бы спросить об этом раньше.

– Нет, нет, – спешит заверить Скорпиус. – Существует лишь еще один Приют, его основал Орден Оленей. Приюты и практика воспитания рабов клинков начали исчезать после переворота в Ордене Волков. С тех пор Ордена нашли другие способы вербовки новых членов.

– А мы стали участвовать в этом после смерти Дорсина, потому что так у нас была возможность получать информацию и вербовать потенциальных информаторов. К тому же после охоты на бывшего хозяина Приюта мы сочли разумным присматривать за тем, что там происходит.

Я мысленно возвращаюсь к той ночи, к тому, как они проникли в кабинет Дорсина. Они не издали ни единого звука, даже воздух не шелохнулся – они никак себя не выдали. Не думаю, что тогда бы я это заметила, но Дорсин бы заметил точно.

Я помню выражение лица хозяина Приюта, когда Скорпиус провел клинком по его горлу, и осознание правильности произошедшего, переполнявшее меня при виде фейри, который только что избил меня до потери сознания – до того, что я хотела умереть, – истекающего кровью… Тогда я не могла этого оценить, но сейчас я понимаю – если это была месть, то она была прекрасна.

Что-то во мне оживает и хочет поблагодарить «скорпионов» за то, что они сделали в ту ночь, но они сделали это не для меня. Это была охота, не более. Любая благодарность, которую я могла бы почувствовать спустя столько времени, неуместна. Потому что я благодарна им не за то, что они сделали, а за то, что я выжила.

– За что же вы все-таки казнили Дорсина? – спрашиваю я. – Что вы забрали в ту ночь?

– Он украл контракт и другие документы у Эликс, – поясняет Череп, но я хмурюсь.

– У кого?

– Она – зельевар. Это фейри, чья тура позволяет варить зелья и создавать эликсиры. Они очень редки, очень сильны, и дорогу им лучше никогда не переходить. Не знаю, о чем думал Дорсин, – отвечает Кость.