Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 79)

Я вздыхаю, и Икон улыбается шире. Она пробегает взглядом по моему лицу и кивает, как будто смогла прочесть по нему, что я думаю по поводу всего этого.

– Давным-давно я встретила Ярен. Она нашла меня, когда я потерялась, и помогла найти не только свой жизненный путь, но и себя. Она была одной из самых прекрасных фейри, которых я когда-либо встречала. Я думала, что мы проведем вместе долгие годы, будем вместе учиться и превратим этот мир в место лучшее, нежели то, каким он нам достался. Но у судьбы были другие планы. Какой-то мерзкий ублюдок наткнулся на Ярен и решил, что это прекрасное создание нужно уничтожить.

Икон замолкает, взгляд ее глаз внезапно становится измученным, тяжелым. Она вытягивает руки перед собой, будто держит в них что-то, и зажмуривается – кажется, эта картина столь же ярка в ее памяти, как и в тот момент, когда она нашла свою Ярен… и я не сомневаюсь, что именно Икон видела ее смерть.

В каждом вздохе Икон чувствуется, что это она нашла свою любовь, мертвую или умирающую. Это видно по тому, как ее руки сжимают призрачное тело, по тому, как все ее существо пронзают ужас и боль, словно навсегда въевшиеся в само ее существо.

Все это заняло менее секунды. Но от вида сильной и доброй Икон, погружающейся внутрь себя, окунающейся в печаль, столь густую и всеобъемлющую, в груди у меня все сжимается. Я чувствовала боль, но то, что я наблюдаю сейчас, ощущается гораздо острее. Я даже не могу представить, каково это – жить со всем этим внутри каждый день. Такой потери я никогда не знала и надеюсь не узнать.

– Я искала того, кто украл ее у меня, – тихо говорит Икон. Глаза все еще закрыты, а руки все еще цепляются за любовь, которой больше нет, но, в конце концов, она медленно их опускает. – Бывали моменты, когда я думала, что его невозможно выследить. Мне о нем ничего не было известно – был лишь клочок ткани, что Ярен успела оторвать, несколько прядей волос. Следы его сапог и рук, что оставили синяки на ее теле. Но я не сдавалась.

Икон открывает глаза и устремляет непоколебимый взгляд прямо на меня. В лазурно-голубых озерах ее глаз горят решимость и ярость.

– Я бродила по четырем королевствам и за их пределами, я искала и искала. Так я нашла ребят – до того, как они превратились в Орден Скорпионов. До Ярен я бы просто оставила их страдать, ушла и даже не оглянулась бы, но после встречи с ней я стала смотреть на вещи по-другому. Она всегда выбирала добро – когда это было возможно. Она боролась за справедливость и порядочность, а я даже не знала, что значат эти слова. Но я училась. В те моменты, когда я могла либо уйти, либо вмешаться, мне начинало казаться, что выбора на самом деле у меня и нет. Я не искала сирот и других несчастных намеренно, но, когда они попадались на моем пути, я как будто видела все глазами Ярен. И в те моменты она была со мной. Я все еще чувствую ее каждый раз, когда выбираю тот путь, который, я знаю, выбрала бы она, – признается Икон и прижимает ладонь к груди.

Почтение к памяти, которое излучает Икон, трогает меня до глубины души, а горло сжимается от переполняющих меня эмоций. По рукам и позвоночнику бегут мурашки – кажется, весь мир говорит мне, как это все важно. Кажется, что в Икон говорит не только она сама, но и божественное провидение, и судьба.

– Я выбираю делать добро, когда могу, – произносит Икон и подходит ближе ко мне. – Сначала просто для того, чтобы почувствовать Ярен рядом, но теперь оно стало частью меня.

За рассказом Икон я не замечаю, как опустила меч. На мгновение я задумываюсь, следует ли мне снова поднять его или стоит убрать оружие и последовать за Икон. Или, может, что-то иное направляет меня?

Я никогда не верила в духов и не задумывалась о том, что лежит по ту сторону смерти. Мне всегда казалось бессмысленным зацикливаться на том, что доказать невозможно. Никакая таинственная сила раньше не делала для меня хорошего. Но когда Икон говорит о том, что она чувствует присутствие Ярен за завесой смерти, что нужно жить ради того, кого ты любишь, даже если его больше нет, в ее глазах светится такая уверенность, что она трогает даже меня.

– Как ты это делаешь? – спрашиваю я, засовывая меч обратно в ножны на бедрах. – Как тебе удается видеть хорошее за стеной плохого?

Вместо ответа Икон проходит мимо и выходит на каменный тротуар, ведущий мимо магазинов и таверн.

Я разворачиваюсь и иду вслед за ней. Вдалеке по широкому тротуару непринужденно прогуливаются фейри, некоторые заходят то в одно, то в другое заведение.

Немногие забредают в ту часть улицы, на которой оказались мы с Икон. Я оглядываюсь вокруг и думаю, что это, вероятно, потому, что таверны в этом конце улицы выглядят убого и довольно ободранно. У меня нет большого опыта в таких делах, но я уверена: фейри может найти немало неприятностей за обшарпанными дверьми окружающих меня заведений, по сравнению с теми, что стоят ниже по улице.

То, что меня окружает, очаровывает и настораживает одновременно. Кругом слишком много всего. Каждый фейри кажется мне угрозой, хотя большинство из них просто занимаются своими делами и не приближаются ко мне и Икон.

Несмотря на то что прохожие идут спокойно, а на их лицах мелькают приветливые улыбки, я напрягаюсь и постоянно готовлюсь к нападению. Икон же шагает плавно и уверенно. Она подходит к более оживленному концу тротуара, переходит его и оказывается ближе к суматохе доков.

Огромные корабли пришвартованы к длинным пирсам, и фейри передвигаются по ним, как муравьи, занятые погрузкой и разгрузкой, в то время как вдалеке корабли покачиваются в ожидании своей очереди.

Мы приближаемся к воде, и со всех сторон начинает нестись поток команд и окриков. Этот контролируемый хаос поражает меня, завораживает и пугает одновременно. В голове роятся вопросы, все органы чувств перегружены от обилия запахов, звуков и видов. И я не знаю, чего мне больше хочется: отгородиться от них или броситься в эту пучину с головой, пока не впитаю этот хаос в себя.

Глубоко вдыхая, я пытаюсь устоять против мощного натиска всех раздражителей. Запах экскрементов уже не такой навязчивый, но теперь он сменился резким запахом пота, соленой воды и слишком большого количества тел, от которых воняет и тем, и другим, а также смесью других вещей, которые мой нос и ра-зум не могут определить.

– Сюда, – направляет меня Икон, и каким-то образом мне удается расслышать ее голос, несмотря на крики, звенящие в воздухе.

Я следую за таинственной фейри прочь от шума и сумасшествия, глубокий красный цвет ее одежды помогает мне не терять ее из виду. Вокруг суетятся другие фейри, и я благодарна, что никто не подходит слишком близко. Они как будто чувствуют непреодолимое желание – с которым я борюсь – заколоть любого, кто окажется в пределах досягаемости.

Я не думала, что мне будет так трудно находиться рядом с таким количеством других фейри, но все во мне кричит, что это небезопасно. Так что я борюсь за контроль над моим телом с паникой, уже подползающей к горлу.

Я уже чувствую – еще секунда – и я закричу, но как раз в этот момент Икон резко сворачивает вправо и проходит через ряд двойных дверей. Я, словно щенок, спешащий за хозяином, вваливаюсь внутрь за ней, и меня тут же обдает освежающей прохладой, в воздухе пахнет чем-то цветочным и приятным. По тускло освещенному помещению крадучись бродит блаженная тишина, я мгновенно успокаиваюсь и наконец могу контролировать свои своенравные способности.

Я задерживаю сбившееся дыхание, пытаюсь успокоить свои вдохи и выдохи, надеясь, что мое сердце быстро последует их примеру. Я не знаю, что думать и что чувствовать по поводу того, что только что произошло. Я – одно из самых смертоносных чудовищ, вышедших из Приюта Тиллео, и все же меня чуть не прикончила небольшая толпа и немного громких звуков. «Скорпионы» убеждены, что я достаточно безжалостна и свирепа, чтобы быть одной из них. Но я сомневаюсь, что они были бы так же в этом уверены, если бы были здесь и видели, как я чуть не спятила в толпе.

– Икон! – доносится до нас богатый, глубокий женский голос. В нем ясно слышится облегчение – и довольно сильный акцент. – Мы волновались, что ты не успеешь прийти вовремя. – В темное, тихое помещение, продираясь сквозь завесы, вбегает кривоногая, покрытая шрамами фейри.

Ее белокурые локоны собраны на макушке, их удерживает разноцветный шарф – вид у него такой, будто он не может решить, призван ли он укротить этот беспорядок или подчеркнуть его. Один глаз женщины – зеленый – смотрит на Икон одновременно с восторгом и опаской. Другой глаз – молочно-белый – кажется, слепо блуждает в орбите. Подозреваю, что в его состоянии виноват шрам, идущий от виска через глаз и вверх, к линии роста волос, и стараюсь на него не смотреть, хотя и ужасно хочется. Руки женщины покрыты шрамами от порезов и ожогов – она поднимает их и притягивает Икон в яростные объятия.

– Тиванна занялась первым помощником капитана, но у его начальства терпенья ваще в край нет. Большинство владельцев суденышек остаются на день или два – типа отплатить матросам хотят. А этому засранцу плевать ваще. Но зная то, что мы о нем знаем, я ваще не удивлена.

– Тогда я в долгу перед Ти, Ринк, – говорит Икон, поглаживая сладостно выгнутую спину фейри, а потом отстраняется, чтобы посмотреть на нее.