Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 18)

Скорпиус словно бы неодобрительно качает головой, но я-то вижу, как в его глазах вспыхивает огонь.

– У этой крошки задница налитая, как член моряка, что после плавания сходит на берег. И раз уж она смогла так долго сжимать нож ягодицами, значит, все остальное у нее там тоже крепкое и упругое…

Скорпиус стонет при мысли об этом потрясающем создании и ее тугой заднице, которую она сжимала все время, пока терла его член, и я смеюсь, но вдруг замечаю, как в его взгляде мелькнула искра безумия.

– Возможно, брат, тебе придется напомнить мне, что игра с острыми предметами – это верный способ перерезать себе горло, – произносит он, и я ошеломлен этим признанием.

Из нас троих Скорпиус наименее склонен терять голову и забывать, что то, над чем мы так долго работали, имеет первостепенное значение. Он не гоняется за сочными шлюшками и не теряет бдительности, зарываясь в их влажные складки, как Кость или, время от времени, я. У всех нас есть потребности, но для этого и существуют бордели. Мы подумывали приобрести себе рабу плоти на каком-нибудь рынке в округе, но никому из нас в итоге не пришлась по вкусу идея трахать ту, что не будет по-настоящему предана и верна – ведь она будет постоянно находиться у нас под боком и узнает, кто мы и как выглядим на самом деле.

Такие мероприятия, как Торги, позволяют нам на время притвориться, что то, чем мы заняты, приемлемо и одобряемо в обществе, но нельзя обманываться вечно – нужно помнить о кровавой, жестокой правде о том, что мы делаем и кто мы есть.

Мы убиваем за деньги. Ни одна смерть не может быть слишком серьезной или ничего не значащей. За определенное количество монет мы можем выполнить любое желание покупателя. Мы все здесь – бездушные, моральные уроды, торговцы смертью. Лучше не поддаваться блеску и шику Торгов и вспомнить, что за реальность нас окружает. Тиллео построил свою империю на рабах-фейри, а мы построили свою на костях.

– Ты действительно беспокоишься, что она тебя так привлекает? – спрашиваю я, изучая лицо Скорпиуса.

Трудно разглядеть его мысли и опасения сквозь защитный слой магии, который он носит, но после стольких лет я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять: что-то в этой рабыне клинка его беспокоит – а он не из тех людей, которых легко можно взволновать… если такое вообще возможно.

– Я думаю, с ней возникнут проблемы. – Его голос звучит ровно, он подходит к стеклянному столику, уставленному бутылками со спиртным и бокалами.

Он наливает себе напиток и предлагает мне тоже, но я качаю головой и жду, пока он не выложит все, что его гложет, что беспокоит в этой таинственной рабыне.

– Я имею в виду, что подобные ей могут поставить мужчину на колени, как в лучшем смысле этого слова, так и для того, чтобы было легче отрубить ему голову. И мои инстинкты подсказывают, что с этой фейри так и будет. Но проблема в том, что я не знаю, с какой целью она поставит на колени меня.

– Может, лучше не знать, – предполагаю я, и он недоверчиво фыркает:

– Разве ты не говорил, что хочешь трахнуть ее?

– Хочу, но ни одна щелка не стоит того, чтобы уничтожить все, что мы строили. Меня не волнует, что она вся окутана лунным светом и звездной пылью. Послушай, – я подхожу к нему и похлопываю по спине, беру бокал с подноса и наполняю его вином. Затем делаю большой глоток, чувствуя, как алкоголь льется в мое тело, наполняя ноющие, уставшие мышцы теплом. – Мы здесь меньше часа. Подобная поездка – это всегда муторно, и мы оба знаем, что за эти несколько дней Тиллео придумает столько херни, что мы будем готовы отдать ему любые деньги, лишь бы сбежать. Мы профинансируем Приют тайно, как и всегда, и уедем домой одни – как и всегда. Нас поимела умная красотка, обернутая в одну полоску ткани. Мы увидим и других рабов клинка, позабавимся с рабой дома и поймем, что эта шлюшка вовсе не так привлекательна, как мы думали, – успокаиваю я его.

Он смеется, проводя ладонью по лицу.

– Ты прав. Мы все устали с дороги и чересчур возбуждены – не более того.

Я опрокидываю в себя еще один бокал кроваво-красного вина и по-товарищески хлопаю Скорпиуса по спине.

– Вот и отлично! Теперь немного выпьем, а затем отправимся на этот обязательный кошмарный ужин. Кости давно пора что-нибудь натворить, чтобы уберечь от неприятностей нас. – Я вновь поднимаю полный бокал, Скорпиус вздыхает, а затем чокается.

– За неприятности, – соглашается он и смеется низким смехом.

Мы оба пьем и расслабляемся, стены шатра идут волнами, и мы оба забываем о сочном теле и полных губах рабыни клинка, которая для нас больше ничего не значит.

8

Я пересекаю большую территорию между Приютом и поместьем Тиллео, песок под ногами пышет жаром. Харш постоянно оглядывается, словно ждет, что в любой момент я брошусь на него и перережу ему горло. Еще немного – и я зарычу на него из-за этого.

Стоит глубокая ночь, но солнце, что ласкало песок весь день, остается со мной и другими рабами клинка. Яркие звезды весело мерцают надо мной, словно они тоже готовы к празднику. Их прикосновение бодрит, наполняет меня спокойной силой, что остужает голову и помогает укрепиться в решениях, к которым я пришла ранее.

Чем ближе мы с Харшем подходим к поместью, тем громче становятся музыка и разговоры – они доносятся до нас из открытых окон частей дома, расположенных ближе всего ко входу. Я подозреваю, что там живут шлюхи Тиллео, но не знаю наверняка. У меня сводит живот при мысли о том, что члены всех Орденов собрались внутри, готовые пировать и трахаться с рабами. Беспокойство поселяется в моем животе при мысли о том, что я снова столкнусь лицом к лицу с Орденом Скорпионов. Я все еще не могу заставить себя пожалеть о своем поведении, но я знаю, что мне нужно быть очень осторожной, играя с огнем, чтобы не превратиться в пепел раньше, чем я начну уничтожать это место.

Харш поворачивается и ведет остальных к задней части гигантского участка. Там мы спускаемся по небольшой лестнице, которая ведет нас ко входу для рабов. Там перед большой дверью стоят охранники и несколько поваров и другой прислуги с кухни – все курят трубки и вдыхают дым палочек с курительной смесью.

Мы беспрепятственно проходим мимо них, Харш открывает дверь, и мы оказываемся посреди самого настоящего хаоса.

Повара и обслуживающий персонал снуют туда-сюда, что-то выкрикивая и торопливо расставляя большие блюда с едой на подносы и раскладывая по мискам.

Пока я пробираюсь сквозь шумную толчею, мне кажется, что на меня накатывает плотная невидимая волна ароматов. Мои вкусовые рецепторы внезапно просыпаются, слюна скапливается во рту, а желудок урчит, требуя попробовать все яства на вкус.

Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного, а если и чувствовала, то не могу вспомнить. Пикантные ароматы дразнят, танцуют на языке и зовут меня найти их источник.

Мимо пробегает слуга с потрясающим тортом на подносе, и я бросаю Харша и товарищей и следую за кондитерским изделием.

– Прочь с дороги, бестолковая дрянь, – кричит на меня долговязый фейри – он мчится к раковинам с большой кастрюлей.

Я отпрыгиваю, но успеваю поймать взгляд Харша – он жестом приглашает следовать за ним. Мы оставляем шум кухни позади, уворачиваемся от слуг – одни бегут по крутой лестнице вверх, другие несут пустые подносы вниз.

Мой желудок завистливо урчит, но я знаю, что для таких, как мы, не будет ничего, кроме каши по утрам. Этот пир – еще одна вещь, которая добавится к списку причин, почему все эти фейри должны умереть.

Мы пробираемся по темным коридорам. Очевидно, Тиллео не видит смысла переплачивать за то, чтобы рабы могли хоть что-то тут разглядеть. Хотя здесь довольно прохладно – в жаркой пустыне это роскошь.

Мы поднимаемся по другой лестнице, где нас встречают другие рабы клинка – нас собрал Тиллео. В душе поселяется тревога. Она похожа на дворнягу, скулящую, просящую, чтобы на нее обратили внимание. Я хочу увернуться от давления и беспокойства, но подавляю это желание, наблюдая, как мои собратья-дикари изучают наше окружение – с интересом или со скукой.

Мне любопытно, как они справляются со своими обязанностями при Орденах, но я держу рот на замке, не желая никого ни о чем расспрашивать, и просто наблюдаю.

Глаза цвета коньяка следят за каждым моим движением. Я чувствую, как взгляд Лето скользит по моему телу, он сосредоточенный, жаждущий, он молит меня окунуться в его глубины. Но я не желаю слишком скоро поддаться ему и отворачиваюсь.

Я всегда играла с ним в эту игру, и это позволяет мне почувствовать контроль над ситуацией – эта отстраненность помогала мне выжить здесь. Лето всегда ждет меня, позволяет приходить к нему на моих собственных условиях и тогда, когда я этого захочу. Его это устраивает.

Мы не близки – Приют быстро убивает все, что похоже на близость, но я чувствую, что увлеклась Лето так, как никогда не позволяла себе раньше. Я никогда не спрашивала, как он оказался здесь, мы не обмениваемся историями из нашего прошлого, и впервые в жизни меня это беспокоит. В его руках я чувствовала власть и удовольствие – в подобном месте о большем не приходится просить. Когда я была лишь тенью той, кем являюсь сейчас, он приглядывал за мной. И за это я отдала ему часть себя, которую, как мне казалось, никто не мог заслужить. Но на самом деле мы ничего не знаем друг о друге.