Айви Эшер – Орден Скорпионов (страница 132)

– А если бы меня похитили? Если бы меня ранили или убили? – хриплю я.

Мне нужно, чтобы она подтвердила мои догадки, пусть это и уничтожит последние крупицы надежды во мне.

Глаза Нейт наполняются слезами, но она выпрямляет спину, словно взывая к какому-то источнику силы внутри, и произносит:

– Если бы тебя похитили – значит, ты бы исполнила свое предназначение. А меня бы увезли и спрятали в более надежном месте.

В комнате воцаряется тишина, я тупо смотрю перед собой. Внутри проносится осознание всего, что случилось, а на моей душе появляются новые раны.

– То есть тебя должны будут спрятать в безопасном месте, а я стану жертвой? – Я озвучиваю правду, что вижу в ее глазах, хотя она и защищает меня от боли, не произнося все это самостоятельно. – Ты можешь выпить мою жизненную силу, а я твою – нет, так?

– Нет, не можешь, – говорит она. – Это работает только в одну сторону.

Я смотрю вниз на свое тело, как будто оно меня предало. Как будто мало того, что у меня забрали мое лицо, мое имя, все мое гребаное существо, – так теперь выясняется, что моя душа, моя жизнь тоже не мои? Она может вырвать их из меня, когда они ей понадобятся?

Где-то в груди змеей сворачивается болезненная ярость. Будто трясина, страдание медленно затягивает меня, и я знаю, что если это произойдет, я никогда не смогу освободиться.

– Так что же это за хрень такая? – хриплю я, провожу лезвием клинка по предплечью, рассекая кожу.

Нейт задыхается от боли, судорожно пытаясь закрыть ладонью рану, которой на ее руке нет. Ее кожа цела, кровь в безопасности, льется по венам – а моя капает на пол под лунным светом, что уже старательно стягивает края пореза.

Нейт проводит ладонью по предплечью, пытаясь стереть болезненные ощущения.

– Думаю, это получилось случайно. Судя по тому, что мне рассказывали, наша связь не должна была работать в обе стороны. Никто не знал, что я могу чувствовать твою боль, до тех пор, пока тебя не забрали. Мне было интересно, можешь ли ты чувствовать мою, но я так и не узнала. Но ты можешь, не так ли?

Я не отвечаю, просто смотрю на Нейт.

Внутри меня все бурлит: я вспоминаю все фантомные боли, которые я игнорировала или списывала со счетов. Приют был жестоким местом, мы тренировались без продыху. Нас регулярно исцеляли – и было так легко отмахнуться от необъяснимых вспышек боли, что время от времени пронзали руку или ногу. Я думала, что это всего лишь остаточная боль, может быть, глубокий ушиб или растяжение, которых не заметили лекари. Но это была Нейт.

Сердце в груди словно сжимают невидимые ладони, и мне кажется, что оно в любой момент остановится. Я хочу вытряхнуть из себя все, включая нашу связь, которая лишила меня многого и обещает отнять еще больше. Глаза щиплет от злобы и горя, что пытаются прогрызть себе путь и вырваться наружу.

– Все думали, что я больна или что, возможно, кто-то пытался отравить меня. Никто не знал, почему у меня вдруг начались эти необъяснимые, мучительные приступы. Вначале тебя часто пороли, не так ли? Постоянно били, так, что ты даже не могла пошевелиться, не могла выкашлять кровь, в которой утопали твои легкие? – спрашивает Нейт, и в ее голосе, в ее полном муки взгляде чувствуется знакомая боль.

Ее слова обрушиваются на меня лавиной понимания. Те ее слова… о том, через что я прошла, о том, что я могу доверять ей.

Когда она это сказала, я не поняла, что за этим может стоять нечто большее, чем обычная банальность для утешения, которую обычно говорят, чтобы твоя боль не расстраивала говорящего. Что-то, что поможет собрать все то дерьмо, которое с тобой произошло, в маленькую аккуратную коробочку, чтобы все выглядело не так ужасно и пугающе.

Осет, я знаю, ты через многое прошла…

Слезы наворачиваются на глаза.

– Ты это чувствовала? – хрипло спрашиваю я. – То, что они творили со мной все это время… ты знала?

Нейт кивает, и душевная боль, что так долго копилась в ее взгляде, наконец, выплескивается наружу со всхлипом.

Слеза скатывается по моему лицу. Я позволяю ей это. Позволяю ей стечь по щеке и скатиться с подбородка, разбиться о землю, брошенной и одинокой, какой я чувствовала себя с той секунды, как очнулась в клетке.

Мы со «скорпионами» чудовищно ошиблись. Принцесса реальна, вот только я – не она. Я – всего лишь приманка, жертва, которую мой народ готов был принести. Я – расплата, подношение, необходимое, чтобы она могла жить, потому что кровь в ее жилах была важнее моей.

Все вопросы, которые у меня были до этой ночи, о семье, об Айджиинах, о том, искал ли меня кто-нибудь или надеялся, что когда-нибудь я найду дорогу назад… Все это превратилось в ничто, оставило лишь горький привкус на языке.

Я качаю головой: я опустошена, чувство потери разлетается по мне и кружится, как жужжащие насекомые, от которых я пытаюсь отмахнуться, но не могу убежать.

Теперь все это не важно.

Все это время я искала путь домой и гадала, кто я, только для того, чтобы узнать, что я никогда не была важна. Меня просто выкинули на помойку. Кем бы ни были мои родители или мой народ – они просто отдали своего ребенка и решили, что моя ценность будет состоять в том, чтобы обеспечить выживание принцессы.

Я была никем – планом на случай непредвиденных обстоятельств. Меня воспитали для того, чтобы умереть ради какой-то цели – ведь она имела большее значение, чем я.

Пустота, которую я надеялся понять, затягивает в свои глубины то, что от меня осталось, – потому что заполнить ее больше нечем. У меня нет надежды, нет ни корней, ни родственников. Ничего.

В груди и горле все сжалось, и я пытаюсь дышать, борясь с болью и страданием. С мучительным горем от осознания того, как мало я значила и как сильно страдала из-за этого.

– Айджиин искали тебя, когда ты исчезла, – продолжает Нейт, вытирая со щек дорожки печали. – Но от тебя не осталось и следа, никаких признаков тебя – нигде. Фалин ожидала, что нам предъявят требование о выкупе, но его не последовало. Не было ни намека на то, кто и зачем тебя похитил. Полумесяцы думали, что ты погибла. Меня перевезли сюда. Деревню укрепили, разработали новые планы. И тогда мы поняли, чем были приступы на самом деле. Я умоляла их снова отправиться на твои поиски. Когда я поняла, что испытываю боль из-за тебя, я умоляла найти тебя и спасти.

Я перевожу пустой взгляд на Нейт, и в нем медленно проступает ярость.

– Спасти меня или спасти себя от того, что происходит со мной? – обвиняюще рявкаю я, яд капает с каждого слова.

– Чтобы спасти тебя, Осет. Я ничего о тебе не знала до того дня, когда стражники ворвались в мою комнату, вытащили меня из постели, говоря, что нам нужно уходить немедленно, потому что здесь небезопасно. Полумесяцы были настолько взволнованы, что обсуждали происходящее прямо при мне, словно забыв, что я была там. Я доверяла Айджиинам. Когда они сказали, что не могут найти тебя, я им поверила. Когда они придумали, как ослабить связь, чтобы я не страдала так, как ты, я была благодарна им.

Она качает головой, на ее лице написаны разочарование и досада.

– Я была глупа. Мне потребовалось время, чтобы увидеть, что творится на самом деле. Чтобы обратить внимание на детали, которых я не замечала. Они не хотели искать тебя, Осет. Ты была жива – им было плевать, страдаешь ты или нет. Важно было лишь то, что их запасной план все еще был в силе. Полумесяцы начали становиться агрессивнее в своих намерениях и действиях. Они уничтожили целый клан, который был верен им, потому что лорд Дэрал однажды усомнился в Фалин. Я не догадывалась об этом, пока мы с Лютином не подслушали разговор двоих стражников – они хвастались убийствами. Теперь мои глаза наконец-то открылись, и я пытаюсь понять, как сохранить то, что Фалин и Полумесяцы хотят уничтожить. Она держит Айджиинов за горло мертвой хваткой, и я пытаюсь снять удавку с их горла – но так, чтобы ни они, ни я не погибли.

– Значит, ты не планируешь войну? – спрашиваю я, наконец-то собрав все улики воедино.

– Они планируют, – признается она. – Я – нет.

– И как именно это…

Мой вопрос прерывает открывшаяся в комнату дверь. Я разворачиваюсь на месте, сердце тревожно колотится.

– Принцесса, ах ты проказница! – крепкий светловолосый мужчина явно обращается ко мне. – Тайим только что сказала, что ты ушла в город без меня. Ты ранила меня в самое сердце!

Мужчина показывает мне бутылку вина в одной руке и пару бокалов, зажатых в другой. Его ярко-зеленые глаза смотрят на меня с назиданием, но наглая улыбка, что этот взгляд сопровождает, портит весь эффект.

– Слышал, тебя застали в таверне с тремя потрясающе красивыми фейри. Расскажи мне все…

Вдруг на его лице мелькает замешательство, а взгляд устремляется мне за плечо.

– Какого х…

Его взгляд затапливает паника, и он роняет бутылку и бокалы. Хрусталь и стекло разбиваются и разлетаются по полу. Аромат вина разносится по комнате, а его трясущиеся, неловкие руки тянутся к мечу в ножнах у бедра. Он кричит «Луна, беги!», но его взгляд мечется между нами, словно он не может угадать, кто из нас – та самая Луна. Его перепуганные вскрики затихают до невнятного бормотания – я вскидываю руку с кинжалом, готовясь заставить его замолчать навсегда.

– Осет, Лютин, нет! – кричит Нейт. – Он не причинит тебе вреда, Осет. Я клянусь, пожалуйста, не надо!