Айве Лелия – Ветер над рекой: Тень Надежды (страница 1)
Айве Лелия
Ветер над рекой: Тень Надежды
День 0. 19:45. Автобус.
Автобус медленно вырулил на главную дорогу, напоследок подпрыгнув на кочках. Деревьев становилось всё меньше, движение убаюкивало. В салоне пахло пылью и машинным маслом. Где-то на заднем сиденье тихо постукивала пустая бутылка, перекатываясь по полу в такт вибрациям.
В полях мелькнул силуэт скорой помощи – ни огней, ни сирен. Она стояла неестественно, будто брошенная или забытая, но выглядела чистой и новой.
Рабочий, всё ещё чувствуя на руках въевшуюся смазку, нервно потер веки.
– Глупости… – прошептал он.
В этот момент автобус дёрнулся – что-то щёлкнуло, и кабину водителя разорвало огненным шаром.
Взрыв сдёрнул машину с дороги. Пламя побежало по сиденьям, по полу, по стенам – точно по заранее проложенным дорожкам.
– Двери! – орал кто-то.
Они не открывались. Огнетушителей не было, только пустые крепления.
Люди бились о стёкла. Одно треснуло, и вспышка вышвырнула наружу несколько тел. Они катались по траве, с визгом сбивая пламя. Пятеро? Десять?
Пламя ослабевало, но победа осталась за ним. На обочине чернел остов автобуса. Скрюченные фигуры тех, кому повезло меньше… или повезло больше?
Вдалеке завыли сирены.
Но уже не для них.
Только ветер шевелил полуобгоревшую куртку на одном из тел, будто проверяя – осталось ли внутри что-то живое.
День 0. 20:00. Больница "Новая Надежда". Ребекка.
Стерильный коридор. Белый, пустой, зловеще тихий. Запах антисептика и лекарств висел в воздухе, перебивая даже дыхание. Где-то капала вода, ритмично, как тиканье сломанных часов. Пластиковые скамейки, забытая газета на сиденье – её страницы шевелились от сквозняка, шуршали, будто шептались. Холодный свет люминесцентных ламп резал глаза, оставляя жёлтые пятна на сетчатке.
Дверь скрипнула, и в проходе возникла девушка – тёмный свитер, простые джинсы, аккуратные, но потёртые кроссовки. Она прислонилась к стене, закрыв глаза. Бледное лицо, тёмные круги под веками, крупный нос с горбинкой – будто насмешка природы. Под мышкой – книга в потрёпанном переплёте.
Пальцы впились в виски. Лицо исказилось – губы сжались, зубы впились в кожу до крови. Боль пронзила, как раскалённая игла, и так же внезапно отпустила.
Ребекка слизнула кровь с губ, сглотнула. Чёрные волосы упали на лоб, будто пытаясь спрятать её. Не вышло – нос торчал, как насмешка.
Хотя бы так…
Она натянула ворот свитера повыше, будто пытаясь исчезнуть в его толстой шерсти.
У входа ждал Кристофер – высокий, широкоплечий, в кожаной куртке, пахнущей бензином и холодом. Тот же нос, те же скулы, но кожа загорелая, движения резкие, как у хищника.
– Ты что, ночевать тут собралась? – рявкнул он, шагая навстречу. Голос гулко отдавался от стен. – Последнего пациента выжидала?
Взгляд упал на книгу. Лицо исказилось.
– Опять этот старик. Бекки, его метод не работает.
Он схватил её за локоть. Ребекка не сопротивлялась, только крепче прижала книгу к груди, как щит.
– Прости… – прошептала она, глядя снизу вверх. – Доктору Нобоа не так много лет… И… мне дома неплохо… с книгами…
– Пятьдесят. – Кристофер фыркнул. – Хватит.
Она замолчала.
– Я твой брат. Должен о тебе заботиться.
Он потянул её за собой.
– Пошли через парк. Воздух тебе нужен.
Туман сгущался, обволакивая их холодной пеленой. Ребекка семенила следом, едва поспевая.
Кристофер не оглядывался.
Вдали мелькнули огни скорой – одна, вторая… Где-то вдалеке потянуло дымом, едким и горьким. Над крышами повисло зарево – тусклое, красное, как старая рана.
День 0. 20:05. Больница "Новая Надежда". Доктор Нобоа.
Из кабинета вышел врач, на вид около сорока пяти лет. Пшеничные волосы аккуратно подстрижены, лицо обрамляли ухоженные усы и небольшая бородка. Он нахмурился, перелистывая бумаги в толстой папке, а затем устало потёр голубые глаза с покрасневшими белками. Слабый запах антисептика висел в воздухе.
– Что же нам с тобой делать, Ребекка… – пробормотал он себе под нос, листая страницы дальше. – Резать? Нет… Сердце может не выдержать… – покачал он головой и захлопнул папку.
– Добрый вечер, доктор Нобоа, – послышался голос, и навстречу вышел довольно крупный мужчина в кожаной куртке, поверх которой был небрежно накинут белый халат. Смуглый, в отличие от врача, слегка раскосые узкие глаза, чёрные волосы, усы и бородка-треугольник. – Вы вообще спите? – нахмурив брови, спросил он. – Вам нужно больше заботиться о себе. От вас зависят жизни и будущее пациентов. Зависит её судьба…
– Хасаи? – удивлённо вскинул светлые брови Алан Нобоа. – Ты-то почему здесь ночью? Разве у тебя не было утренней смены? – затем выдохнул, отводя взгляд, – И правда, мне стоит уже отдохнуть, но… я должен кое-что проверить. Её состояние и так… непредсказуемо. Эти приступы…
– Я всего лишь подменяю знакомого и хорошо отдыхаю, чего нельзя сказать о вас, – отмахнулся смуглый врач, но тут же стал снова серьёзен. – Ей не будет лучше, если вы просто надорветесь… Никто не сможет заменить вас, доктор, а значит, помочь вашим больным.
– Думаешь, я этого не понимаю? – устало произнес Алан, закатывая глаза, – Мне нужно десять минут и пойду домой. – добавил он, продолжая путь к лифту.
День 0. 20:14. Больница "Новая Надежда". Райан.
Несколько машин скорой помощи с тревожным завыванием сирен одна за другой подлетели к подъезду приёмного отделения. У самого входа сигнализация смолкла, сменившись гулким эхом на тихих стенах. Спавшая в тумане больница беспокойно пробудилась, оживая, как пчелиный улей. Раздались лязг открывающихся дверей и слаженные, отрывистые команды работников.
Водители и медики в форме мгновенно выскочили наружу, торопясь распахнуть задние двери. Одной командой они спустили носилки, на которых один за другим появлялись пострадавшие. Лица прибывших были скрыты бинтами и кислородными масками, а тела укрыты простынями, пропитанными кровью и копотью, вызывая у проходящих мимо врачей и санитаров острое чувство тревоги. Повсюду раздавались суетливые шаги и короткие, сдавленные команды.
Выгрузка пациентов проходила проворно и слаженно: одного за другим катили по узкому коридору, транспорт плавно миновал двери, где их тут же подхватывали медсёстры и санитары. Воздух наполнился запахом антисептиков, горелой ткани, а лица врачей становились всё серьёзнее и сосредоточеннее. Сквозь шум и оживление доносились хриплые стоны, крики боли и страдания.
На окраине Ланвиля с дороги съехал автобус, полный рабочих, возвращавшихся в город с дальних ферм. Уставшие пассажиры дремали на своих местах, когда вдруг послышался резкий хлопок – двигатель загорелся. Пламя быстро перекинулось на салон, охватив кресла и пробираясь к перепуганным людям, которые бросились к выходу, но двери заклинило. Огонь, подгоняемый лёгким вечерним ветром, быстро распространился и на сухую траву вокруг, подбираясь к деревьям у обочины. Давка, паника и последовавший взрыв двигателя лишь увеличили число жертв.
Одну из носилок толкал высокий, мускулистый медбрат. Под маской угадывались тонкие, аккуратно подстриженные усы и бородка. Чёрные волосы были слегка взъерошены. Его хищно сверкающие ярко-зелёные глаза заметно контрастировали с деловитой суетой вокруг.
На каталке лежал спортивный, подтянутый мужчина с темной, покрытой пылью шевелюрой. Лицо пациента было скрыто под кислородной маской, а из-под бинтов проступали следы крови. Его слегка размытые движения и тихие болезненные стоны свидетельствовали о тяжести состояния.
Санитар, не снижая скорости, вёз каталку по приёмному отделению, ловко лавируя между сотрудниками. Он временами наклонялся над пациентом, проверяя пульс или поправляя маску, одновременно прислушиваясь к деятельности вокруг.
В напряжённой атмосфере, где каждый спешил занять своё место, одна из медсестёр на мгновение остановилась рядом, кинув сочувственный взгляд на пациента.
– Это критический случай? – тревожно прозвучал её голосок.
– Нет, стабилен. Лучше мной займись, малышка. – ответил медбрат, улыбаясь глазами. На миг забыв о каталке, он настойчиво обвил руками талию девушки.
– Дурак! – смущенно оттолкнулась медсестра и помчалась по коридору в другую сторону.
Мужчина фыркнул, усмехаясь, и вернул руки к ручкам каталки.
За следующим поворотом Райан быстро затолкал транспорт в кабину лифта и, мельком глянув в зеркало на приближающегося молодого доктора, поспешно нажал кнопку нижнего этажа. Створки закрылись прямо перед носом паренька.
– Пф… Тебе лучше оставаться там, пацан, – прорычал мужчина, уже сбрасывая маску и белый халат, обнажая военную форму цвета хаки без опознавательных знаков. – Джонни, подъём! – чётко постучал он по груди «больного», выдёргивая из-под каталки тактический рюкзак и оружие, всё это время скрытые простынями.
– Не нашёл другого времени клеиться к бабам, Райан? – недовольно пробурчал сероглазый напарник, срывая с себя окровавленные бинты и маску. Пальцы быстро коснулись неприметного наушника. – Командир, мы на позиции.
Райан, не обращая внимания на упрёк, просто рассмеялся.
– Как можно устоять перед такими формами? – бросил он с задорным блеском в глазах и игриво подмигнул товарищу. – Подумаешь, немного развлекся. Без последствий.
Но прежде чем Джонни успел ответить, выражение лица Райана сменилось на холодную сосредоточенность. Он продолжил готовиться к следующему этапу операции, надевая бронежилет и разгрузку с патронами. Элементы экипировки, которые могли выдать их раньше времени, теперь занимали свои места.