Аю Кувагаки – Кислый привкус смерти (страница 3)

– Кобаяси?

– Ах да, прошу прощения.

Я силой заставила себя встрепенуться. Что это еще за капризы! Понимаю ведь, что я не в том положении, чтобы запросто менять работу – я ее даже выбирать не имею права. Если поддамся этому импульсивному порыву и уволюсь, меня ждет месяц без средств к существованию – моих доходов и так едва хватает на самые базовые вещи, откладывать мне попросту не с чего. Стоит поблагодарить судьбу уже за то, что кому-то настолько лишенному всяких способностей вообще дали работу! Нечего раскисать из-за пары смешков! Тем более что тяжело далеко не мне одной.

После привычной дозы самовнушения я наконец пришла в себя. Я снова сосредоточилась на документах.

– Мы остановились вот здесь, – ответила я Кануме и снова подумала: «Да, тяжело не только мне».

Глава 3

Во второй половине дня я разобралась со скопившейся за время вынужденного отпуска документацией, так что получилось даже закончить рабочий день точно по графику.

Когда я засобиралась домой, Канума из-за соседнего стола помахал рукой:

– Ты сегодня отлично поработала.

– А вы снова остаетесь?

– Ага. Надо же подкопить деньжат на свадебное путешествие.

Мы хоть и числились в одном агентстве, но контракты у нас были разные – по договору, Канума имел право работать сверхурочно и, соответственно, получал за это неплохую надбавку. Хотелось бы и мне заключить такое же соглашение, но агентство почему-то не разрешало. Но как мне заявили на прошлом месте работы, «хочешь работать сверхурочно – работай бесплатно».

Выйдя за ворота, я поднялась по склону до станции «Университет», оттуда проехала на поезде с десяток остановок – до «Синкайто». Там я пересела и, миновав еще пару станций, наконец оказалась на ближайшей к дому. Оттуда я обычно шла пешком, чтобы сэкономить на транспорте. К тому же по пути располагался недорогой супермаркет, где можно было купить продукты. Когда я добрела до дома, таща отяжелевшую от овощей и мяса рабочую сумку, было уже больше семи часов вечера.

От неверного света зажженных уличных фонарей дорога, окруженная жилыми домами, казалась будто еще более темной. Пока я двигалась привычным маршрутом, прислушиваясь к звуку собственных шагов, в голове возник образ сестры.

В университете она тоже то и дело мелькала в моих мыслях, но там я могла отвлечься от навязчивых воспоминаний, сосредоточившись на работе. Но сейчас, когда рабочий день был окончен, образ в голове стал даже чересчур отчетливым. Перед глазами стояло лицо Хины, которая всегда полностью мне доверяла и делилась самыми сокровенными переживаниями – о проблемах в личной жизни, неприятностях на работе…

Холодный осенний ветер, дувший мне в лицо, и тяжелые пакеты, до онемения оттягивающие руки, только усугубляли мое внутреннее состояние.

Преступника, убившего Хину, все еще не нашли.

В новостях сказали, что, хоть тело моей сестры и нашли в горах, по всей видимости, убили ее где-то в другом месте, а в горах просто избавились от трупа. Об этом говорил и тот факт, что при ней не нашли абсолютно ничего, даже смартфона.

Может, полиция уже нашла какого-нибудь подозреваемого? Мне никакой информации о расследовании не давали, звонить в управление, думаю, тоже было бесполезно. Я, разумеется, рассказала полицейским все, что знала о жизни сестры, а они ни слова не говорили о ходе расследования. Но названивать смысла не было – мне наверняка ничего не расскажут, как бы слезно я ни молила, так что мне пришлось просто смириться с неизвестностью. Я знала одно: по завершении расследования со мной непременно свяжутся – когда уже найдут и арестуют убийцу. Дело обязательно раскроют, а потому мне остается лишь послушно ждать результатов.

Наконец я различила смутные очертания дома, где снимала квартиру. И тут передо мной из темноты внезапно появился человек.

– Кобаяси Мио, верно?

Невольно остановившись, я рефлекторно кивнула. Потом привыкшими к темноте глазами присмотрелась к собеседнику. Это была женщина, на первый взгляд похожая на сотрудницу какой-нибудь конторы, идущую с работы. Выглядела она, кажется, несколько старше меня. У нее были милые круглые глаза. Но, несмотря на ее приятный вид, по спине у меня пробежал холодок. Она точно не была простой прохожей – весь мой жизненный опыт буквально кричал об этом.

Не дав мне возможности одуматься, прохожая протянула мне визитку:

– Я Мито, газета Shuukan Real.

Подавленная ее настойчивостью, я невольно взяла протянутую карточку.

– Не могли бы вы рассказать мне о покойной Хине?

С этими словами она быстро подошла ближе. Ее типично журналистская настойчивость буквально душила меня, но мне все-таки удалось выдавить из себя:

– Простите, я спешу.

Я двинулась вперед, обойдя эту Мито по дуге. К счастью, родные темные стены уже были совсем близко. Сзади раздался пронзительный возглас:

– Что вы почувствовали, узнав правду о своей сестре?

Сделав вид, что не услышала вопроса, я быстро поднялась по рыжим от ржавчины ступеням внешней лестницы. Само собой, на территорию жилого дома не стала забираться даже настырная журналистка. Согнувшись в три погибели, чтобы уж точно не попасть в поле ее зрения, я наконец вошла в квартиру.

Заперев входную дверь изнутри, я тяжело вздохнула. Сумка с продуктами упала под ноги, оттуда вывалилась луковица и покатилась по коридору. Сил на готовку у меня не было. Диалог с Мито не продлился и минуты, а я выдохлась так, словно провела бессонную ночь. К тому же меня рассердила несвоевременность ее вопроса.

И с какой стати я перед ней извинилась?! Да и она хороша: надо же было при первой встрече бросаться такими бестактными вопросами!

Я подошла к окну и, чуть приоткрыв занавеску, посмотрела на улицу. Мито там уже не было. А жаль – мне хотелось хотя бы бросить на нее осуждающий взгляд из окна. Впрочем, в глубине души я вздохнула с облегчением. В этот раз наглая журналистка отказалась от идеи взять у меня интервью и ушла. Еще никогда моя одинокая комнатка с тонкими стенами не казалась мне таким надежным убежищем.

Однако я понимала, что журналисты, зная мой адрес, не отстанут так просто. Одной Мито дело точно не ограничится – теперь репортеры снова будут лезть ко мне со своими расспросами. Их заинтересовала смерть Хины: убита молодая женщина, а преступник до сих пор не найден – что может быть интереснее для обывателя! Мито и ее коллеги не смогут так просто отказаться от такого источника заработка: наверняка подберутся поближе, делая вид, что искренне сочувствуют, будут таскаться по пятам, а потом буквально разорвут на части в очередной статье или телеэфире. Кошмар!

Я рефлекторно теребила пальцами челку. Не то чтобы произошло что-то совсем уж неожиданное, но я погрузилась в уныние. Неужели это снова повторится?

Над головой неприятно жужжала лампа дневного света.

Я не впервые оказалась потерпевшей в деле об убийстве.

Десять лет назад, когда я училась в четвертом классе, я потеряла отца, Кобаяси Кёдзи.

Наша семья жила в прибрежном городе Нами, где держала ресторанчик с европейской кухней. Готовил папа – он был профессиональным поваром, и благодаря его навыкам наше заведение было довольно-таки известным в городе.

Тем вечером папа, закрыв ресторан, отправился на свою ежедневную прогулку. Но в тот день он домой не вернулся. Его тело со следами насильственной смерти нашли лишь на следующий день, где-то к обеду.

После этого наш мир, в котором мы остались втроем – я, Хина и наша мама Хироко, – погрузился в настоящее безумие. В дом, совмещавший в себе потерявший своего хозяина ресторан и жилые комнаты, нахлынуло множество людей – от полиции и репортеров до каких-то непонятных подозрительных типов.

Как нам сообщили, на отца напали с ножом в ближайшем парке. Взрослые мне тогда не рассказали, но, как я узнала позже, на теле было найдено больше десяти ранений. Поэтому основной версией было убийство на почве ненависти, из-за чего полиция подвергла тщательной проверке всех родственников, друзей и знакомых погибшего.

Однако дней через десять после происшествия был арестован человек, совершенно никак с нашей семьей не связанный. По подозрению в зверском убийстве был взят под стражу четырнадцатилетний мальчик – мы с преступником были почти ровесниками.

Вскоре после ареста мальчик сам признался в преступлении.

Если преступление совершено несовершеннолетним, его персональные данные тщательно скрываются, не разглашается даже имя. Но в интернете оно было повсюду – Сагами Сё. Так звали убийцу моего отца. Никто в нашей семье никогда не слышал этого имени, какая-либо связь с папой тоже не была установлена.

Я слышала, что на допросе Сагами объяснил свой поступок тем, что просто хотел попробовать убить человека. Подтверждала его показания тетрадь, найденная при обыске в комнате обвиняемого. В этой самой тетради было подробно описано и даже проиллюстрировано убийство моего отца. Эта ужасная улика, получившая прозвище «анатомических заметок», вызвала немалую шумиху в обществе.

Однажды, спустя время, на прилавке с прессой в универсаме я увидела красующиеся на обложке одного из журналов слова Сагами. В допросной он заявил: «Я убил человека, похожего на мусор».

Мусор… Я замерла, уставившись на обложку. Мама и Хина, которые пошли в магазин вместе со мной, тоже заметили этот журнал, и теперь перед прилавком стояли как вкопанные уже все трое. Сагами было все равно, кого убивать. Той ночью он просто решил, что мой папа, неспешно прогуливавшийся после работы, покуривая сигарету, не заслуживает жизни. Поэтому он зарезал отца просто из интереса, как ребенок, разрезающий дождевого червя острым камнем.