Айрис Сорель – Расколотая душа (страница 8)

Обычно, я была не настолько многословна. В прошлом, редко с кем вступала в долгие разговоры. Однако, наедине с этой маленькой девочкой слова совершенно естественно срывались с языка.

— Ваша история начиналась, как сказка, — с некоторым сомнением в голосе, Лолла заговорила тише, словно боясь того, что нас может кто-то услышать. — Однако, вы правы — в ней слишком много жестокости. Когда-то вы даже не смели и думать о мести. Хотела бы ваша матушка, что бы вы жили с ненавистью на сердце? Еще мне интересно, что вы думаете о вашей помолвке? У вас остались чувства к принцу?

— Хорошо, что брак расторгли. У меня нет времени играть в любовь, с каким-то избалованным мальчишкой. К тому же, из-за этой помолвки меня чуть не убили. Да, и как бы ко мне относились во дворце с такой отвратительной репутацией?!

— О чем вы говорите? Вас хотели убить? — Она отрицательно покачала головой и громко воскликнула. — Почему вы никому не сказали об этом?

Я одобрительны посмотрела на Лоллу и улыбнувшись сказала. — Ты в самом деле подумала, что я смогла бы убить себя? И даже мысли не возникло, что это мог сделать кто-то другой?

— Я совсем не подумала об этом, — Лолла виновато опустила голову. — Вы должны рассказать всем правду. Несправедливо, что на улице о вас плохо говорят.

— Ты так зависима от каких-то слухов? Пусть говорят. Так они не забудут про меня, — я рассмеялась и сглотнув, добавила. — Если бы все были бы такими же честными и добродетельными, как ты… Но эти люди никогда не примут правду, даже если она будет очевидна. С помощью лжи, они попытаются скрыть злые деяния. К тому же, не забывай, что я никто в этом мире. Общество пойдет на все, что бы сделать из меня козла отпущения. Я не хочу, что бы кто-то узнал, что меня пыталась убить сводная сестра. Пусть, все думают, что старшая дочь генерала потеряла память.

Прежде, чем опустить голову, девушка испуганно посмотрела на меня и в панике моргнула своими длинными ресницами.

— Это так ужасно… Она под стать своей матери. Все же, я думаю, что вы должны рассказать отцу об этом преступлении.

Казалось, Лолла хотела добавить что-то еще, но слова справедливости застряли в горле.

— Лолла, обдумай все то, что я рассказала тебе сегодня. Твои мысли сейчас, в полном хаосе. Прими решение… — Однажды, она поймет меня, но холод в моем голосе становился более леденящим. — У меня есть много нерешенных дел. В добавок, тебе известно, как расщепление души опасно. Я могу сгореть заживо в любой момент. Хорошо, что вообще осталась жива… Ты должна быть готова ко всему. Больше не смей плакать. Хорошо? А пока, оставь меня одну.

— Вы не умрете, — развернувшись, что бы уйти, она тихо сказала. — И я всегда буду подле вас.

Я ничего не ответила и вошла в свою маленькую, серую комнату. С облегчением вздохнув, ощутила впервые за долгое время тепло в душе. Я благодарна судьбе за то, что все еще оставался такой человек, как Лолла, которому могла бы выговориться. Мне нужно лишь потерпеть пару — тройку месяцев и попытаться восстановиться. Тогда все эти мирские страхи, боль и переживания станут бессмысленными.

Моя аура осталась прежней, сродни острию несравненно острого клинка. Даже если он будет сломан — его сияние останется непревзойденным и продолжит освещать звездное небо. Однако, сейчас, моя жизнь, хуже самой смерти…

Как всегда, к ужину меня не пригласили, а оставили объедки. Тоже самое меня ожидало и на завтрак. После того, как я подкрепилась, сразу отправилась к реке. Поместье было очень большим. Мне пришлось пройти около двадцати гектаров, что бы выйти к пляжу. Ужасным было то, что в таком огромном особняке — дочери генерала выделили лишь несколько квадратов жилплощади для выживания. Я привыкла к роскоши и элегантности, к огромной сауне, горячей воде, с амортизированным гелем, собственной гардеробной, размером, как минимум в две, а то и три комнаты, а теперь должна была принимать банные процедуры в общественном месте. Можно перечислять бесконечно, чего меня лишили в этой жизни. Теперь приходилось привыкать к совершенно новым условиям.

Медленно шагая, держа в руке платье приятного бежевого цвета, без вязких пафосных цветов или узоров, я бросила взгляд на небольшую группу детей. Под визги и крики, на меня снова нахлынули воспоминания из прошлой моей жизни. Мне было от силы пять лет, когда мой наставник нашел меня. Я совершенно не знала, кто он и откуда. В тот день, мастер отдал мне меч, и взглянув на рукоять в форме змеи и блестящее лезвие, для меня время остановилось. Я знала, что он мой, чувствовала всем телом и душой. Именно в тот момент, ощутила бурлящую силу в моей крови. Мастер знал, с самого начала, что я не такая как все. Он был великим чародеем во всей истории человечества и прекрасным человеком. Когда-то он говорил: «Поверь мне, я защищу тебя, я буду заботится о тебе и не позволю никому обидеть, спасу от любых твоих заблуждений. Ты будешь счастливым ребенком. Теперь это твой дом и твоя родина.». Он так и не выполнил то, что обещал. Но, он был мне отцом, а я его дочерью, которая ни в чем никогда не нуждалась. Он дарил мне свою любовь и я это знала. Однако, он был смертный. Перед тем, как уйти, его слова разбили мое сердце на части: «Милое дитя не печалься. Я благодарен тебе за то, что была долгие годы рядом и защищала мой народ и земли вместе со мной. Если бы не ты, мы бы погибли уже давно и потеряли бы свое наследие. Между нами есть то, о чем не нужно говорить в слух. Я держал тебя за руку много лет, но теперь, я отпускаю тебя … Обещаю, когда придет время, мы встретимся вновь…».

Я долго оплакивала его смерть. Проклинала своё происхождение и силу. Это была первая тяжелая утрата для меня. И вся жизнь перевернулась вверх тормашками. Время шло. Мои друзья погибали от старости, а некоторые на войнах. Их было бесчисленное количество. В конечном итоге, меня настигало безразличие ко всему живому, пока не встретила Демьяна, который, в конечном итоге, предал и оказался таким же лжецом, как большинство. Я думала он любил меня, но это была иллюзия. В голове ежедневно крутились его слова: «Если ты умрешь, я пойду за тобой…». Каков же лжец! Леденящая кровь подступила к горлу, ярость и гнев снова настигли мое сердце. Мысли метались в голове, как стадо загнанных овец, погибая в пучине ненависти. В последние сто лет, я только и делала что убегала от хранителей, которые объявили на меня охоту, все потому, что мне пришлось сжечь целую деревню, что бы избавится от бесов, поселившихся в ней. Они считали меня убийцей и тем, кто угрожал всему миру. Я не испытывала раскаяния, после того, что сделала, не сожаления, после того, как истребила десятки детей, но почему именно сейчас я об этом вспомнила? Я падала в яму воспоминаний все глубже. Боль утраты никуда не исчезла за сотни лет и только сейчас меня настигло раскаяние и горечь, совершенных мной поступков. Слишком тяжелым бременем оказалось существовать в одиночестве. Иногда, я теряла себя в пучине тьмы, но сила воли и воспоминаний возвращала вкус жизни.

Из моих глаз беззвучно потекли слезы, скользнув по подбородку. Все мое прошлое разбивалось на множество осколков, оставляя меня снова одну. Я непроизвольно потянулась к кулону, к единственной вещи, которая наполняла мои мысли о мести.

Я подошла к реке и села на корточки, что бы умыться. Открыв рот, я отпрянула, ужаснувшись от своего отражения в воде. Вздохнув, я невольно провела указательным пальцем по шраму и зажмурилась. Я ненавидела жалость к себе, но вспоминая то, как смотрели на меня посторонние, ярость вновь настигла мой рассудок. В некоторых взглядах незнакомцев не было жалости, а отражалось презрение и отвращение. Пожалуй, что в том, что в этом мире, люди одинаковые. Прогнившие изнутри. Похуже любого беса будут.

Наконец, я скинула с себя платье и вошла в воду. Длительное время, пыталась отмыть всю грязь тела. Когда, я как следует искупалась, надела чистую одежду. Новое платье отлично скрывала чрезмерную худобу и выглядело достаточно привлекательным. День выдался жарким и я осталась, как завороженная, смотреть на скалы около побережья, вдыхая аромат хвои, распространившийся в округе, но негодование никуда не уходило из сердца.

Когда пришло время возвращаться, я ощутила слабость в теле. Затем, подняла голову и слегка нахмурилась от яркого солнца. Моя выносливость не та, что прежде, как и здоровье. Я с трудом вернулась ко двору.

Пронзительный крик, вдруг разорвал небеса, спугнув поблизости черных воронов. Суровый страж мачехи отрубил руки мальчику, которому от силы было лет одиннадцать. Брызги крови окрасили землю в алый цвет. Я замерла на месте, словно статуя, широко распахнув глаза.

— Если сдохнет, то отправьте на корм рыбам, — бездушно произнес управляющий и тут же, покинул двор.

Глубоко вздохнув, я закусила губу и сжала в кулаки руки, пытаясь подавить гнев и ужас, переполнявшие сердце. Меня колотило. На глазах навернулись слезы и я бессильно упала на колени, облокотившись о стену ворот. Как бы не старалась держаться, становилось труднее. Я вытерла слезы тыльной стороной руки и поспешно поднялась. Когда же я стала такой сентиментальной? Почему мне так больно? Таковы ведь, правила этого мира…