Айрис Морган – Убийство со вкусом жвачки (страница 2)

Свежий воздух ожидаемо бодрил, поднимая настроение, так что Дэвид врубил на плеере свой любимый плейлист и свернул в сторону парка.

По его мнению, у любой хорошей музыки была одна отличительная особенность ― она помогала открыть второе дыхание. С этим в равной степени справлялись хэви-метал и джаз, фолк и рэп, попса и старый добрый рок-н-ролл. С этим даже справлялся наглухо отбитый дабстеп, если у вас были куски пластика вместо барабанных перепонок.

Впрочем, Дэвид не имел права осуждать. Особенно после того, как под завязку забил свой плеер грандиозной подборкой бродвейских мюзиклов. Словно он какая-нибудь сраная диснеевская принцесса, прости Господи!

Ветер обдувал лицо, под ногами привычно шуршал мелкий гравий, в груди ритмично стучало сердце, а в ушах надрывался очередной шедевр Алана Менкена. Словом, жизнь уже не казалась такой поганой и мерзкой, как с утра. Его вынужденный отпуск закончился, и Дэвид наконец-то мог вернуться к привычной для него каждодневной рутине. Правда, изрядно сдобренной щедрой порцией рождественской чепухи, но куда уж без этого, верно? Конец декабря. Хренов мир замер в ожидании хренова чуда.

Когда фитнес-трекер на руке навязчиво завибрировал, Дэвид нехотя повернул в сторону дома. На первом же перекрёстке пришлось вырубить взбунтовавшийся плеер ― тот, словно назло, начал подсовывать одну слезливую балладу за другой. Дэвид раздражённо фыркнул и сунул футляр с наушниками в карман.

Уже переходя дорогу, он вдруг запоздало вспомнил, что собирался заскочить в магазин: коту был нужен корм, а ему ― никотиновые пластыри. Дэвид был в завязке третий день. Курить хотелось неимоверно.

Ближайший к дому круглосуточный встретил Дэвида вызывающей яркой витриной. От обилия мигающих лампочек, золотых колокольчиков, длинных красных носков, мятных тросточек и розовощеких эльфов Дэвиду захотелось блевануть. Вероятно, радугой.

Он поморщился, толкнул входную дверь и окунулся в душную вязкую атмосферу ненавистного коммерциализированного Рождества.

Повсюду мерцали огоньки рождественских гирлянд, над дверными проёмами висела дешёвая пластиковая омела, стены были изуродованы громадным голографическим изображением Санта-Клауса, а на стеллажах уныло поблескивали самодельные кривоватые звёздочки, наспех вырезанные из фольги.

Долбаное Рождество!

Дэвид впервые пожалел, что заглянул именно сюда, а не в большой роботизированный супермаркет через дорогу. Тот хоть и пугал своей строгой стерильностью, навевавшей неприятные мысли о морге, но по крайней мере не пытался вызвать у посетителей приступ эпилепсии.

Дэвид искренне не понимал, почему все так сходили с ума по этому празднику. Лично он это время года просто терпеть не мог. Под Рождество ведь даже телек нормально не посмотришь ― обязательно наткнёшься там на «Эту прекрасную жизнь», «Самый счастливый сезон» или «Один дома». А от остального у Дэвида вообще начиналось несварение. Хуже были только старомодные песни Энди Уильямса, которые доносились буквально из каждой колонки. Не то чтобы Дэвид имел что-то против самого исполнителя, но он категорически был не согласен с тем, что сейчас «самое лучше время года».

– Доброе утро, детектив Нокс! ― радостно поприветствовал его Али Саркар ― белозубый выходец из Бангладеша, знавший поимённо, казалось, всех жителей района.

– Доброе, ― недовольно буркнул Дэвид.

Несмотря на излишнюю болтливость, Али являлся одним из тех немногих, чьё общество можно было назвать терпимым. Но только не сегодня. Потому что сегодня на голове у Али красовался уродливый эльфийский колпак с бубенцами, которые раздражающе позвякивали при каждом движении. И это просто охренительно портило общее впечатление. Если честно, Дэвиду было просто физически больно на него смотреть.

Дэвид закатил глаза и прошёл вглубь магазина, где завис возле полок с кошачьим кормом, пытаясь сделать выбор между «нежным куриным рагу» и «паштетом из печени кролика». Из этой битвы с кошачьим меню Дэвид никогда не выходил победителем, а потому вскоре поступил так, как и всегда ― смирился и взял с полки обе банки.

Иногда ему казалось, что его чёртов кот питался лучше, чем большинство жителей Лондона.

На полпути к кассе неожиданно пробудилось полицейское чутьё. Причём не просто пробудилось. Оно прямо-таки вопило и размахивало сигнальными флажками, разве что джигу не отплясывало.

За все годы службы это полицейское чутьё ― жопочуйка, как мысленно называл его Дэвид, ― ещё ни разу его не подводило. Поэтому он немного замедлил шаг и внимательно осмотрелся по сторонам. Вскоре его взгляд остановился на каком-то пацане, подозрительно копошившемся у витрины с шоколадками. Почуяв недоброе, тот неловко чем-то зашуршал и, виновато ссутулившись, попытался прошмыгнуть к выходу.

Разумеется, Дэвид ему этого не позволил.

– Опять? ― разочарованно протянул он, вытряхивая пацана из капюшона порядком подвыцветшего худи. ― Майкл, ну какого хрена, а?

Майкл виновато пожал плечами и опустил глаза, стараясь повернуться так, чтобы скрыть левую половину лица. Словно это действительно могло помочь спрятать огромный свежий синяк, красовавшийся на скуле.

Дэвид вздохнул, молча забрал у пацана помятую плитку «Кэдбери», которую тот продолжал сжимать в руках, и подтолкнул его к выходу.

– Гуляй! ― рявкнул он. ― И чтобы я тебя здесь больше не видел!

Майкл всхлипнул и послушно вышел на улицу. Жалобно звякнул придверный колокольчик. Тоскливо тренькнул трекер на руке, сообщая о том, что его владелец находится в состоянии чрезмерного стресса. Дэвид устало выругался. Чудесное утреннее настроение было беспросветно похерено.

– Встречу его папашу ― урою этого мудака к чёртовой матери, ― скрипнул он зубами, возвращая Али украденную шоколадку.

Пальцы почему-то жгло. Словно Дэвид не конфету в руках держал, а какой-нибудь раскалённый уголёк.

– Буду свидетельствовать в вашу пользу, ― подмигнул ему Али, звякнув своей тупой эльфийской шапкой.

– Ой, да иди ты! ― беззлобно огрызнулся Дэвид, недоумённо ища на пальцах следы ожога. ― Ты какого хрена ты вообще так вырядился?

– Так ведь Рождество же, детектив! ― радостно ответил Али, и колокольчики на его шапке снова раздражающе звякнули. ― Время чудес, волшебства и всего такого.

– С каких это пор ты отмечаешь Рождество, а не Ид? ― нахмурился Дэвид.

– Да какая разница, как это называть? ― удивился Али, пожимая плечами. ― Дело ведь не в названии, а в сути, ― сказал он, постучав себя по груди, видимо намекая на сердце. ― Как там у Шекспира было? Про розы.

– Не надо никаких роз! ― поспешно отмахнулся Дэвид, сердито поморщившись. ― И никакого Шекспира тоже! Я просто хочу пару банок кошачьего корма и пачку сигарет.

– Надо же, какая у вас строгая диета, детектив, ― попытался пошутить Али. – Это всё? ― деловито поинтересовался он, ловко орудуя кассовым аппаратом и складывая покупки в бумажный пакет со снежинками.

Дэвид уже хотел сказать «да», но в этот момент на глаза ему снова попалась несчастная помятая плитка «Кэдбери».

– Да вот нихера, ― вздохнул он, распаковывая пачку сигарет и засовывая одну из них в зубы. ― Нихера не всё! Ещё чудес, волшебства и всего такого.

Али понимающе улыбнулся.

Выйдя на улицу, Дэвид поудобнее перехватил пакеты с покупками и с наслаждением затянулся, поглядывая по сторонам. Майкл обнаружился на ближайшей автобусной остановке. Он кутался в худи и яростно раскачивал худыми ногами в старых потёртых кедах. Дэвид затянулся ещё пару раз, прежде чем затушить сигарету об асфальт, подойти к пацану и сесть с ним рядом.

– Что? ― ощетинился Майкл, резко отпрянув назад. ― В полицию потащите или предкам стуканёте?

Дэвид хмыкнул, поставил на скамейку пухлый бумажный пакет и подтолкнул его к Майклу. Майкл нахмурился и недоверчиво покосился на Дэвида. Дэвид покосился в ответ.

Некоторое время они упрямо играли в гляделки, пока Майкл всё-таки не поддался охватившему его любопытству и не пододвинул пакет поближе. Когда он заглянул внутрь, его брови взлетели вверх, а губы удивлённо сложились буквой «о». Майкл трогательно прижал пакет к груди и выдохнул тихое «спасибо».

Дэвид мысленно застонал, представляя, как теперь это «спасибо» будет каждую ночь являться ему в кошмарах.

– Там ещё мой номер, ― буркнул он. ― Если будут какие-то проблемы ― ты не стесняйся, звони. Лады?

– Лады, ― глухо отозвался Майкл, неловко поёрзав на скамейке.

Синяк на его скуле гадко отливал тёмно-бордовым.

Дэвид хотел сказать что-нибудь ещё. Что-нибудь ободряющее и доброе, но так и не нашёл подходящих слов. А врать, что всё будет хорошо, ему не хотелось. Поэтому он просто молча встал, мягко коснулся худого плеча на прощанье и неторопливо побрёл в сторону дома.

Кот встретил его громким протяжным мявом и бросился под ноги, требуя ласки, любви, внимания и, конечно же, самого главного ― еды. Дэвид скинул кроссовки, осторожно переступил через питомца и пошёл на кухню. Кот последовал за ним, мурлыча, как трактор, и усердно обтирая штаны. Похоже, засранец задался целью оставить на них как можно больше рыжей шерсти. Шёл на рекорд.

– Ричард, чтоб тебя! ― возмутился Дэвид, когда обиженный кот решил сменить тактику и принялся покусывать пальцы на его ногах. ― Говнюк ты пушистый, сейчас покормлю.

Дэвид открыл банку с кормом и торжественно вывалил лакомство в миску. Сменил воду в поилке. С умилением понаблюдал за тем, как урчит довольный кот, жадно поглощая свой кошачий деликатес, и отправился в душ.