Айрис Мердок – Единорог (страница 49)
Никто не мог стать ее судьей. Но был один человек, который мог ей помочь. Это Дэнис, потому что он был чист и потому что он любил Ханну. И хотя он не в состоянии стать ее судьей, по крайней мере, если это будет необходимо, он мог — она чувствовала — быть ее палачом. Дэнис и Питер приедут вместе. Теперь их образы странно соединились в ее мозгу. Ее задача была защитить Ханну. Она выполнила ее, но слишком буквально. И теперь она оказалась как бы на месте Ханны, — возможно, на нее падет топор. Она повернулась, чтобы в сотый раз посмотреть на подъездную аллею.
Вдалеке у ворот показалась машина, медленно приближаясь по разрушенному гравию. Это был не «лендровер», но и не «хамбер». Совершенно незнакомая машина. Мэриан смотрела на нее в страхе и замешательстве. Неужели совершенно новый чужой человек приезжает в Гэйз из внешнего мира? Может, врач или инспектор — тот, кто оценит положение, во всем разберется, все объяснит… Машина приблизилась к дому, остановилась. Затем открылась дверца, и вы шел Дэнис. Он был один.
Мэриан повернулась и вылетела из своей комнаты. Ее каблуки громко простучали по коридору и вниз по ступенькам. Дом, по которому она бежала, отдавался эхом, как будто уже освободился от людей, его населявших, и от их вещей. Когда она очутилась на террасе, там уже никого не было. В тот момент Дэнис как раз поднимался по ступеням. Она увидела его напряженное лицо, измученное и опустошенное. Когда он на нее посмотрел, его черты внезапно смягчились, и он крепко ее обнял. Теперь он выглядел привычным и в то же время каким-то обновленным. Но она со сгоном прижалась к его плечу, вспомнив, что он еще ничего не знает.
Его одежда насквозь промокла, затвердела от грязи и песка. Немного отодвинувшись от него, она крепко его прижала, нисколько не заботясь о том, что их могут увидеть из окна.
— Где Питер?
Дэнис крепко стиснул ее предплечья, как будто для того, чтобы уберечь ее от падения. Они стояли, как два борца.
— Питер? Ты не слышала?
— Нет.
— Питер утонул.
Мэриан прислонилась к балюстраде, притянув его к себе. Небо над его головой стало нежно-бежевого цвета. Дождь прекратился.
Она едва могла говорить.
— Утонул? Как?
— Мне не следовало возвращаться прибрежной дорогой. Огромный поток обрушился с Дьявольской Дамбы. Машина вышла из под контроля и упала в море. Я успел выбраться, а Питер — нет. — Он продолжал держать ее, пристально глядя ей в глаза, как будто она своим вниманием могла спасти его от ужасных воспоминаний. Он добавил: — Его сейчас привезут.
В отдалении на аллее появилась другая машина.
Он сказал:
— Давай зайдем и скажем Ханне.
Мэриан ухватилась за него, пытаясь удержать. Ее рот приоткрылся, она что-то забормотала, но не могла найти слов. Затем откинула голову и издала долгий хриплый крик. А после этого сказала, все еще пристально глядя на него, очень тихим голосом:
— Слишком поздно. Ханна умерла.
Он на минуту закрыл глаза. Затем освободился из ее объятий и повернулся к ней спиной. Заплакав, она тронула его за плечо, и вдруг увидела, как медленно приблизилась вторая машина, привозя наконец Питера Крен-Смита домой.
Часть седьмая
Глава 33
Эффингэм вел «хамбер» сквозь дождь с ночи до утра, и о Ханне и Питере узнал в одной из удаленных от моря деревушек. Макс и Алиса были с ним. Они поехали по окружной дороге и дважды сбивались с пути, а однажды им пришлось остановиться из-за поднявшейся воды. Кэрри, еще две горничных и слуга следовали за ними в «остине», но в темноте вскоре потеряли их из виду. Остановились на постоялом дворе позавтракать — здесь им и сообщили новости.
«Хамбер», проваливаясь в намытые дождем глубокие канавы, полз по подъездной аллее в Гэйз как раз в тот момент, когда тело Питера Крен-Смита заносили в дом. Эффингэм оставил Алису помочь Максу. Он взбежал на террасу, остановился, озираясь вокруг, и почувствовал себя лишним — глупым и любопытным. Эмоциональный настрой увиденной сцены не оставил его равнодушным. Он последовал за процессией в дом. Мэриан стояла в холле. Она показала на дверь гостиной, плотно прижав носовой платок к губам. Дэнис, закрыв лицо, лежал на ступенях. Казалось, он упал с огромной высоты. Никто не обратил внимания на Эффингэма — внезапно он стал посторонним и хотел, как посторонний, найти кого-нибудь, кому можно было бы сказать:
Алиса с Максом медленно открыли дверь, и показался подъехавший «остин». Мэриан прошла мимо Эффингэма и села на нижнюю ступеньку. Она положила голову на перила и заплакала, негромко всхлипывая. Эффингэм смотрел, и ему казалось, что он не может установить какую-то связь с Мэриан и Дэнисом, вид их горя вызывал у него отвращение. Остальные собирались за его спиной. Он быстро перешагнул через ноги Дэниса и взбежал по ступеням, по коридору — к комнате Ханны.
Ворвался в нее и остановился в полном замешательстве. Теперь светило солнце, и комната казалась яркой, почти радужной, словно она не знала, что произошло. Часы беспечно тикали. Последние остатки огня догорали в камине. Только на ковре около двери — темное пятно, и ящики письменного стола открыты, а бумаги разбросаны повсюду на полу. Но все остальное было прежним. Пампасовая трава и сухой лунник, жесткие и неподвижные, стояли в вазе. Фотография Питера взирала на комнату под тем же самым углом. Чувствовался знакомый запах торфа и виски. Казалось, через секунду из соседней комнаты появится Ханна. Затем, стоя там в одиночестве, он услышал тяжелые шаркающие шаги. Макс с Алисой шли за ним по коридору, и на мгновение он почувствовал неистовое желание броситься к двери и помешать старику войти.
Эффингэм одеревенело стоял, уставившись в угол. Там что-то лежало. Это был старый желтый шелковый халат Ханны. Макс медленно прошел мимо него, сел в кресло Ханны. Эффингэм застонал и резко опустился на табуретку. Он почувствовал, что находится на грани безумия от усталости.
— Откройте, пожалуйста окна, — сказал Макс. Он говорил как всегда властно, только очень устало, а его большая голова, желтоватая и скуластая как у китайца, тяжело откинулась назад, на подушку. Он выглядел как сама смерть, захватившая место Ханны.
Кэрри, следовавшая за ними, подбежала к окну. Комната казалась заполненной людьми.
— Возьми себя в руки, Эффи. Выпей. — Алиса наливала виски из графина Ханны. Она вложила стакан в руку Эффингэма, он отхлебнул и ощутил привкус Ханны. Его глаза закрылись.
Свежий, прохладный, пропитанный дождем воздух обдувал комнату, унося знакомые, спокойные запахи, поднимая разбросанные по полу бумаги и шевеля лунник и пампасовую траву. Две горничные собирали бумаги и засовывали их обратно в ящики. Алиса подняла халат Ханны и повесила его на крючок.
— В чем дело? Что вы все делаете здесь, такая огромная толпа? Почему вы бродите по дому и отдаете здесь приказания? — В дверном проеме, опираясь на трость, стояла Вайолет Эверкрич. Голос прозвучал резко и гневно. За ее спиной стоял Джеймси.
Алиса ответила:
— Прости нас, Вайолет. Мы приехали посмотреть, не сможем ли чем-нибудь помочь. Новости узнали только в дороге. — Она пододвинула Вайолет стул.
— И, придя в эту комнату, выпиваете. Неужели у вас нет стыда? Нет, вы не можете помочь. Я сама могу похоронить своих мертвых.
Стул она проигнорировала. Джеймси отодвинул его в сторону и сел на него сам. Он поставил локти на колени, закрыл лицо. Горничные вышли в прихожую. Все молчали. Вайолет ударила палкой о пол:
— Можете уезжать. Вы мне не нужны, чтобы открывать окна в моем доме.
Макс слегка повернул голову к Алисе, которая стояла прислонившись к камину, широко расставив ноги. Алиса сказала:
— Не выгоняй нас, Вайолет. У нас есть право находиться здесь.
Вайолет злобно посмотрела на каждого из них.
— О да! Вы жили, как вампиры, на горестях этого дома, а теперь пришли поглядеть на мертвых.
— Вайолет, не сердись, отец устал. Мы…
— Вы уберетесь сейчас же, вся ваша глазеющая толпа. Здесь я за все отвечаю.
— Во всяком случае, — продолжила Алиса, и голос ее прозвучал немного резко, — я полагаю, пора решить вопрос, кому все это теперь принадлежит.
— Мне. Я ближайшая родственница Ханны, а завещания нет.
— Но в действительности завещание есть, — сказала Алиса, глядя в пол. — Ханна составила завещание в пользу моего отца.
Эффингэм резко вскинул голову и открыл глаза, расплескав виски. Джеймси медленно встал. Алиса смотрела на своя туфли, шаркая имя по ковру.
Наконец Вайолет шепотом спросила:
— Твоему отцу? Я тебе не верю.
— Да. Она дала мне копию, когда я приезжала с книгами и кое- какими вещицами на прошлое Рождество. Она попросила тогда не говорить ему, я и не говорила до недавнего времени, затем сочла, что должна сказать. Другая копия находится у поверенного в Грейтауне.
Вайолет пристально смотрела на нее. Затем глаза ее за туманились, и взгляд стал отсутствующим.
— Какая же она была сука, совершеннейшая сука!..
Слова повисли в комнате как эпитафия, как памятник; воцарилось молчание. Алиса продолжала:
— Конечно, мы не намерены принять…
Но тут Джеймси вышел в центр и взял сестру за руку:
— Нам больше нечего сказать друг другу. Пьеса закончена, давайте назовем ее