Айрис Джоансен – Тайна античных свитков (страница 40)

— Ну, как он? — Через минуту в библиотеку вошел Тревор. — Все еще ненавидит меня лютой ненавистью?

— Нет. — Джейн усмехнулась. — Ненавидит сам себя. Но он сделает то, что ты хочешь. Сегодня же вернется к работе.

— Ты его околдовала. Девушка качнула головой:

— Я объяснила ему, как обстоит дело, но, думаю, он бы и сам до этого дошел, дай мы ему немного времени. Он изменился. Ты это увидишь.

— Что значит «изменился»? Она пожала плечами:

— Так сразу не скажешь. Но, думаю, мне больше не придется называть его «милым мальчиком». Сам увидишь. Он потом придет к тебе поговорить. — Джейн переменила тему: — Венабл что-нибудь сказал о Викмане?

— Он перезвонит. Послал человека переговорить с сестрой Эдуарде Донато, та говорит, не видела его со вчерашнего утра. Эдуардо звонил и сказал, что согласился поводить по городу какого-то туриста, с которым познакомился в кофейне.

— А как этого туриста зовут, не сказал? Тревор покачал головой:

— Ему не дали договорить, он спешно повесил трубку.

— А Венабл может перебросить нам фотографию этого Викмана?

— В свое время. Пока он не может обнаружить на него досье. Человек-невидимка. Но я пошлю Бреннера в это кафе, может, кто из официантов даст нам описание.

Джейн замерла:

— У меня есть идея получше. Он понял все без слов.

— Нет. Не просто нет, а категорически нет!

— Если у меня будет словесный портрет, я смогу его нарисовать. А поскольку я его никогда не видела, то мой рисунок будет самым объективным.

— Тогда я скажу Бреннеру повыспрашивать там и протранслировать тебе ответы по телефону.

— Так не пойдет! Нужно будет показать рисунок свидетелю, чтобы убедиться, что все схвачено верно. — Джейн закусила губу. — И я не намерена сидеть и ждать, пока Бреннер будет устанавливать его личность, если это можно сделать быстрее!

— Ни к чему тебе топтать Люцерн, это небезопасно. Ты должна оставаться здесь.

— Я не собираюсь «топтать Люцерн». Мне нужно одно-единственное кафе, а в аэропорту меня встретит Бреннер, так ведь? Ты можешь нанять в Абердине вертолет и частный самолет, чтобы летчик был свой человек?

— Могу. Но не буду.

— Нет, будешь. Ты же понимаешь, я все равно поеду. — Она развернулась на сто восемьдесят градусов. — Пойду покидаю вещи в сумку. И альбом.

— Я неясно выразился?

— Ясно. Но то, что противоречит здравому смыслу, я понимать отказываюсь. Позвони Бреннеру и скажи, что я вылетаю. Или я сама найду дорогу в это кафе.

По пути из своей комнаты Джейн столкнулась с Марио. Он с недоумением воззрился на ее дорожную сумку.

— Куда это ты?

— Надо кое-что сделать. Вечером вернусь. Самое позднее — завтра.

— Что это у тебя за дела такие?

Она помолчала, не решаясь открыть ему правду.

— Лечу в Люцерн. Попытаюсь набросать портрет убийцы твоего отца. Если описание добуду.

— А это возможно? Она кивнула:

— Я хорошо рисую. Это мой конек.

— А его кто-то видел?

— Мы очень на это рассчитываем. Твоего отца в этом кафе хорошо знали, и…

Он стремительно направился назад в свою комнату, бросив на ходу:

— Я еду с тобой!

— Нет!

— Это будет опасно. Что, если он все еще там крутится? Я не дам тебе рисковать. Убит мой отец!

— Нет, Марио. От тебя будет больше пользы тут. — Он попробовал возразить, но Джейн быстро добавила: — Я там и без тебя справлюсь. Мне Бреннер поможет.

Его губы скривились в невеселой улыбке.

— Тогда понятно, что я тебе не нужен. Какой с меня толк, да? Меня лучше засадить за книги, чем выпускать в реальный мир. Вот уж не думал, что придется учиться противоборству с такими, как Грозак. — Он помолчал. — Ты уверена, что с Бреннером будешь в безопасности?

— Конечно. Пока, Марио! — Она сбежала по лестнице, не дав ему возразить. Внизу ее ждал Тревор. — Позвонил Бреннеру?

— Да, и я лечу с тобой. — Он открыл перед ней дверь. — Насчет транспорта Бартлет договорился. Вертушка будет через пять минут.

— Я против.

— Не понял?

— Я против. — И она повторила его слова: — Я неясно выражаюсь? Ты никуда со мной не летишь! У тебя там одно дело — меня охранять, но с этим отлично справится Бреннер. Ты мне сам говорил, что здесь у тебя масса дел, в частности — присматривать за Марио. А сейчас это самое главное.

— А как же присматривать за тобой?

— Мне кажется, Грозак переменил тактику и теперь охотится не за мной, а за Марио. Так что его надо беречь и беречь. — Видя его недовольное лицо, она с выражением добавила: — Я уговорила Марио вернуться к работе и не допущу, чтобы все пошло прахом. Надо, чтобы он во что бы то ни стало побыстрее закончил этот свиток. И кто-то должен быть здесь и за ним присматривать. Это можешь быть ты или я. А мне сейчас надо в Люцерн. — Джейн шагнула на улицу. — Не пытайся меня остановить, Тревор!

— Посмел бы я… — с сарказмом бросил он. — Чего доброго, из вертолета выкинешь.

— Вот-вот.

— Не смею тебе перечить. Ты прямо горишь, тебя ничем не остановишь.

— У тебя все равно не получится. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты родился в Йоханнесбурге и всю жизнь кочуешь. Уж не знаю, кем ты себя считаешь, гражданином мира или человеком без родины, но у меня родина есть, а свое я привыкла защищать. Так что ты прав, я горю. Чего бы это ни стоило, но мы должны остановить Грозака и не дать ему нанести удар по моей стране.

— Бог ты мой, какой патриотизм!

— Да, и я этого не стыжусь. Можешь смеяться, сколько влезет.

— Я не смеюсь, я завидую. — Он отвернулся. — Трогай! Садись в вертолет, пока я не начал вспоминать о том, что случилось с Эдуардо Донато. О Марио я позабочусь.

Через несколько минут вертолет, покружив над морем, взял курс на восток. Тревор сжал кулаки. Дьявол! Его так и подмывало связаться с кабиной пилота и приказать Куксону, чтобы повернул назад. Но вместо этого он набрал номер Бреннера.

— Она вылетела. Куксон только что взлетел. Через сутки она должна вернуться сюда. Если с ней что-нибудь случится, я с тебя шкуру спущу!

— Попробуй, — усмехнулся тот. И, помолчав, добавил: — Тревор, не дергайся! Я буду рядом.

— Ага, если она позволит. Ты бы ее сейчас видел! В ней взыграли праведный гнев, патриотизм и желчь.

— Ну и сочетание! Чувствую, сутки будут веселые. — Бреннер положил трубку.

Веселые? Тревор все смотрел вслед вертолету, тот был едва виден. Он бы употребил другое слово. Сутки будут…

— Улетела?

Он обернулся и увидел Марио. Тот тоже провожал глазами вертолет. Тревор коротко кивнул:

— Сделает рисунок — и обратно.

— Я хотел отправиться с ней.

— Я тоже. Отказалась наотрез. Марио грустно улыбнулся: