Айрис Джоансен – После полуночи (Мужские забавы) (страница 14)

– Не может быть.

– Тем не менее так оно и есть. Это звучит для вас странно, но… Дайте мне собраться с мыслями.

– Я больше не могу терять время. Моя свекровь сейчас…

– Ладно. Тогда начнем вот с чего. Судя по отчетам репортеров, таймер на бомбах, которые взорвали мою фабрику, был чехословацкого происхождения. Спросите у полицейских, какой таймер использовали на бомбе, взорвавшей машину вашего бывшего мужа. – Ной посмотрел ей в глаза. – Кто-то идет сюда. Мне надо уходить. Не говорите ни единой живой душе, что видели меня. – Он отпустил ее руку и отступил за дерево. Но его взгляд по-прежнему не отрывался от ее глаз. – И приезжайте сегодня же. Я не обманываю вас. Мне хочется, чтобы вы остались в живых. Вы должны остаться в живых.

Сказав это, он исчез среди деревьев. Наверное, Ной просто сошел с ума после случившегося, подумала Кейт.

– Кто это был? – Филис остановилась за ее спиной, глядя на удаляющую фигуру мужчины.

– Один из сотрудников нашей лаборатории. Подошел, чтобы выразить свое соболезнование, – слова вырвались сами собой, она даже не успела осознать, как это произошло. С чего это она пытается сохранить его имя в тайне? Все, что Ной говорил, походило на бред сумасшедшего…

– Кого-то он мне напоминает… – нахмурившись, проговорила свекровь. – Я встречалась с ним?

Кейт смешалась. Все, что она услышала от Ноя, совершенно сбило ее с толку. Она не собиралась ехать к нему сегодня вечером. И в его нежелании, чтобы кто-то узнал о том, что он жив, было нечто весьма странное и подозрительное. Не говоря уже о дикости его появления. Чем больше она думала о случившемся, тем больше терялась.

Но у нее еще будет время поразмышлять, с чего это вдруг такой серьезный ученый, как Ной Смит, начал так странно и нелепо вести себя. Люди, которые собрались на поминки, чтобы отдать последний долг Майклу, ждут их. И она обязана дать им возможность попрощаться, как это положено по традиции.

– Не думаю, что вы могли встретиться прежде. – Она взяла Филис под руку. – Идем, Джошуа уже дома. Он ждет нас.

– Мальчик на редкость хорошо держится, – заметил Чарли Додд, пытаясь не пролить кофе из чашки, когда потянулся за бутербродом. – Как ты считаешь?

Кейт посмотрела в другой конец гостиной, заполненной людьми. Рядом с Джошуа сидел старший сын Алана – Марк. Голубой костюм сынишки подчеркивал его бледное, осунувшееся лицо. Сердце ее болезненно сжалось. Наверное, впервые в жизни ему удалось наконец-то причесать непокорный вихор. Джошуа не надевал этого костюмчика с Рождества. И явно вырос из него. Надо будет отдать его в магазин подержанных вещей.

– Да, он молодец. Спасибо, что пришел, Чарли.

– Я был бы рад, если бы мог сделать хоть что-то. Бенни похоронили в Туксоне. Но мы устроим вечер памяти в четверг. В Центре.

Кейт кивнула:

– Приду непременно.

– Я слышал, что ты взяла отпуск на неделю. И если ты собираешься куда-то ехать…

– Нет, в привычном окружении ощущаешь себя намного лучше. Просто мне сейчас нужно будет проводить больше времени с Джошуа и Филис.

– Могу я быть тебе хоть чем-то полезным? Выполнить какую-то часть работы за тебя? Что-нибудь принести домой?

– Нет, у меня все есть. Может быть, я зайду ненадолго в Центр, чтобы взять кое-какие отчеты. Но это чуть попозже. – Ее взгляд снова устремился к Джошуа. – Не сейчас.

– Хорошо. Тогда дай мне знать.

– Непременно. – Она повернулась и улыбнулась ему. Долговязый и худой, Чарли в своем темном костюме казался более неуклюжим и неловким, чем Джошуа. Было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке и явно не знает, куда деть руки и ноги. Все, кто работал с ней в Центре, осознавали, какую потерю она пережила. – Но я не могу придумать ничего, что бы ты мог сделать. Честное слово.

Поставив чашку с кофе на стол, он вздохнул:

– Тогда можно я пойду? Я понимаю, что должен остаться здесь, но у меня такое паршивое ощущение…

Она легонько подтолкнула его к выходу.

– Ступай. И не думай ничего такого…

– Спасибо, – Чарли начал осторожно продвигаться к выходу.

Кейт поставила свою пустую чашку и посмотрела на часы. Всего лишь пять. Когда же все они уйдут? Господи, до чего же она устала. Филис тоже выглядела измотанной до предела. Когда слишком много заботы и внимания – это тоже трудно вынести.

– Не пора ли всем расходиться? – спросил Алан, оказавшийся каким-то непостижимым образом рядом с нею и словно прочитавший тайные мысли. – Мне кажется, вам пора отдохнуть от всех нас.

– Пожалуй, – глаза ее наполнились слезами. – Вы с Бетти так помогли нам. Не представляю, как бы я справилась со всем этим сама.

– Управилась бы. Что бы ни случилось, ты всегда умеешь найти выход. И Майкл всегда гордился тем, как хорошо у тебя работает голова.

– Правда? – удивилась она. – Только мне кажется, что слово «гордиться» сюда не подходит.

– Нет. Он и в самом деле всегда гордился тобой. И всегда беспокоился о тебе. – Алан сжал ей руку. – Каждый из нас время от времени нуждается в чьей-то помощи. Если тебе что-то понадобится, мы с Бетти всегда к твоим услугам. Может быть, лучше, если Джошуа побудет у нас некоторое время?

– Я спрошу у него, – она снова посмотрела в ту сторону, где сидел сын. – Меня очень тревожит его состояние.

– А мне показалось, что он уже пришел в себя.

– Слишком спокоен. Он не проронил ни слезинки с тех пор, как ты привез его домой.

– В нашем отделении работает психолог. И если ты считаешь, что ему надо посмотреть Джошуа… – Он замолчал. – Смерть близкого и дорогого человека – всегда травма. Тем более, когда это произошло…

– … прямо у тебя на глазах, – закончила она за Алана. – Надеюсь, что удастся обойтись без психиатра. Но, если я увижу, что Джошуа надо помочь, я тотчас позвоню… – Она запнулась. – Вам удалось выяснить хоть что-нибудь?

– Охранники были более внимательны, чем родители. Они уверяют, что не видели ни одного постороннего человека до начала игры. Если кто-то и подложил бомбу, то он сделал это после того, как все поднялись на трибуны.

– Никаких следов?

– Мы трясем всех, кто имеет отношение к наркотикам и кто мог бы подстроить этот взрыв.

– Есть очевидцы, свидетели взрыва?

– Их оказалось не так уж много.

– А таймер вы нашли? – Кейт даже не осознавала, что собирается задать этот вопрос, пока он сам не сорвался с ее уст.

Он кивнул:

– Очень странная штука.

– А в чем дело? Вы установили, откуда она? Где его сделали?

– Ясно одно, что эту штуку изготовили не у нас. Она завезена из Чехословакии. Как и кем – это еще предстоит выяснять.

У нее было такое ощущение, словно кто-то ударил ее под дых. Скорее всего случайное совпадение. И это не означает, что слова Ноя имеют под собой основание.

– Нам не стоило заговаривать на эту тему. Такое впечатление, что ты вот-вот потеряешь сознание. – Он отвернулся от Кейт. – Сейчас я выпровожу всех, и ты сможешь отдохнуть.

– Спасибо, – ответила она онемевшими губами.

Чехословакия. Но это ровным счетом ничего не значит. Майкл погиб, потому что это было связано с его работой. Это не имеет к ней никакого отношения. Никому в голову не придет убивать ее. Кому она могла встать поперек дороги? Таких людей не существует на свете.

– У нас был трудный день, – Кейт села рядом с Джошуа, бережно подтыкая одеяло со всех сторон. – Ты держался как настоящий солдат. Спасибо тебе.

– Все в порядке, – ответил Джошуа, не открывая глаз. – Наверно, завтра будет легче?

Она кивнула:

– С каждым днем будет становиться немного легче. – Господи, как ей хотелось, чтобы он поверил, что так оно и произойдет. – Я так тоскую по нему. Он был мне очень дорог…

– Ты о ком?

– О твоем дедушке. Он часто повторял, что ничто не исчезает, ничто по-настоящему не уходит из жизни, а возвращается в еще более очищенном виде.

– Почему ты почти никогда не рассказываешь о нем ничего?

– Потому что мне было больно говорить, а не потому, что я забыла про него. Но память о нем всегда со мной. – Она прикоснулась губами ко лбу Джошуа. – Точно так же, как и твой отец всегда будет оставаться с тобой, пока ты будешь помнить о нем.

– Я никогда не забуду его. – Полуотвернувшись и глядя в стенку, Джошуа спросил:

– А почему люди умирают? Это несправедливо.

Что могла сказать ему в ответ Кейт?

– Тем не менее пока от этого никуда не денешься. – Ей и самой было тошно слышать собственные глубокомысленные рассуждения. Можно подумать, это хоть что-то объясняет. Но, быть может, ее бессмысленные слова все-таки как-то помогут сыну пережить потерю.