Айрис Биглхоул – Экспериментальная магия (страница 5)

– Ну конечно! Ты сегодня уже попробовала себя в этой роли, и более того: я знаю, что ты хороша в готовке. Если хочешь, можешь начать прямо с завтрашнего дня. Что скажешь?

Розмари вздохнула – в этот раз с облегчением.

– Чудесно! Спасибо тебе! – Она подскочила с места, чтобы крепко обнять Марджи. – Ты моя спасительница! Не могу представить более приятной работы, чем с тобой.

– А вот и вторая твоя проблема, – покачала головой Марджи.

– В смысле? – Розмари озадаченно нахмурилась. – Какая же?

– Ты, возможно, не готова это услышать.

– О нет. Ты не можешь сказать, что у меня есть проблема, а потом тянуть с ответом. Пожалуйста, скажи мне. В чём моя проблема?

– Долгосрочное мышление, – глубокомысленно изрекла Марджи. – Ты слишком привыкла жить от недели к неделе и не возлагать надежд на будущее.

– Хм, – кивнула Розмари, – не могу не согласиться. Я не могла позволить себе такую роскошь.

– Верно. Но держу пари, это также то, чего ты боишься.

– Наверное, ты права, – протянула Розмари, подперев щёку рукой и оперевшись локтем на стол. За такую непринуждённую позу её бы непременно отчитали родители. – Мне проще не думать о будущем. Потому что, когда я начинаю о нём думать, оно выглядит как большая чёрная дыра, в которой меня поджидают неудачи и неизвестность.

– Оставь этот образ в прошлом, дорогая. – Марджи ласково похлопала Розмари по плечу. – Ты теперь дома, в Миртлвуде. Мы своих не бросаем.

На губах Розмари появилась улыбка.

– Это очень приятно слышать. Спасибо…

– Я говорю правду, не благодари, – буднично ответила Марджи. – Что я хочу сказать, так это что тебе пора задать себе вопрос, как там в стихотворении той поэтессы было: скажите, что вы собираетесь сделать со своей единственной, бурной и прекрасной жизнью?[3]

– Я и так его себе задаю, – простонала Розмари, – и уже не первый год, между прочим. Раньше ставить недостижимую цель казалось просто бессмысленным, а теперь… Ты права. Теперь, когда у меня появилась маленькая возможность её достичь, это просто-напросто страшно.

– Так и есть, дорогая, – настал черёд Марджи вздыхать. – Конечно, осознавать, что у тебя нет выбора, – тяжело, но, имея возможность выбирать, – сделать его бывает гораздо труднее.

– Но не лучше, я бы сказала. Иметь возможность выбора предпочтительнее, чем не иметь над своей жизнью власти.

– Но?.. – подначила её Марджи, и Розмари закрыла лицо ладонями.

– Но я боюсь, что, если я попробую себя в чём-нибудь новом, я всё испорчу, вляпаюсь в ещё большие долги и вернусь к исходной точке. Или что сделаю неправильный выбор и потрачу время совсем не на то, чем должна была бы заниматься. Или… или…

– Я понимаю, милая, – ободрила Марджи. – У тебя очень тяжёлый случай того, что молодёжь нынче называет СУВ – синдрома упущенных возможностей.

– Афина говорила, что молодёжь больше не использует этот термин, потому что он стал понятен старикам, – фыркнула Розмари. – Наверное, у меня скорее СПН.

– СПН?

– Страх потерпеть неудачу. Хотя не уверена, что хоть кто-то использует такую аббревиатуру… Ну да ладно. Это не меняет того, что я боюсь неизвестности.

– Что ж, по крайней мере, одно хорошо.

– Что именно?

– Ты здорова и в безопасности, – заулыбалась Марджи, – у тебя есть Афина, которая, о, я просто уверена, расцветёт в этом городе. Тебя никто не торопит дать ответ прямо сейчас, у тебя есть время подумать. Пока ты можешь расслабиться и спокойно помогать мне в кафе.

– Ты права. – Розмари просияла ответной улыбкой. – Спасибо тебе за всё, Марджи.

– Не стоит, дорогая. Я просто рада, что ты снова дома спустя столько лет, – и с этими словами она встала со своего места, приветствуя вошедшего посетителя. Напевая что-то под нос, Марджи направилась к прилавку, оставив Розмари наедине с её страхами – и надеждами.

5

Время шло. Мистер Спрус снова заснул, и теперь аудиторию заполнял громкий храп. Афина не хотела его беспокоить и, не зная, чем ещё заняться, просто сидела за партой, рассматривая потрескавшийся тёмно-фиолетовый лак на ногтях, пока её грызла тревожность.

Появившиеся на пороге новые одноклассники обнаружили её сидящей с низко опущенной головой.

– Во имя Аида, ты ещё кто? – высоко прозвенел голос одной из вошедших.

Афина встретилась взглядами с незнакомой девушкой. У неё были светлые волосы, собранные в высокий хвост, длинная шея и острый нос. Оглядевшись, Афина поняла, что в данный момент является центром всеобщего внимания.

– Я Афина Торн, – сказала она.

Девушка вытаращила на неё большие голубые глаза.

«Видимо, моя фамилия тут всем известна». Афина с отчётливой ясностью ощутила, как на плечи ложится вес ожиданий, которые та с собой несла.

– Я Берилл Фларгуан, – ледяным тоном представилась одноклассница. – Я из древнего рода ведьм, и я лучшая в классе.

Афина озадаченно нахмурилась:

– Ладно.

– Неважно, что ты из известной семьи, я всё равно лучше, – продолжила Берилл, – и тебе меня не превзойти. – Задрав нос, она развернулась на каблуках и уверенно зашагала к ближайшей к столу мистера Спруса парте.

Афина окинула взглядом одноклассников, чтобы посмотреть, как те отреагировали на выходку Берилл.

«Они ведь не все будут такими же ужасными, правда?»

Тугой узел нервов ослабил сочувствующий взгляд из-под капюшона оверсайз-толстовки. Тем временем в классе раздалась пара смешков со стороны небольшой группы. Задержавшись на них взглядом, Афина так и не смогла понять, смеялись они над ней или над Берилл. У одной из девушек была стрижка пикси и ярко-голубые волосы. Она улыбнулась Афине лёгкой ободряющей улыбкой. Парень рядом с ней, один из тех, кто смеялся, мог похвастаться высоким ростом и копной густых чёрных волос. Как бы Афине хотелось знать, о чём они все думают. Но в голове стоял только белый шум, она не слышала чётких мыслей, впрочем, как и всегда, когда находилась в компании.

Афина выругалась про себя: её способности были в буквальном смысле головной болью, а не преимуществом. Как было бы славно, если бы она могла как-то отточить их, чтобы чётко улавливать конкретные мысли окружающих. Она сделала мысленную пометку спросить об этом Финнигана.

В аудиторию зашёл смуглый худощавый парень с тёмно-рыжими волосами. Его взгляд остановился на мистере Спрусе.

– О-о, – в его голосе слышались нотки озорства, – глядите-ка, кто снова спит.

– Феликс, нет, – предостерегающе прошипела девушка с голубыми волосами, – что бы ты ни задумал – не делай этого.

– Да ладно, от простеньких чар худа не будет, – беспечно ответил тот и вытащил из кармана маленький светящийся голубым шарик. Феликс тихонько положил его на стол прямо перед спящим мистером Спрусом.

Афина огляделась, с тревогой гадая, что происходит. Все взгляды были прикованы к Феликсу, который наклонился, чтобы прошептать что-то над шариком, а затем сделал два больших шага назад. От его слов шарик зажужжал и зашипел. Из него повалил голубой дым, заполнив пространство над столом, и мистер Спрус с оглушительным чихом вскочил на ноги.

– А! Тревога! Тревога! – вскрикнул он.

Одноклассники разразились смехом и аплодисментами – не участвовали в этом только голубоволосая девушка и соседствующая с Афиной загадочная личность в толстовке, вероятно, не считавшие этот розыгрыш невинным и забавным.

– Феликс! – вскрикнул мистер Спрус. – Я так понимаю, это твоих рук дело.

– Признаю, виновен. – В глазах Феликса плясали лукавые огоньки.

Афина вздохнула с облегчением: по крайней мере, мистер Спрус не пострадал.

– О, новенькая? – Феликс с важным видом продефилировал к ней и опустился на соседний стул. – Свежая кровь, ну кто бы мог подумать.

Почувствовав лёгкую дурноту, Афина побледнела и потупила взгляд, снова уставившись на свои руки.

– К порядку! К порядку! – призвал мистер Спрус.

– Учитель, мы же не в суде, – беззаботно сказал Феликс.

– Феликс, мне что, снова оставить тебя после уроков?

– Попробуйте. Но останусь ли я, чтобы вы могли назначить мне наказание?..

– Что ж, – в тоне мистера Спруса зазвучали властные нотки, – тогда передам тебя в руки миз Твигг.

По аудитории прошла волна шепотков.

– Не надо! – Феликс тут же выпрямил спину и покорно сложил перед собой руки. – Я буду хорошо себя вести. Честно.

Оставалось гадать, придуривался Феликс или нет, но Афина рассудила, что он был довольно искренен. По голосу казалось, что он действительно боится этой миниатюрной женщины.