Айрин Лакс – Ты – мое искушение (страница 3)
– Зачем вы сюда приехали?!
– Твой отец меня попросил приглядеть за тобой, – с гордостью ответил солдафон.
– Почему именно тебя? Что, других кандидатов не нашлось?
Я внезапно перехожу на «ты». Очевидно, от злости на папу, который не соизволил мне при последнем разговоре поведать о том, что приставит ко мне этого Кинг-Конга.
– Я – лучший!
– Такой бугай, и будешь нянчиться со мной? – презрительно фыркаю. – Быстро надоест!
– Не нянчиться, – возражает. – Воспитывать. Я посмотрел…
Темирхан красноречиво обводит рукой загаженный холл моего дома.
Я краснею от стыда. Не я тут все перевернула и заплевала, но я – хозяйка, так что мне стыдно за устроенный здесь срачельник!
– У тебя есть пробелы в воспитании. Я их устраню.
Устранит?! Пробелы в воспитании?! У меня? Однако сам… сам разгуливает передо мной в одних трусах, демонстрируя упругий зад.
Воспитывать он меня собрался. Поезд уже уехал. Давным-давно!
Обычно я не возмущаюсь рьяно, но отца часто не было дома, моим воспитанием занимались няньки. Когда папа появлялся, он предпочитал проводить со мной время весело, а не шпынять меня по пустякам. Не было нужды…
Да я и сама не хотела устраивать папе проблемы. Но если дело пошло так, как сейчас, то я могу и показать характер!
Я устрою этому громиле сладкую жизнь! Могу поспорить, что он сдастся уже через неделю.
– Итак… Первое. Уборка. Чтобы к завтрашнему утру весь дом блестел, как у кота… – начинает Темирхан командным басом.
– А как же твои солдаты? – нагло перебиваю я. – Папа говорил, что у тебя рота или взвод… Группа солдат. Какие-то подчиненные, за которыми нужно следить и раздавать приказы.
Лицо Темирхана приобретает жестокое, непроницаемое выражение.
– Я давно оставил военную службу. Теперь буду заниматься только тобой.
Что-что? С какой такой великой радости… он будет заниматься мной?!
– Я против!
– Пережуй и проглоти свое «против»! Отныне в этом доме я устанавливаю правила.
Ну и заявление! Я роняю челюсть на пол от таких слов. Пребываю в шоке от услышанного.
Да соберись же ты! Тряпка…
По дому твоего отца разгуливает двухметровый мужлан и читает нотации. А я… А я что?! Ничего. Просто пялюсь на него, пребывая в шоке.
Но надо показать характер. После смерти отца дом и все его имущество перешло ко мне по наследству. Значит, никто мне не указ.
– Эй, дядя, а ты не офигел?! Это мой дом! Я – совершеннолетняя и…
Он оказывается рядом, проносясь по комнате, словно тайфун. Горячая ладонь накрывает мой рот.
Темные, бездонные глаза, полные огня, оказываются напротив моих.
Он – друг моего отца.
Почти вдвое старше меня. Вдвое больше. В десять раз сильнее. Настоящий громила. Великан!
Сейчас эта груда мышц нависает надо мной, и я чувствую себя совсем крошечной. Просто пылинка по сравнению с ним!
Он мнет мои губы жестко и властно.
– Молоко на губах не обсохло, малявка. Я – твой опекун.
Какого черта?!
– Да-а-а-а, – тянет довольно.
В его темных глазах пляшет веселье. Он не таясь разглядывает меня, как будто лакомство. Примеряется, с какого бока откусить, что ли! Я пытаюсь пнуть его ногой в коленную чашечку.
Бум. Как будто стену пнула! Ничего ему не случилось. Стоит и не шелохнется.
– Поменьше ногами дрыгай, не то свяжу, через колено перекину, спущу твои штаны и всыплю…
Говорит хриплым голосом, обдавая меня жарким взглядом, как будто кипятком.
Мамочки… Он не шутит! Точно не шутит. Возьмет и всыплет мне. От такого грубияна всего можно ожидать.
– Какой еще опекун? – спрашиваю спокойнее.
– Невнимательно читала завещание, коза тощая? Я – твой опекун. До двадцати одного года.
Столбенею на месте. Папа! Как ты мог так поступить с единственной дочкой?!
– Кошмар… – стону в полголоса, уточняя. – И что ты будешь делать?
– Контролировать твою жизнь. Воспитывать. Нравится тебе это или нет.
Не верю… Как такое может быть?!
Но грубиян продолжает:
– Ты ни копейки не сможешь потратить без моего разрешения.
Он снова придвигается вплотную, поглаживая мои губы большим пальцем.
– Ну что, будешь послушной или мне тебя наказать?
Глава 3
Мелкая засранка…
Такая мелкая, что в пупок мне дышит! Но смотрит так, словно хочет убить. Воткнуть клинок, провернуть его несколько раз, потом подсечь сухожилия и…
Стоп, Хан. Тебя понесло не в ту степь.
По твоему описанию действовал бы противник в рукопашном бою. Противник, а не мелкая и взбалмошная дочь старого, армейского друга.
Хотя смотрит она так, словно хочет меня убить.
Она точно адекватная? Где ее характеристики? Где личное дело, в конце концов, с пройденным медосмотром и справками от нарколога и психолога?!
Надо будет этим заняться.
Потому что после увольнения заняться мне нечем.
Моих парней нет. Не о ком больше заботиться. Думал, хана мне. Больше ни на что не гожусь. Дерьмовый командир, который посмел выжить в то время, как его парни полегли. Последний умер у меня на руках, когда вертушка уже взлетела…
До сих пор помню его стеклянные глаза.
Оставить военную службу было моим решением. Напоследок меня еще и героем назвали, повесив соответствующую медаль на грудь ко всем остальным. Герой! Кто?! Я?.. Я должен был там сдохнуть, со своими парнями, а меня медалями награждают!
Так стремно. Так стыдно!
Подохнуть – самый лучший выход.