Айрин Лакс – Твоя по контракту (страница 20)

Я скрестила руки под грудью, отгораживаясь от внимания Покровского хотя бы так. Но моя напряженная поза и скрещенные руки были слабым щитом перед пристальным взглядом мужчины. Он пристально разглядывал меня, словно решал сложное уравнение, которое никак не поддавалось его острому уму.

– Ты бледная. Тебе надо что-то поесть, – сказал Покровский после длительной паузы.

– У меня нет аппетита.

– От токсикоза?

– От вида тебя напротив, – наобум ответила я, чувствуя себя нехорошо.

На меня опять волнами накатывала волнами слабость и возникла легкая тошнота.

– Я могу сесть рядом.

– Нет! Не надо…

Мое возражение оказалось запоздалым. Покровский мгновенно пересел, заняв место на диване рядом со мной.

– Так лучше? Не надо смотреть на мое лицо. Можешь разглядывать помещение… – сообщил он, закидывая руку на спинку дивана.

Я хотела отодвинуться от него. Но он сильным нажатием заставил меня усидеть на месте.

– Не шарахайся, Алена. Я не накинусь на тебя в людном месте.

– А в безлюдном?

– В твоих глазах у меня репутация плохого парня, да?

– Репутация морального урода. Это совсем другое, – ответила и после подумала, что дерзить мужчине – не самый безопасный вариант.

– Ладно. Я знаю, о чем ты подумала. Я не откушу тебе язык и не наброшусь с ответными оскорблениями. Но и обратно не пересяду.

– Тогда хотя бы не прижимайся. Меня от тебя знобит.

Покровский не отреагировал на шпильку, выбрал блюда из меню на свой вкус. Через несколько минут официант поставил перед ним кофе, передо мной – гранатовый сок.

– Кофе тебе нельзя, – пояснил Покровский.

Он аккуратно отпивал кофе из своей крохотной чашки и бережено ставил фарфор на блюдце. Медлительность и собранность его движений завораживали. Как можно быть таким привлекательным внешне и черным изнутри?

– Не попробуешь сок? – предложил Покровский, протягивая бокал.

Я принялась пить. Каким-то образом я получила именно то, что хотела – сок вяжущий и насыщенный, с кислинкой. Тошнота отступила после нескольких глотков. Шум в голове прояснился и стало легче дышать.

– Полегчало?

– Давай ты не будешь изображать внимательность и беспокойство моим состоянием?

– Думаешь, что это напускное? Зря.

– Ближе к делу. Кажется, ты хотел рассыпаться в бисере извинений, рассказывая, что ты ни в чем не виноват.

Я нарочно говорила резко и старалась уколоть Покровского. Уязвить хотя бы словами. Понимала, что моя язвительность – это булавочные уколы против разящего наповал броска копья. Но все равно ощетинивалась. Это немногое, что у меня осталось.

– Покровский. Не задерживай меня. Мне по твоей вине теперь придется как-то решать одну проблему. Я мечтаю избавиться от нее как можно скорее.

– Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. В бисер рассыпаться не стану. Все мои извинения ты воспримешь в штыки.

– Должна реагировать иначе? Ты мне неприятен.

Мужчина успокаивающим жестом накрыл ладонь.

– Ты беременна. От меня. Нравится тебе это или нет. Не перебивай! – попросил он. – Я хочу, чтобы ты оставила этого ребенка.

Глава 11

Что? Он хочет, чтобы я оставила нежеланного ребенка? Ребенка, зачатого после изнасилования? Он в своем уме?!

– Нет! Ни за что!

– То же самое я тебе скажу на твои попытки сделать аборт: «Ни за что!»

– Ты не имеешь права!

– Это не только твой ребенок. Но и мой тоже. Как отец, я заявляю, нет.

– Ты не отец. Ты насильник! – произнесла, избегая смотреть в глаза Покровскому, чтобы он не кромсал мою волю своим ледяным взглядом.

– Ребенок мой. Ты его оставишь. Точка.

– Нет! Спустись с планеты небожителей, Покровский. Ты не бог.

– Не бог. Увы, не бог. Но кое-что могу и кое-что знаю, – усмехнулся мужчина. – И давай перейдем на общение по имени?

– Нет. Нет. Нет. На все твои предложения.

Подошел официант, разместив на столе тарелки с замысловатыми салатами и пару закусок.

– Приятного аппетита, – пожелал мне Покровский, принимаясь за еду. – Здесь неплохо кормят, попробуй. Это не предложение, Алена. Ты поешь. Потому что ходить голодной во время беременности – не есть хорошо. А я хочу, чтобы ты выносила для меня здорового и крепкого малыша.

– Я не стол заказов. Этот цирк мне надоел!

Я попыталась встать, но мужчина дернул меня на себя, усаживая на колени. Сжал замком крупные ладони на талии.

– Я хочу поговорить мирным путем. Но могу и по-другому, – холодным тоном пообещал Арсений.

Я знала, что он может выполнить угрозу. На стороне Покровского – сила и мощный рычаг давления в виде денег и положения в обществе. У меня не было ничего, что я могла противопоставить ему. Я обреченно замерла.

– Вот и хорошо, – прошептал Покровский, зарываясь носом в волосы на затылке. – Ты вкусно пахнешь, Алена. Даже без дорогого парфюма.

– Я хочу пересесть обратно на диван.

– Обещаешь себя хорошо вести? – переместил ладонь на живот, погладив его. – Нервы вредят малышам. Не вреди моему ребенку, Алена.

– Я выслушаю тебя. Не могу пообещать, что соглашусь, – ответила дрожащим голосом.

– Честно. Еще один твой плюс.

Покровский позволил соскользнуть с его колен и оттолкнул тарелку в сторону.

– Черт. Ты так дрожишь и смотришь на меня, как на зверя, что аппетит пропал.

– Извини, что испортила тебе аппетит, – я пила сок мелкими глотками. – Можешь не говорить мне ничего в ответ. Я не жду от тебя извинений за то, что ты испортил мне жизнь.

Покровский сжал челюсти, прожигая меня насквозь взглядом. Мне казалось, он был близок к тому, чтобы возненавидеть меня по-настоящему. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не грубить и не давить мощным тараном, которым привык действовать.

Я ждала, что он скажет, но снова дал знать о себе его телефон.

– Да. Приехал? Пусть ждет. Я завтракаю. Нет. Я не знаю, когда приеду. Если я говорю, что у меня серьезное дело, значит, так оно и есть… Какое? – Покровский вскочил, сжимая телефон. – А отчет тебе не написать? Кровью на десяти листах? Нет? Послушай, Вань, не хуй дергать меня за веревочки и контролировать каждый мой шаг.

Покровский сбросил вызов и швырнул телефон на стол, яростно сдернул пиджак, подкатывая рукава рубашки.

Краем глаза я отметила сухие, жилистые руки с тонкими светло-золотистыми волосками.

– Можешь смотреть спокойно, я не сожру тебя за это живьем, – резко сказал он, заметив мои осторожные взгляды исподтишка.

С размаху мужчины сел на диван и дернул за узел галстука.

– Помоги, а?