Айрин Лакс – Тайный сын миллиардера (страница 11)
— Агни… Хорошо, я больше не буду настаивать на карьере модели. Сегодня мы пойдем с ней… в цирк и аквапарк, на каруселях покатаемся.
— Вот так сразу все в один день? Умотать ребенка хочешь? Нет, Адель! — решительно ответил. — У тебя съемки шоу? Отлично, собирай чемоданы и отбывай на съемки. Бусинка привыкла, что тебя часто не бывает дома. Сначала ты отбудешь на съемки, за это время я придумаю, как объяснить твое отсутствие…
— Ты хочешь вычеркнуть меня из жизни дочери?! Из жизни семьи?! Хочешь разрушить все, что я построила таким трудом за эти годы?!
— Все наработанные тобой регалии и связи, приобретенные за несколько лет, останутся при тебе. Пользуйся ими во благо и строй карьеру на TV. Кажется, ты хвасталась, что тебя любят камеры. Вот и займись.
— Но я…
— Чемоданы сами себя не уложат, Адель. Ты сама вступила в этот дом на условиях, которые я выдвинул. Так? Так… Дочь останется со мной. Откровенно говоря, она тебя даже просто мамой не называет. Мама Адель! — усмехнулся. — Все, иди, тебя ждет шоу.
— Какой ты жестокий! — возмутилась. — Ты играешь людьми. И я искренне желаю, чтобы кто-то поиграл с тобой! — убежала в слезах, громко рыдая. — Пусть тебе все вернется в сто раз хуже!
Глава 8
Кирилл Крестовский
Минуту постояв, я вышел на улицу и вдохнул полной грудью воздух — еще теплый, но пахнущий уже по-осеннему: с запахом опавшей листвы и обещанием надвигающихся холодов. Достал телефон, набрал номер Василисы.
Пошли гудки. Василиса не торопилась отвечать. Я стиснул зубы, чтобы не материться вслух.
Василиса всегда была для меня недосягаемой, на особенной высоте. Казалось бы, разница в социальном статусе была очевидной, но Василиса всегда смотрела на меня по-особенному, и иногда я начинал чувствовать себя намного ниже ее. Особенно сейчас. Когда у нее есть все, и самое главное, мой сын.
Да что же я папаша такой?! Двое детей настрогал! Двоих! И ни у одного ребенка не видел ни первых шагов, ни зубиков… Ни первого слова не слышал.
«Двое детей, Кир Саныч!» — сказал себе.
С третьим — все будет иначе. Хочу третьего. От Василисы! Хочу, чтобы она родила мне карапуза — горластого, розовощекого… Неважно, девочка или мальчик, я хочу от нее малыша. По венам разлился огонь. Процесс зачатия должен быть весьма приятен. Не ради этого ли все и затевалось? Нет! Не только…
— Алло.
Короткое слово прозвучало так неожиданно! Я едва не поперхнулся воздухом в своих легких. Он встал комом и не желал проходить дальше.
— Кирилл Александрович, ты будешь молчать? Или изволишь сообщить причину звонка? — раздался требовательный, звонкий голос Василисы с небольшой колкостью.
— Привет. Утро доброе, — отозвался хриплым голосом. — Как спалось?
— Что? Я не думаю, что мы настолько близки, чтобы обсуждать подобное. Тебе, наверняка спалось очень удобно в обществе какой-нибудь красотки? Или, может быть, даже двух?
— Ты одна?
— Что ты хочешь, Кирилл? — вздохнула и прямо спросила. — Моего сына? Ты его не получишь. Ни за что.
— Но я его отец! — произнес напористо и вынудил себя сбавить обороты. — Послушай, я начал дурно, признаю. Просто, когда я увидел тебя, все перемкнуло, погорячился. Давай встретимся? Поговорим. Мы же взрослые, — добавил.
Но совсем неуверенно. Рядом с ней я не чувствовал себя мужчиной, который перешагнул отметку в сорок. Казалось, мне лет двадцать, и я косячу жутко, и меня несет, несет, как Остапа, без остановки…
— Взрослые, — повторила с иронией. — Кирилл, у тебя — своя жизнь, у меня — своя. Точка.
— Какая точка, Вась? Здесь, блин, многоточие длиной с Китайскую стену.
— Есть в тебе кое-что длиной с Китайскую стену, Кирилл, и это твое…
— Желание.
— Эго.
— Но и желание.
Кажется, мне удалось немного смутить ее. Я приободрился и собирался осторожно продвигаться в направлении телефонного флирта, как вдруг услышал голос на заднем фоне.
— Мама, я одного гаврика найти не могу! — голос Мирослава.
— Кирилл, мне пора.
— Постой-постой…
Господи, как мне хотелось оказаться рядом в тот самый момент. Кто такой гаврик? О ком говорил сын? Я ничего о нем не знал, совсем ничего, но мне хотелось узнать. Увидеть! Почувствовать…
— Нет, Кирилл Александрович, мне пора.
— А кто такой гаврик? Кого потерял Мирослав? Скажи! Я куплю…
— Купишь? — усмехнулась. — Есть то, чего даже за твои деньги никогда не купишь. Совесть, например, которой у тебя нет. Всего доброго, Кирилл.
— Мама, он насовсем затерялся! Самый красивый! — требовал внимания Мирослав.
— Мир, подожди секунду. У мамы очень важный телефонный разговор! — строго добавила Василиса.
От ее интонаций я аж по струнке вытянулся. Весь! В районе ширинки — особенно!
— Посмотри под подушкой, Мир, — посоветовала Василиса, а потом снова обратилась ко мне. — Не звони больше.
— Я буду звонить.
— Тогда я стану игнорировать звонки и сообщения. Прямо сейчас заброшу твой номер в черный список, — пообещала.
— Я с другого номера позвоню.
— Тогда я не буду отвечать на звонки с незнакомых номеров. Или еще лучше, переадресую их жениху.
Я едва устоял на ногах.
— Что? Жениху?! Тому… старику?!
— Мужчине, который был рядом со мной в самый трудный момент моей жизни и дал мне многое? Мужчине, который помог мне стать лучше и увереннее в себе, добиться высот? Тому, кто поддерживал меня все эти годы? Да, именно ему — мужчине с большой буквы я и переадресую все твои звонки и предъявы! Всего хорошего. Благополучия и семейного счастья, Кирилл Александрович! — подразнила напоследок.
Гудки.
Я затрясся от гнева и перезвонил — дозвониться не смог.
Жених?!
Черт побери, надо поторопить моего частного сыщика! Пока он ищет, Василису замуж утащат!
Василиса
— Ты сегодня очень напряженная, — произнес Стефан, внимательно посмотрев на меня. — И молчаливая. Даже музыку не выбираешь, — усмехнулся.
— Немного переживаю, как Мирослав поладил с няней. Иногда он показывает свой характер. — ответила с натянутой улыбкой, посмотрев на телефон, словно телефон мог подсказать, как Миру приходится в обществе няни.
Первую няню он отверг категорически! От второй няни мой сын скривился. Лишь третью, отдаленно напоминающую подругу Ярославу чертами лица, он одобрил сдержанным кивком.
К большой чести босса, Стефан не торопил меня и терпеливо сносил капризы Мирослава. Хоть сын пообещал больше не шкодничать в доме Стефана, но за два дня, проведенных в стенах дома, успел несколько раз накалить обстановку до такой степени, что захотелось шлепнуть раскапризничавшегося негодника по попе.
Я с трудом сдержалась, честное слово! В наказание отобрала у строптивого мальчишки всех его гавриков. Я пообещала, что за выходки Мира будут отвечать его любимые игрушки и будут долго-долго находиться в той самой пыльной кладовке без света, которой Миру пригрозил Стефан.
Мирослав не злой мальчишка, но очень строптивый и упрямый, однако с добрым сердцем. Свое наказание он бы еще стерпел стоически и упрямо! Однако сын не захотел, чтобы гаврикам было плохо! Поэтому сын присмирел и больше не ерничал в присутствии Стефана, не канючил, даже на совместных прогулках вел себя более чем прилично, только смотрел тоскливо и недовольно поджимал губы, когда Стефан немного забывался и все же позволял себе совсем не дружеские объятия и частые поцелуи то в щеку, то катастрофически близко к моим губам.
Я, конечно, одергивала мужчину, но злиться на него не могла. Стефан хотел приударить за мной и пытался ухаживать. Он постоянно вился рядом, не давал забывать о себе и не позволял другим мужчинам оказывать мне знаки внимания.
Стефан мгновенно давал понять, что я несвободна, делая это с завидным спокойствием, уверенностью в себе, и в то же время ревниво пресекая даже легкие намеки посторонних мужчин на флирт со мной. Еще не жена, даже не невеста, но уже словно окольцована. Именно так я чувствовала себя в обществе Стефана.
— Все хорошо, Василиса. Если хочешь, я позвоню нянечке и в четвертый раз за прошедшие полтора часа уточню, как ведет себя Мирослав.
Стефан умел подчеркивать нюансы ненавязчиво, но в то же время заостряя внимание. Сейчас он намекнул, что я трясусь чрезмерно!