Айрин Лакс – Развод. Сегодня я танцую! (страница 16)
А на деле пришли на его гендер-пати…
С любовницей.
Воркуют и вручают ей дорогие подарки.
Минус несколько людей в моем окружении.
Как же долго тянется время…
И вот — финальный момент.
ТОРТ!
Который должен раскрыть тайну будущего пола ребенка.
Трехэтажный торт.
Внутри полость для коробки с сюрпризом.
Коробку опускают в последний момент.
Задумка такова, что Матильда должна разрезать торт и потянуть за бантик.
Коробка распахнется.
Вверх полетят голуби, окрашенные в голубой или розовый цвет, в зависимости от пола ребенка.
Но нет, мой дорогой крысюк Якоб и его крысильда-Матильда, реальность будет совсем другая.
Итак, погасили свет.
Готовность НОМЕР ОДИН!
Я толкаю тележку перед собой.
До самых дверей и замираю: появляться раньше времени нельзя!
Овации.
Вперед выходит Матильда, держа за руку Якоба.
— Разрежем вместе, любимый? — воркует.
Начинают резать.
Свет автоматически зажжется, когда потянут бантик.
— РААААЗ! ДВААААА! ТРИИИИИИ! — кричат гости.
Матильда нежно улыбается Ратину, вместе они тянут за специальный бантик.
БАХ!
Свет зажигается и вдруг…
ВИЗГИ!
ПИСКИ…
— Уберите их! УБЕРИТЕ! КРЫСЫ! АААААА! УБЕРИ ЕЕ С МЕНЯ! ЯКОБ, ОНА ГРЫЗЕТ МОИ ВОЛОСЫ… ОНА УКУСИЛА МЕНЯ ЗА УХО!!!!
Я выхожу из своего укрытия.
В зале — хаос.
ЕЩЕ БЫ!
Когда открылась коробка, оттуда вылетели не крашеные голуби, нет…
Оттуда хлынули серые крысы!
Целая коробка крыс, две из которых забрались на Матильду.
Одна грызет ее прическу, вторая ползает с одного плеча на другое.
Матильда бьется в истерике и визжит.
Гости бросились врассыпную!
Некоторые залезли на стол, давя ногами приборы и тарелки с едой.
— Якоб!
— Якоб боится крыс, — говорю я громко.
Перекрикивая весь этот хаос.
У меня — микрофон.
Все смотрят на меня.
Якоб реально посерел и застыл от ужаса, не дышит.
Смотрит, как загипнотизированный, на самую толстую крысу, которая нагло ест торт прямиком с его ножа.
— Так странно, правда? Боится крыс, а сам решил поступить, как крыса, чтобы бросить своих детей и не делиться имуществом, не платить алименты! Ты — крыса, Якоб! И я поздравляю тебя с тем…
Подхожу ближе.
Смотрю прямо в его глаза.
— Поздравляю с тем, что ты променял семью на жалкую профурсетку, которая даже не беременна от тебя.
— Чтоооо? — взвизгивает она. — Якоб, это же твоя жена! Не верь ей! Не верь! Эта наглая, старая сука лжет, я же показывала тебе анализы, снимки…
Я отмахиваюсь от нее: мразина, таких, как она, вообще нельзя допускать к преподаванию у детей.
— А был ли ты сам, Якоб, на приеме? Нет, наверное… Ты же так сильно занят, а она тебя убедила, что это не мужское дело, что ей стеснительная… Стеснительная давалка и скромная крысильда. Это нонсенс, Якоб!
Он отмирает и бросает нож, потом забирается на стул, с ногами, и трясется.
— Женя? Ты? Ты… откуда? Как? Ты что-то напутала… Ты…
— Хватит, Якобы. Оглянись! Ваша гендер-пати удалась на славу. Тут и никаких обследований не нужно. Все и так ясно. Кругом… — смотрю на так называемых «друзей». — Одни крысы.
— Женя! Ты… Ты…
— Она не беременна, Якоб. Номер с беременностью был разыгран, чтобы ты скорее расстелился на развод. Поймать мужика на пузо — проверенный метод. Она же подгоняла тебя, скорее-скорее, не так ли? Ты и начал суетиться, а на деле… На деле она планировала тебе позднее скормить байку про поздний выкидыш, про послеродовую депрессию. Выдоила бы из тебя больше денег и бросила.
Матильда, она же наглая девка, вылезшая из провинции, визжит, как хабалка базарная:
— Якоб, она все врет! Не верь ей….
— Самое время разыграть выкидыш, — подсказываю я, практически в один миг с тем, как она складывается пополам:
— Ааа… Боли… Мой живот! У меня спазмы…
— На счастье, можно вызвать скорую. Сделаю-ка я это прямо сейчас, — усмехаюсь, смотря на посеревшего Ратина. — И будь рядом, Якоб. Хотя бы один раз. Будь рядом… До самого конца.