Айрин Лакс – Развод. С вещами на выход! - Айрин Лакс (страница 2)
Я пячусь назад, едва дыша, как вдруг.… мне на плечо ложится крепкая мужская ладонь, и чей-то бас интересуется:
— Вы что-то здесь забыли?!
Меня.… обнаружили!
Глава 2
Разумеется, я сразу же мечусь в сторону.
Пальцы на плече сжимаются сильнее, превратившись в тиски.
— Стоять! Воровка, что ли?! — голосит чересчур ретивый охранник.
Кое-как извернувшись, я бросаю в него коробкой с подарком — там увесистая бронзовая фигурка быка. Бык — символ настойчивости и стремления, воли к победе.
Я думала, что это как раз в характере моего мужа — воля к победе, а продавец заверил, что если загадать желание и потереть яйца быку, то желание обязательно исполнится.
Но сейчас коробка летит в лицо охраннику, а я со всей скорости бегу прочь.
За мной — голоса.
Охранник. Глория.… Ещё кто-то кричит…
Топот ног.
— Плохая… Плохая была идея! — шепчу на бегу.
К лифту? Нет.… Лифт ползет вверх, ждать его нет смысла.
Я бросаюсь к лестнице и быстро-быстро бегу вниз по ступенькам.
Выбегу через черный выход, скроюсь незамеченной через дворы и растворюсь на многолюдной улице среди толпы, гуляющей в канун приближающегося Нового Года….
До выхода осталось совсем немного.
Я почти успела!
Пальцы схватились за ручку двери, я даже успела потянуть её на себя, ощутить прохладу зимнего вечера, но вдруг….
Кто-то резко и жестко рванул меня назад.
Потянул за капюшон куртки, ворот врезался в горло.
— Стой, сука! — голос…
Когда любимый, желанный, но сейчас.… Ставший моим личным кошмаром, сулящим ад.
Меня резко дергает назад.
Я падаю, больно приложившись затылком о пол и вижу, как в лицо летит жесткая подошва большого ботинка.
***
Когда я просыпаюсь и прихожу в себя, промежутками в голове навязчиво вьются строки песни, которую я слышала ещё девчонкой:
Небо уронит ночь на ладони!
Нас не догонят! Нас не догонят!
Вот только меня… догнали.
И жестко приземлили!
Запихнули в клинику.
Я провалялась в больнице две с лишним, почти три недели.
За это время меня посещал только персонал клиники.
Ставили капельницы, разговаривали мягкими, добрыми голосами и смотрели сочувственно.
Но после их визитов меня со страшной силой тянуло в сон, и я плохо помнила, что было потом, в паузах между снами.
Я пошла на поправку…
Не сразу, но пошла.
А когда меня выписали, то выписали прямиком.… на развод.
Оказывается, заявление уже было подано, через госуслуги, и я даже его якобы приняла!
А так как мой муженек подсуетился обобрать меня до нитки, то делить нам ничего не пришлось.
Никаких имущественных претензий.
Детей у нас тоже не было…
Из того, что можно было бы разделить — только мои цветы в горшках, которые Илья выставил на мороз, и они замерзли.
И вот она я — рассматриваю свое бледное отражение в зеркале холла.
Растерянная, едва держащаяся на ногах, с одной маленькой сумкой в руках.
Я пыталась зайти в дом, в нашу квартиру: меня не пустили дальше порога.
Охранник всучил мне сумку и грозно указал на дверь.
— С вещами на выход. Распоряжение господина Каретина.
Ах, господин.…
Как высоко взлетел!
Как ловко все провернул…
— Каретин! — завопила я на весь холл. — Ты — подлец, мерзавец! Ублюдок!
Меня выперли.
Я решила не сдаваться и навестить муженька на работе.
Но двери для меня были закрыты и не было… никого из прежнего персонала.
Никого из старой гвардии, оставшейся со времен, когда фирма перешла мне в руки.
Слишком поздно я поняла, почему первым делом Илья начал менять персонал.
Он взял новеньких.
Всех.
От уборщицы до помощницы.
От швейцара до заместителя!
Теперь это были его люди, его армия… Его подданные, которых он взял с нуля, обучил, возвысил…