Айрин Лакс – Пышка. Скандал для миллиардера (страница 9)
Он демонстративно смотрит вниз, на свою эрекцию, натягивающую шорты, и усмехается.
— Это бред! — выпаливаю я. — Никому нет дела до размера вашего… писюна!
— Писюном мой болт еще никто не называл!
— Как одно дурацкое видео могло принести убытки, как?! — выкрикиваю из последних сил.
Он признается отрывисто, будто выдавливая из себя слова.
— Это идиотское видео включил на сделке мой давний неприятель, Мамедов С которым я держал бизнес-отношения, но всегда начеку, чтобы не надурил. Он высмеял меня при всех! Акционеры, партнеры, совет директоров. А я ответил. Четко. Как отвечают мужчины. Дал в челюсть!
— И что?
— В ответ — судебные иски и дело о нанесении телесных повреждений. Я ему скулу сломал. И нос. И ребро вроде тоже, — задумался. — Одно? Нет, два. Или три!
Такое чувство, будто этот Хасанов не один удар нанес, а не меньше десятка.
С цепи сорвался бугай и изматерил своего противника.
Я сглатываю.
— Но в этом не я виновата. Это ваша несдержанность. Вы сами руки распустили. Вам бы на курс управления гневом, а не предъявлять деревенской бабе!
— Да-да, — он наклоняется, почти касаясь губами моих губ. — И сейчас ты эту несдержанность в себя примешь. До самых яиц!
— Я не хочу!
— Врешь, — он проводит рукой между моих ног, и я вздрагиваю, потому что там все пульсирует. — Врешь, Леся. Твое тело хочет, а разум мы уговорим.
Он входит пальцами резко, без предупреждения, всаживая на всю длину. Я вскрикиваю и вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть.
Ноги не держат.
Перед глазами плывут пятна.
— Вот так, — выдыхает он, начиная двигать пальцами в четком ритме. — Вот так, сладкая. Привыкай. Сейчас растяну твою дырочку под болт…
Глава 8
Олеся
Нужно что-то делать. Немедленно.
Мысли заметались в голове, как угорелые.
Кажется, я поняла, у миллиардера Хасанова фляга посвистывает.
Он живет в полной вседозволенности и считает, что ему можно — все!
Захотел — потребовал заселения.
Захотел — прижал хозяйку в душе…
Захотел и… вот-вот член всадит!
И до чего красивый, гад, низ живота ноет от предвкушения, от его наглых, дерзких, но таких умелых пальцев.
Но нельзя. Нельзя так! Я же не вещь, не игрушка, не способ отработки морального ущерба!
— Хорошо, — выдыхаю я, пытаясь выровнять дыхание. — Я согласна.
Он замирает. Смотрит подозрительно.
— На что согласна?
В голове мелькнула идея.
Опасная, но… Как-то надо выбираться!
— На видео. На извинения. Но я все сама сделаю.
— Сама?! — он нависает надо мной, как грозная скала, как туча перед грозой.
Роняет ладони по обе стороны от меня.
В его глазах недоверие и насмешка.
— Да, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Сама запишу. Сама скажу все, что нужно. Только не мешайте. И руки... — я сглатываю, — руки за голову.
Пауза. Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом вдруг усмехается и медленно, очень медленно, поднимает руки и закладывает их за голову.
— Смотри, какая командирша, — хмыкает он. — Давай, удиви меня.
Я опускаюсь на колени.
Вода все еще капает с волос, стекает по лицу, по груди. Я стою перед ним на коленях, и это унизительно. Или нет? Я сама выбрала эту позицию.
— А говорила — не такая, — тянет он довольно, глядя на меня сверху вниз.
Его член под мокрыми шортами кажется еще больше!
— Я знал, что тебе мой болт понравится. Слюнки сразу пустила...
Фу, какой пошлый!
Я опустилась на колени совсем не для того, о чем он подумал.
Резко, со всей силы, я дергаю вниз шорты, бодаю его головой в солнечное сплетение.
Он сипло выдыхает, а я толкаю его изо всех сил!
Кавказец обалдел. Я вижу это по расширенным глазам за долю секунды до того, как он начинает падать.
Миллиардер Хасанов летит назад — красиво, почти кинематографично, раскинув руки. Его спина встречается с ограждением грядок, с теми самыми деревянными бортиками, которые я собственноручно сколачивала прошлой весной.
Доски жалобно скрипят.
Миллиардер врезается в них, теряет равновесие и заваливается прямо в грядки с тыквами!
Спину, наверное, стесал прилично.
Но мне не до жалости.
Я выскакиваю, хватаю полотенце, которое болтается на гвозде.
Вещи! Где мои вещи?!
Вспоминаю, что оставила чистое белье на лавке у входа в душ. Хватаю все в охапку — трусы, халат.
Даже не одеваясь, на ходу натягиваю халат на мокрое тело, прижимаю к груди остальное.
И бегу без оглядки.
В голове — ни единой мысли, только ноги сами несут.
Сзади слышен мат. Громкий, заковыристый, с кавказским акцентом.
— Леся! Стоять! Вернись, дура! Я тебя все равно найду! Отымею! Всюду! Между булок пристроюсь так, что сидеть не сможешь! — самое приличное, что он выдал.