Айрин Лакс – Порочный. Скандальный роман (страница 19)
– Вай, какой красивый цветочек. Весь в росе… – легонько похлопывает по отверстию подушечками пальцев.
Нажимает.
И в ответ моя пульсация становится невыносимо острой и жадной.
Жаркое сердце, расплавленное до состояния жидкого металла, бухает там, прямиком под его пальцами.
Он просто нажимает и держит, меня разрывает противоречивыми эмоциями.
Всего понемногу, и стыда, и страха, и злости на саму себя… Негодование на него – о-о-о, целый океан! И просто пздц… пздц как много острого и ни с чем не сравнимого желания, чтобы он еще немного… поскользил, подвигал пальцами. Чтобы жаркий ком, собравшийся у самого входа, наконец, сорвался и растекся по телу волнами оргазма.
Обездвижена и возбуждена.
Просто легкая добыча для этого здоровяка, который вынуждает меня быть мокрой, играючи.
Легко и просто, по щелчку сильных, длинных пальцев.
Рука, лежащая на моей спине, не позволяет сдвинуться с места.
Стиснув зубы, с трудом удерживая слова, которые вот-вот могут превратиться в стоны.
– Такая нежная, горячая, влажная. Дико влажная…
Рахман наклоняется ко мне и шепчет в затылок. Гортанный голос отдается рыком, раскатывается в моей груди ответным трепетом.
– Знаешь, сколько женщин у меня было? Много. Очень много. Если я что и знаю, так это то, как женщина выглядит, как пахнет, когда хочет и когда чуть-чуть словила кайф. И твоя дико разгоряченная, взбудораженная куночка расскажет мне больше, чем твои слова. Намно-о-ого больше…
Отпускает.
Давления больше нет, но…
Теперь подушечки пальцев ходят по кругу, крадутся, размазывая влагу.
К стыду своему, я теку, хоть и приказываю себе этого не делать! Но не получается!
Не получается не отзываться на его касания.
Горячие, умелые, настойчивые…
Круги сужаются. Каждый виток становится все уже и уже.
Все ближе к самой сердцевине женственности. Я кусаю губы, пот течет по лицу, дышу с огромным трудом и…
– А-а-а… – срывается с губ, когда Рахман толкается в меня двумя пальцами.
– Ска… Как и думал… Мягкая. Нежная. Горячая и тесная. Скользкая! Кончила… Совсем недавно эта куночка кончила. На свои пальчики текла? На игрушку? Ммм? Как ты это делаешь? Трахаешь дырочку или только клитор ласкаешь? Я хочу знать… Я, блять… все хочу знать и видеть!
– Ни… за… что… – выдавливаю с трудом после череды коротких и ритмичных постанываний в такт движения его пальцев.
Хочется подмахнуть и просто насадиться на его пальцы, эти умелые инструменты для ласки и соблазна!
– Плохие слова говоришь! Очень плохие… Мне это не нравится! О-о-очень не нравится. Теперь…
Он всаживает пальцы резче и глубже, растягивая.
– Теперь, когда я воочию вижу, как ты течешь… Как между бедер у тебя до самых колен дорожки смазки… Ты просто никуда от меня не денешься! НИ-КУ-ДА! Поняла меня?!
Новый сочный шлепок и не менее сочные толчки, все глубже и порочнее. Рахман шумно дышит мне в затылок, целует волосы. Мне жарко от его дыхания, которое сползает ниже, на шею.
Вдобавок он меня прикусывает, цепляет зубами за загривок и долбит пальцами в четком, быстром ритме.
Под ладонью хлюпает, шлепки сочные.
Выдержать порочный ритм просто невозможно!
И я сдаюсь, выгибаясь над его рукой.
Четкие, ритмичные сжатия пульсирующей плоти вокруг мужских пальцев такие же жадные и быстрые, как его движения и рывки.
– А-а-а… Давай… Давай… Охеренная… Да…
Вогнав пальцы поглубже, надавливает на стеночки, поглаживая, продлевает порочное удовольствие.
Стону и обтекаю.
Самые сладкие и самые постыдные мгновения в моей жизни.
– Вот это кайфанула, девочка…
Мокрые пальцы выскальзывают из лона, скользят между ног.
– До колен потекла… Умница. А теперь иди-ка сюда.
Кое-как спустив меня со своих колен на пол, Рахман остервенело дергает штаны вниз вместе с трусами.
Большой член угрожающе подскакивает в мощный кулак.
– Давай ротик, пора и дяде Рахману сделать приятное, – сипит он, рывком двигая кулаком по члену.
Я отползаю неуклюже. Сложно сделать это, когда штаны с трусами спущены до самых колен. Но я все-таки пытаюсь это сделать.
Рахман так же активно пытается меня настигнуть.
Вот только пусть спрячет куда подальше свой угрожающий агрегат. Я уже не думаю, что хочу в себе этот… огромный и толстый ствол, больше напоминающий смертельно опасный бивень.
Да он меня до самой матки проткнет и в рот не поместится.
– Ничего я тебе… не буду делать. Ой!
Я попыталась лягнуть мужика в колено, в итоге распласталась, словно неуклюжий жук. Он, чертыхнувшись, падает сверху, зажав меня на ковре у комода.
– Не дашь свой ротик ругливый? – выдыхает. – Если возьму!
– Ненавижу! Убери от меня свои волосатые лапы… – кричу с паникой.
Теперь по-настоящему страшно становится.
Он – большой и опасный.
Сильный. Грозный.
Возбужденный мужик. И мы в доме… совершенно одни!
Захочет и… трахнет всюду, как грозился!
Возмущенно пихаю его в грудь, пытаюсь укусить за массивную шею. Он шипит и дергает меня вниз, окончательно распластав на полу, целует мягче, ищет мой рот, воркует.
– Глупая. Дерзкая девчонка. Поняла, что со мной шутки плохи? Это только разминка. Дай…
– Нет!
– Руку дай, глупая, – облизывает мой рот. – К такому прибору привыкнуть надо. Будет время обкатать твой ротик позднее. Без спешки. А сейчас…
Рывком опускает мою ладонь на ствол, горячий, как крутой кипяток.
– Ау-у-уффф…
– Нравится? – считывает каждый звук и выражение моего лица. – Так действуй!