Айрин Лакс – Игрушка поневоле (страница 6)

Первую стопку он опрокидывает махом, даже не поморщившись. Потом отец грузно садится за стол, растирая усталое лицо. Он выглядит опустошённым, словно из него вытянули все жизненные силы.

Я ждала появления отца дома и одновременно боялась разговора с ним. Раньше я бы ни одной секунды не сомневалась и сразу рассказала об инциденте отцу. Но с той поры безграничного доверия утекло немало воды. Я оказалась не родной дочерью. По сути, он мне не отец, но отчим. Но я всё ещё не могу с этим смириться. Я до сих пор сильно скучаю по безоблачным временам. Отец переживал по малейшим пустякам и всегда рьяно защищал меня.

Так было раньше, но времена меняются. Мама обманывала его половину жизни, и отец не смог простить ей предательства. А я – как живое напоминание обмана и измены. Отец уже не бросится на защиту «своей доченьки».

Я не решаюсь начать разговор. Я думала, что Давид всё рассказал отцу. Ждала, что с самого порога отец начнёт упрекать меня или допрашивать обо всех неприглядных подробностях. Но он ни слова не сказал мне о клубе. Значит, Давид промолчал.

Можно радоваться? Или ещё рано?

Я могу и сама промолчать о том, что случилось. Но я не смогу больше работать в клубе, отец рано или поздно спросит, почему я не появляюсь на работе. В таком случае ложь вскроется позднее. Отец будет недоволен ещё больше за то, что я солгала и умолчала.

Нужно рассказать ему обо всём. Я набираю полные лёгкие воздуха, чтобы начать разговор. Но в этот момент раздаётся громкий рингтон на телефоне отца. Он достаёт его из кармана брюк и опускает на стол экраном вниз. Отец даже не смотрит, кто ему звонит, отталкивает телефон, как можно дальше от себя.

– Это кредиторы? – осторожно интересуюсь я.

– Не твоё дело. Иди к себе! – повышает голос отец. – Не путайся под ногами!

Лицо отца приобретает свекольный оттенок, когда он смотрит на меня исподлобья со злобой.

– Ты так похожа на мать! Жаль, что я не могу плюнуть этой лживой твари в лицо! – шипит он и щедро наливает себе спиртное. – Пошла вон!

Я медленно иду на выход из кухни. Я планировала поговорить с отцом. Но сейчас у него не самое лучшее состояние. Хорошего разговора не получится. Нужно немного подождать, выбрать удачный момент и только потом попытаться завести беседу.

Я скрываюсь в своей комнате. Но уснуть не получается. Я прислушиваюсь к каждому шороху – к шёпоту веток деревьев за окном, к тяжёлым шагам отца, к его разговорам. Он до сих пор сидит на кухне. От кухни до спальни довольно приличное расстояние, но я хорошо слышу, как отец то бранится матом, то просит подождать ещё немного, чтобы расплатиться по всем долгам.

Кредиторы становятся нетерпеливее с каждым днём. Очень скоро заявятся коллекторы, умеющие выбивать долги даже с самых проблемных и неплатежеспособных людей. Проблема в том, что отцу нечем платить. Абсолютно…

Мне удаётся уснуть. Сон беспокойный и какой-то мутный, оставляет после себя ощущение тревоги. Она чувствуется даже через пелену затуманенного сознания.

Внезапно резкий звук обрывает муторное сновидение.

Дзынь.

Снова раздаётся звон битого стекла. Так близко и громко, как будто это происходит в нашем доме. Я сажусь на кровати, прижав одеяло к груди. Кожа влажная и покрыта испариной, волосы прилипли к вискам. Я слушаю.

Вдалеке слышатся голоса. Грубые, мужские голоса. Их сразу несколько. На их гулком фоне особенно громко выделяется голос отца, полный испуга. Он немного пьян и не ждал незваных гостей.

Автоматически смотрю на время – половина второго ночи. Я думала, что проспала половину ночи. Но, оказывается, я уснула всего на полчаса, не больше!

Голоса становятся громче и нетерпеливее. Звук шагов расходится в разные стороны. Неужели пожаловали коллекторы? Мне хочется забиться под кровать или спрятаться в угол шкафа. Но я наслушалась разных историй, когда жильцов выкидывали из дома в том, что было на них надето. Поэтому торопливо встаю и переодеваюсь в удобный спортивный костюм. Я действую поспешно, но стараюсь не шуметь. Нахожу рюкзак и проверяю, на месте ли кошелёк с небольшой суммой налички и документы. Всё лежит внутри.

Нельзя показываться на глаза. Но я не могу сидеть бездействуя. Открываю дверь спальни и крадусь на цыпочках в направлении кухни. Вижу, как тень одного мужчины скользит по полу в направлении кабинета отца. Надеются найти деньги? Зря… Мы бы и сами очень хотели их найти, чтобы справиться с трудностями.

Я дохожу до угла коридора. Спрятавшись в тени, осторожно выглядываю. Видно лишь широкую спину одного из мужчин, одетого в чёрный костюм и немного профиль отца. Он выглядит постаревшим и сильно напуганным. На его щеке отпечатался рисунок – крупная вязка джемпера. Значит, отец уснул на столе, подложив руки под голову.

– Итак…

Прозвучало всего несколько букв, произнесённых низким, немного вальяжным голосом. Но по телу проносится ледяная дрожь, а следом бегут предательские мурашки.

Голос мужчины кажется мне знакомым до боли.

Я слышала его не очень долго. Я ничего не знаю об этом мужчине, кроме того, что его губы очень умелые и способны заставить потерять голову, забывая обо всём.

– Где деньги, Николаев?

Это он?! Рустам? Кажется, да. Но я не хочу верить в то, что он быстро настиг меня. Неужели он так просто вломился в наш дом? Он ведёт себя, словно хозяин, и говорит с интонациями большого босса.

– К-кто… вы? Что вы здесь делаете? Я вас не знаю! – голос отца полон страха. Он не владеет ситуаций, теряется и скользит беспомощным взглядом по незваным гостям, пытаясь найти выход. – Кто вы?

– Анваров. Возможно, ты слышал обо мне. Но до сегодняшнего вечера мы не пересекались с тобой лично. Однако так уж получилось, что сегодня я перекупил все твои долги. Все! – подчёркивает мужчина, выдерживая значительную паузу. – Теперь ты не должен никому. Кроме меня, разумеется. Понимаешь? Теперь ты в ответе передо мной. Сумма долга очень внушительная. Итак, я спрашиваю, есть ли у тебя деньги?

– Сейчас дела идут не очень хорошо, – признаётся отец, торопливо сглатывая.

Я не понимаю, почему он пытается юлить, приукрашивая картину. Правда в том, что бизнес отца мёртв. Он банкрот!

– Насколько плохо у тебя идут дела? Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Я узнаю, если ты солжёшь мне, Николаев!

– Сейчас у меня денег нет. Даже дом и автомобиль заложены… – говорит отец безжизненным голосом.

– Ну и… Чем собираешься платить?

Голос мужчины полон власти и ледяной безжалостности. Голос принадлежит ему – мужчине из клуба, решившему присвоить меня, как дорогую безделушку, приглянувшуюся в витрины магазина. Кажется, я не ошиблась, и это он! Но я гадаю вслепую, а мне хочется узнать наверняка, права ли я. Я решаюсь сделать последний шаг и застываю на пороге комнаты.

Рядом с отцом стоит высокий, широкоплечий мужчина. У него очень тёмные волосы и горделивая посадка головы. Я даже со спины узнаю его. Именно этот мужчина встретился мне на работе и пожелал меня. Я осмелилась отказать ему. Я не хотела проводить с ним ночь и сбежала из клуба.

Но теперь он здесь, в доме отца…

«Я всегда получаю то, что хочу!» – вспоминаются его слова. Уверенные в своей правоте и сильные.

Он хочет меня и пришёл только за мной. Выхода нет… Я узнала, что хотела. Мои догадки оказались верными. Но лучше бы я не высовывалась. Потому что, торопливо пятясь назад, я глупо спотыкаюсь, ударив мизинец ноги об угол. Зашипев от боли, я привлекаю к себе внимание всех гостей отца.

Рустам оборачивается первым. На его красивых губах начинает играть довольная улыбка хищника, загнавшего добычу в угол. Он обжигает меня тёмным взглядом.

– Какой сюрприз, ангелочек!

Его низкий голос приятно обволакивает хрипотцой и многообещающими интонациями. Они скользят по нежной коже бархатом, заставляя трепетать от неправильного, противоестественного предвкушения.

– Анжела, зачем ты встала? Иди к себе! – отправляет меня прочь отец.

– Говоришь, тебе нечем платить? – холодно интересуется Рустам у отца.

– Абсолютно нечем. Я прошу дать мне время…

Голос отца дрожит, разбиваясь просящими интонациями. Мне непривычно видеть его таким сгорбленным и лишённым всякой гордости. Он смотрит на мужчин по очереди, но больше всего заискивающе заглядывает в глаза Рустама. Создаётся впечатление, что отец точно знает, с кем приходится иметь дело!

А вот я… ещё не до конца осознала, какую власть имеют деньги. Но уже через несколько мгновений моя судьба была решена.

– Ты – неудачник и банкрот! – припечатывает отца Рустам. – Я дам тебе время, а ты погрязнешь в долгах ещё больше. У меня к тебе другое предложение!

– Какое? – хватается за соломинку отец.

– Как насчёт неё?

Рустам небрежно кивает в мою сторону. Я едва стою на ногах, цепляясь пальцами за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Н-н-не понял… – блеет отец.

– Всё ты прекрасно понял, Николаев! Твоя дочка – красотка. Она приглянулась мне. Отдашь дочь, я спишу все твои долги, – щедро обещает Рустам. – Сразу же.

– Но… как же?

– Или мои люди отправят тебя в какую-нибудь дыру. Будешь рвать жилы, пытаясь отработать долги. Долго не протянешь, работая круглосуточно… Помрёшь, тебя закопают, как собаку.

Отец встречается взглядом со мной. Я вижу, что он думает, не отказывается от предложения, но взвешивает за и против… Волоски на коже приподнимаются от страха, сердце пускается вскачь в ожидании вердикта родного человека. Он для меня родной, пусть и не по крови, но всё равно я считаю его своим папой.