Айра Левин – Ребенок Розмари (страница 40)
Неужели здесь?
– Я должна была рожать в госпитале для врачей! С медсестрами, докторами, современным оборудованием и полной стерильностью!
Ее удерживали, а она отчаянно пыталась вырваться.
– Клянусь богом, все будет хорошо! – шептал Ги. – Клянусь богом, все будет просто замечательно! Перестань драться, Ро, пожалуйста. Даю тебе слово чести, что с тобой ничего не случится. Все будет в полном порядке!
И тут началась еще одна схватка.
Когда она очнулась, то уже лежала в кровати, доктор Сапирштейн делал еще какой-то укол.
Миссис Гилмор вытирала ей лоб.
Зазвонил телефон.
– Нет, не надо, отмените, – сказал в трубку Ги.
Началась еще одна схватка, но уже какая-то слабая – она едва почувствовала боль сквозь туманную пелену и шум в голове.
Все упражнения пошли насмарку. Зря она теряла время. Это были неестественные роды, она ведь ничего не понимала…
Энди! Энди-или-Дженни! Прости меня, крошка! Прости…
Часть третья
Глава первая
Свет.
Потолок.
И боль.
И Ги. Он сидит рядом у кровати и смотрит на нее, неуверенно улыбаясь.
– Привет, – сказал он.
– Привет…
Но боль ужасная.
И тут она все вспомнила. Теперь все позади. Все позади. Ребенок родился.
– Все в порядке? – тихо спросила она.
– Да, все хорошо.
– Кто?
– Мальчик.
– Правда? Мальчик?
Ги кивнул.
– И с ним все в порядке?
– Да.
Она закрыла глаза, потом с трудом снова открыла.
– Ты звонил насчет объявления?
– Да.
Она закрыла глаза и заснула.
Позже Розмари вспомнила еще очень многое. Лаура-Луиза сидела у ее кровати и с лупой читала журнал.
– Где он? – спросила Розмари. Лаура-Луиза вздрогнула и вскочила.
– Боже мой, дорогая, – произнесла она, и лупа повисла у нее на груди на красной плетеной ленточке. – Как ты меня напугала! Ты так неожиданно проснулась!
Розмари закрыла глаза и глубоко задышала.
– Ребенок… где он? – настойчиво повторила она.
– Подожди-ка минуточку, – заспешила Лаура-Луиза и повернулась, держа палец в журнале. – Я позову Ги и доктора Эйба. Они на кухне.
– Где ребенок? – снова спросила Розмари, но Лаура-Луиза уже ушла, так ничего и не ответив.
Она попыталась приподняться, но снова упала на кровать, руки не слушались. Сильная боль пульсировала между ног, словно колола сотня острых ножей. Розмари лежала и вспоминала все по порядку.
Был вечер. Часы на стене показывали пять минут десятого.
Вошли Ги и доктор Сапирштейн. Оба были какие-то решительные и мрачные.
– Где ребенок? – повторила она свой вопрос.
Ги подошел к кровати, наклонился и взял ее за руку.
– Милая, – начал он.
– Где он?
– Милая… – Он хотел еще что-то сказать, но не мог и повернулся к доктору, ища в нем поддержки.
Доктор Сапирштейн внимательно посмотрел на нее. В его усах застрял кусочек кокосовой скорлупы.
– У тебя были осложнения, Розмари, – сказал он. – Но на следующие роды это не повлияет.
– Он… – Она с ужасом уставилась на доктора.
– Умер, – подтвердил тот.
И кивнул.
Розмари перевела взгляд на Ги.
И Ги тоже кивнул.
– У него было неправильное положение, – пояснил Сапирштейн. – В больнице я, возможно, и смог бы что-нибудь сделать, но у нас совсем не было времени везти тебя туда. А пытаться сделать что-то здесь было бы… просто опасным для твоей жизни.
– У нас с тобой еще будут дети. Как только ты немного поправишься. Я тебе обещаю, – нежно сказал Ги.
– Совершенно верно, – согласился доктор Сапирштейн. – Можно будет попробовать уже через несколько месяцев, и шансы, что повторится что-то подобное, ничтожно малы – один на тысячу. Такое случается очень редко – один раз на десять тысяч рождений. Сам же ребенок был абсолютно здоровый и нормальный.
Ги сжал ее руку и ободряюще улыбнулся.
– Как только ты поправишься…
Розмари посмотрела на него, потом на доктора Сапирштейна с кусочком кокосовой скорлупы в усах.
– Вы врете. Я вам не верю. Вы оба врете.
– Милая, – начал Ги.
– Он не умер, – сказала она. – Это вы забрали его. Вы мне все врете. Вы колдуны. Вы врете. Врете! Врете! Врете!!