Айра Левин – Поцелуй перед смертью (страница 48)
Здесь было небольшое крыльцо, смотревшее на задний дворик, разлинованный неподвижными бельевыми верёвками, сзади ограждённый высоким щитовым забором. Гант поднялся на крыльцо. Дверь, окно, мусорный бак и корзина с бельевыми прищепками. Он подёргал дверь – заперта. Окно было также заперто. На подоконнике была установлена афиша компании, выпускающей мороженое, квадрат с орнаментом из символов 5, 10, 25 и Х по периметру. Буквы Х подпирали собой верхнюю сторону. Гант достал из кармана рулон скотча. Оторвав от него кусок десятидюймовой длины, он наклеил его на одну из дюжины вставленных в раму стеклянных панелек, ту, над которою приходилась центральная щеколда. Концы полоски легли на багет. Гант оторвал ещё один такой же кусок скотча.
В несколько минут он вдоль и поперёк оклеил прямоугольную панельку целлофановыми полосками. Ударил по ней кулаком в перчатке. Послышался треск, осколки повисли, удерживаемые скотчем. Гант начал отдирать концы полосок от багета. Покончив с последней, отделил изломанный прямоугольник из целлофана и стекла от рамы и бесшумно положил его на дно мусорного бака. Просунув руку в отверстие, отпер щеколду и сдвинул вверх подвижную часть окна. Афиша мороженщиков свалилась внутрь, в темноту.
Он достал из кармана «пальчиковый» фонарик и, подавшись корпусом вперёд, заглянул в открытый оконный проём. С той стороны к стене под ним был приставлен стул со сложенными на него газетами. Он отодвинул стул прочь, перелез через подоконник и закрыл за собой окно.
Бледный кружок света от фонарика скользнул по стенам тесной, убогой кухоньки. Гант двинулся дальше, мягко ступая на потёртый линолеум пола.
Он прошёл в гостиную. Толстые, массивные кресла; бархат до блеска истёрт на подлокотниках. Окна затянуты кремовыми шторами, по бокам оттеняемыми хлопчатобумажными занавесками с цветочным рисунком. Повсюду фотографии Бада: маленький Бад в коротких штанишках; Бад на выпускном вечере в школе; Бад в форме рядового; Бад в тёмном костюме, улыбается. Всё это помещено в портретные рамки; снимки более крупного формата, с улыбающимся лицом на них, в центре – окружены кольцами снимков форматом помельче, на них тоже улыбающееся лицо.
Миновав гостиную, Гант попал в коридор. Ближайшая дверь вела в спальню: флакончик лосьона на туалетном столике, пустая коробка из-под платья и оберточная бумага брошены на кровать, свадебная фотография и снимок Бада на ночном столике. Следующая комната оказалась ванной; луч фонарика выхватил потускневшие от сырости переводные картинки с изображениями лебедей на стенах.
Третья комната принадлежала Баду. Она могла бы оказаться номером второразрядного отеля: кроме школьного аттестата над постелью ничто здесь не выражало индивидуальность её хозяина. Гант прошёл внутрь.
Он скользнул взглядом по корешкам книг на полке; это были, в основном, университетские учебники, и несколько классических романов. Никаких дневников или, хотя бы, блокнотов. Он сел за стол и принялся один за другим выдвигать его ящики. Внутри лежали стопки писчей бумаги и чистые тетрадки для заметок, старые номера журналов «Лайф» и «Нью-Йоркер», конспекты лекций, дорожные карты Новой Англии. Никаких писем, календарей с пометками назначенных встреч, адресных книг с вычеркнутыми фамилиями. Он поднялся из-за стола и прошёл к туалетному столику. Здесь половина ящичков была пуста. В остальных лежали летние рубашки, плавки, две пары узорчатых носков, бельё, потускневшие запонки, целлулоидные вставки в воротнички, бабочки со сломанными застёжками. Никаких бумаг, завалявшихся по углам, никаких забытых фотографий.
Без особой надежды на успех он открыл дверцу стенного шкафа. И обнаружил там задвинутый в угол небольшой выкрашенный в серый цвет сейф.
Он вытащил его из шкафа и водрузил на письменный стол. Сейф был заперт. Он взял его в руки и встряхнул. Что-то с шорохом сдвинулось внутри, как будто стопки бумаг. Он снова поставил сейф на стол и попробовал сунуть в замочную скважину лезвие перочинного ножа, который всегда носил с собой на цепочке вместе со связкою ключей. Затем перенёс сейфик на кухню. Там в одном из ящиков он нашёл отвёртку и попытался воспользоваться ею. В конце концов, он завернул сейф в газету, надеясь, что миссис Корлисс не складывала в него свои сбережения на чёрный день.
Открыв окно и подняв с пола афишку мороженщиков, он выбрался из дома на крыльцо. Опустив раму и заперев её, оборвал афишку до нужного размера и вставил её вместо выбитой стеклянной панельки тыльной стороной наружу. И с сейфом под мышкой спокойно направился по проходу между домами назад к тротуару.
11
В среду Лео Кингшип вернулся домой в десять вечера, проработав допоздна, чтобы наверстать упущенное в праздник.
– Мэрион здесь? – спросил он дворецкого, подавая ему пальто.
– Ушла с мистером Корлиссом. Хотя, она сказала, что вернётся пораньше. Вас дожидается мистер Деттвайлер в гостиной.
– Деттвайлер?
– Он сказал, мисс Ричадсон послала его с ценными бумагами. У него с собой сейф.
– Деттвайлер? – нахмурился Кингшип.
Он прошёл в гостиную.
Гордон Гант поднялся из удобного кресла рядом с камином.
– Здравствуйте, – лучезарно сказал он.
Какую-то секунду Кингшип смотрел на него.
– Мисс Ричардсон, что, не разъяснила вам, что я не хочу… – Он упёрся кулаками себе в бока. – Вон отсюда. Если Мэрион сюда зайдёт…
– Вещдок № 1, – произнёс Гант, подняв перед собой по рекламному проспекту в каждой руке, – в деле против Бада Корлисса.
– Я не хочу и… – Фраза повисла в воздухе, не получив завершенья. Поспешно Кингшип подошёл ближе. Взял проспекты из рук Ганта. – Наши публикации…
– У Бада Корлисса, – подхватил Гант. – Хранились в сейфе, до вчерашнего вечера пребывавшего в стенном шкафу в Менассете, Массачусетс. – Он поддел ногой сейфик на полу перед ним. Открытая дверца была погнута. Внутри лежали четыре продолговатых пакета из тонкой манильской бумаги. – Я украл его, – сообщил он.
–
Гант улыбнулся.
– Клин клином вышибают. Не зная, где он живёт в Нью-Йорке, я решил наведаться в Менассет.
– Вы спятили… – Кингшип тяжело опустился на диван напротив камина. Уставился на проспекты. – О, Боже…
Гант опять сел в кресло, придвинув его ближе к дивану.
– Обратите внимание на состояние вещдока № 1, если вам будет угодно. Края потрёпаны, кругом жирные отпечатки пальцев, страницы в средине аж выдрались из скрепок. Я бы сказал, он начал их штудировать уже довольно давно. Я бы сказал, он порядком их измусолил.
– Этот… этот сукин сын… – выговорил Кингшип чётко, будто употребляя такие слова впервые в жизни.
Гант ткнул в сейф носком ботинка.
– История Бада Корлисса, драма в четырёх пакетах, – объявил он. – Пакет первый: вырезки из газет, посвящённые герою школы; президент класса, председатель комитета по устройству балов, выпускник, обещающий добиться больших успехов в жизни, и так далее и тому подобное. Пакет второй: увольнение из армии с почестями, Бронзовая Звезда, Пурпурное Сердце, несколько интересных, хотя и непристойных снимков и расписка из ломбарда, которую, насколько я понимаю, можно обменять на наручные часы, если у вас найдётся долларов двести, которые ни на что другое вам не нужны. Пакет третий: студенческие дни, зачетки из Стоддарда и Колдуэлла. Пакет четвёртый: два зачитанных буклета, воспевающие мощь «Кингшип Коппер Инкорпорейтед», и это, – он вытащил из кармана сложенный листок желтой бумаги в синюю полоску и передал его Кингшипу, – а что это такое, ума не приложу.
Кингшип развернул листок. Принявшись читать написанное на нём, дошёл примерно до средины.
– Что это?
– Это я вас спрашиваю.
Кингшип покачал головой.
– Тут должен быть какой-то смысл, – сказал Гант. – Ведь это лежало вместе с проспектами.
Кингшип снова покачал головой и подал бумагу обратно Ганту, который опять засунул её в свой карман. Взгляд Кингшипа упал на проспекты.
– Как мне рассказать это Мэрион? – пробормотал он. – Она
У Ганта отвисла челюсть.
– О-о, для…
Кингшип, поднявшись с дивана, обошёл вокруг него, направляясь к телефону на резном столике. Набрал какой-то номер.
– Ну теперь давайте, – проворчал Гант.
В тишине, установившейся в комнате, были отчетливо слышны гудки, а затем щелчок снятой трубки.
– Алло. Мисс Ричардсон? Это Кингшип. Хочу попросить вас об одном одолжении. Это очень серьёзно, я боюсь. И совершено конфиденциально. – Из трубки донеслось неразборчивое щебетание. – Вы не могли бы отправиться в офис, пожалуйста, да, прямо сейчас. Я бы вас не просил, если б это не было чрезвычайно важно, и я… – Снова послышалось щебетание. – Зайдите в отделение по связям с общественностью, – продолжал Кингшип. – Проверьте картотеку и посмотрите, отправляли мы когда-либо какие-либо рекламные издания Баду Корлиссу.
– Бёртону Корлиссу, – подсказал Гант.
– Или Бёртону Корлиссу. Да, совершенно верно – мистеру Корлиссу. Я у себя дома, мисс Ричадсон. Позвоните мне сразу, как только выясните. Спасибо. Большое спасибо, мисс Ричардсон. Я очень признателен… – Он повесил трубку.