Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 25)
Ее взгляд наткнулся на газетную вырезку о назначении Торна президентом Совета по делам молодежи. Рядом, видимо, рукой священника, были сделаны несколько пометок. Когда Кейт мельком пробежала их глазами, на ум ей внезапно пришло интервью с Дэмьеном: он говорил, что стремится дать молодым людям большие полномочия в общественной жизни. В памяти вспыхнули страстность и красноречие, сопутствовавшие тогда его выступлению. Журналистка вспомнила древнее высказывание: «Отдайте мне мальчика, когда ему нет шести, и я завладею им навсегда».
Кейт вздрогнула, подумав вдруг об охоте, о Питере, о следам крови на его лице после «крещения».
В обширную документацию отец де Карло вложил и брошюру о «Торн Корпорейшн» со списком тех стран, кому эта корпорация оказывала помощь. На полях он добавил свой вывод: «Президент США к сорока годам».
Кейт попыталась разобраться в своих мыслях. Доверчивость — это, пожалуй, самый серьезный недостаток журналиста. Но и агрессивный скептицизм — не лучший стиль в этой области. Кейт припомнила своего первого шефа, однажды заявившего ей, что никакого труда не составляет бросить фразу, вроде «ну и чушь все это». Язвить или насмешничать, конечно же, неизмеримо проще.
Но ведь как раз в этом-то случае все и являлось чушью, разве нет? Полное безумие. Она страшно утомилась, а священник воспользовался ее усталостью и предложил ей эту… ерунду.
Дэмьен Торн — сын Сатаны. Абсурд, бред. Кейт повернулась на бок и мгновенно провалилась в сон, даже не раздевшись.
Она не слышала, как в спальню вошел Питер. Он взял в руки папку и впился глазами в оставленный священником адрес.
Глава семнадцатая
Симптомы были налицо. Харвей Дин понимал, что ему грозит опасность превратиться в бросовую, ненужную вещь. Он боялся теперь просыпаться по утрам и идти на работу. Он чувствовал себя в присутствии Дэмьена на грани срыва. Дин попытался найти хоть какой-нибудь выход, но ничего путного не придумал. От этого никуда не уйти. Он вынужден помалкивать и надеяться на лучшее. Его будущее было в чужих руках, да и счастью своему он не был хозяином.
Вся чудовищность ситуации заключалась в том, что Дин внезапно обнаружил в себе страстную отцовскую любовь. Он был без ума от своего сынишки. Дин обожал в нем все, начиная с крошечных ноготков на пальчиках до торчащих на голове волосиков. Он любил малыша сильнее, чем Барбару и Дэмьена вместе взятых. Однако, вздумай он удрать с ребенком хоть на край света, его все равно нашли бы. Его бегство сочли бы за неверность, а худшего преступления в глазах Торна не существовало. Кроме того, сюда тут же приплюсовали бы и его участие в Израильской операции. f
Дин что-то пробормотал в телефонную трубку и взгля- н”л на Дэмьена.
— Израильтяне вцепились в Шредера, — заявил он. — Придется его ликвидировать, пока он еще не проболтался.
Дэмьен не отрывался от бумаг.
— Ну так сделайте это, — небрежно произнес он.
— Но у нас нет возможности подобраться к нему, — возразил Дин, уже не в силах скрыть отчаяние в голосе. — Его ведь держат в Тель-Авиве, и ты один можешь сделать это, Дэмьен.
— Ты тоже в состоянии позаботиться об этом.
— Но ведь я только что сказал тебе…
• — А я сказал тебе, — перебил его Дэмьен, поднимая, наконец, голову от письменного стола и насквозь прожигая взглядом Дина. — Я еще раньше говорил тебе, что силы мои будут убывать с каждым новым днем Назаретя- нина.
Дин с трудом проглотил застрявший в горле ком. И кто его спять дернул за язык? Сидел бы да помалкивал в тряпочку. А теперь вот они опять вернулись к страшному для него разговору.
— Сколько осталось мальчиков? — спросил Дэмьен.
— Один или два, может быть, — заверил того Дин, взмолившись про себя, чтобы Дэмьен оставил его в покое.
— Включая твоего сына.
— Моего сына? — всполошился Дин. — Но, погоди, я же тебе говорил, что он родился двадцать третьего марта. Дэмьен, поверь, он…
— Убей Назаретянина, тогда поверю.
Зазвонил телефон, и Дин вцепился в трубку, будто это была та соломинка, за которую хватается утопающий. В трубке что-то хлюпало, и Дин нахмурился. Кто это может звонить из телефона-автомата? И где они только отыскивают номер?
— Да? — Дин находился в замешательстве. — Кто?
Он повернулся к Дэмьену.
— Это сын Кейт Рейнолдс. Он звонит из автомата. Дэмьен встал и подошел к Дину.
— Откуда у него твой номер?
— Я ему дал.
Дин передернул плечами, ругая себя за то, что вечно сует нос не в свое дело. Когда-нибудь это погубит его. Он сделал вид, что не слушает телефонный разговор. Ну что ему из того, что Дэмьен просит этого мальчишку за кем-то последить? И опять же, ему — Дину — глубоко наплевать, если этот парень в чем-то удостоверится и при этом никем не будет замечен.
Дэмьен повесил трубку, и Дин исподтишка взглянул на него. Дин пытался уловить, не вернется ли Дэмьен к начатому разговору.
— Будь осторожен, Дэмьен. Его мать звонила сегодня утром и хотела тебя видеть. Мне удалось отговорить ее, но…
— Почему ты мне ничего не сказал об этом? — оборвал его Дэмьен. — Я сам хотел с ней поговорить.
— Но это опасная женщина, — стоял на своем Дин, — ее телешоу и так уже растревожило…
— Мне решать, кто для меня опасен, а кто — нет, — отрезал Дэмьен с потемневшим от гнева лицом. — Найди ее по телефону. И передай, чтобы сегодня днем она приехала ко мне домой. Но не вздумай проболтаться о Питере.
Дин пожал плечами.
— Ты хозяин, — буркнул он и сделал пометку в блокноте.
И только тогда, когда Дэмьен покинул кабинет, Дин вздохнул с облегчением.
Дин рано покинул здание посольства, мозг его терзали страх и сомнения. Его автомобиль влился в вечерний поток машин и несся сквозь город на север. Через некоторое время Дин достиг холма. Воздух здесь был чист и свеж. Дин радовался, что едет домой. Он желал только одного — чтобы навечно умолк телефон — эта пуповина связывала его с Дэмьеном. Ах, если бы он только мог прийти домой и, захлопнув за собой дверь, отгородиться от всего мира! Спать они с Барбарой отправятся сегодня рано, сразу после ужина. Может быть, Барбара и не блещет умом, она еще вдобавок и старомодна, но сейчас Дину было на это наплевать. Все, чего он желал в эти мгновения, — это провести ночь с незакомплексованной женщиной, которая его любила.
Дин поставил машину в гараж, вошел в дом и прямо с порога окликнул жену. Ответа не последовало. Он заглянул в кухню и столовую. Может быть, она вышла куда-нибудь. Хотя обычно она оставляла ему записку. Дин плеснул в бокал спиртного и по лестнице поднялся в свой кабинет. Открыл дверь и замер, ошарашенно уставившись на бедлам, представший перед глазами.
Барбара с ребенком на коленях сидела в его кресле. Вокруг нее по полу были разбросаны бумаги. Тут же валялась опрокинутая картотека, ящики были выдвинуты.
— Какого черта? — начал было Дин и двинулся вперед.
Барбара вся съежилась и крепко прижала к себе ребенка. Лицо ее исказилось гневом, глаза покраснели от слез.
— Не подходи к нему… — закричала она. — Убийца!
Дин остолбенел.
— Ты с ума сошла? — Он попытался сделать шаг в ее сторону. Барбара схватила нож для разрезания бумаг и выставила его перед собой. Дин с побелевшим лицом застыл как вкопанный.
— Только тронь его, и я тебя прикончу, — выдавила жена. — Как ты прикончил всех этих детишек.
Дин протестующе открыл было рот, но не смог издать ни звука.
— Сегодня приходил священник, — выпалила Барбара. — Он рассказал мне все о Дэмьене Торне. Он объяснил, кто такой твой шеф, и предупредил меня, что Торн убьет моего ребенка так же, как убил всех остальных, родившихся в эти часы.
«Отрицай, отрицай все», — подумал Дин. Он заговорил охрипшим голосом:
— Ты хочешь сказать, что веришь этим религиозным маньякам, которые…
— Нет, — оборвала его Барбара, царапая ножом стол. — Я сама нашла доказательства. — И она протянула ему копии свидетельств о рождении.
Крыть Дину было нечем. Он тряхнул головой и принялся тереть лицо, будто получил удар в челюсть. Вид его был жалок. Ненависть в Барбаре мгновенно улетучилась, она поднялась, вся в слезах.
— Ради Бога, Харвей, помоги священнику уничтожить Дэмьена.
Дин взглянул на жену и кивнул. Окрыленная его согласием, Барбара кинулась к мужу.
— Он говорит, что ты можешь это сделать. Дэмьен доверяет тебе. Харвей, пожалуйста, свяжись со священником. Ради любви к Богу… ради любви к сыну.
Дин обнял жену. Они стояли среди всего этого хаоса, прижавшись к ребенку, и покачивались из стороны в сторону. Младенец улыбался им и дергал Дина за волосы.
Глава восемнадцатая
Будучи ребенком, Кейт неизменно пробуждала в своих родственниках и их знакомых одни и те же чувства. Ее считали излишне самоуверенной. С этим клеймом она и росла, пока не отправилась учиться в Лондон и Париж. Вот уж там Кейт развернулась на полную катушку: без всяких угрызений совести она ложилась в постель с каждым встречным-поперечным. Она сама нашла Фрэнка и выскочила за него замуж ко всеобщему восторгу своих родственников.
Когда Фрэнк скончался, они все дружно решили, что Кейт непременно сломается, ибо эта трагедия была в ее жизни первой. Но никто не увидел в ее глазах даже слезинки.
С тех пор у Кейт были еще трое мужчин. Она опять же сама их выбирала, была с ними счастлива и так же сама отказывалась от них. Кейт рассказывала им о Фрэнке, но запрещала лезть в свою душу.