Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 2)
Очень осторожно, почти не дыша, Джо вытянул ближайший. Огрубевшими пальцами он стер с него землю. Это оказался кинжал
— Необычный ножичек, — констатировал Джо, — пожалуй, какой-то старинный. — Он провел по лезвию большим пальцем и вздрогнул. Лезвие было очень острым. Джо поскреб рукоятку и в полумраке рассмотрел, что вырезана она в форме распятия.
В фигурку распятого Христа въелась земля, она покрывала тело и лицо Спасителя.
Джо глянул в туннель. Никого. Его никто не видел. А он не промах, этот пройдоха Джо. Все как дважды два. Кинжалы плюс кости означали, что здесь произошло убийство. Кто-то ужасно окончил свои дни, в огне, но если Джо сообщит об этом в полицию, то с кинжалами придется расстаться.
Он совсем позабыл о бурильной установке. Единственное, чего он сейчас хотел, это забрать кинжалы. Один, два, три… — Джо, откинув в сторону кости, счищал с лезвий и рукояток грязь. Он спрятал кинжалы под конвейерную ленту до тех пор, пока не представится возможность унести их отсюда.
Ростовщик, разглядывая кинжалы, неопределенно похмыкивал.
— А что если они принадлежали какой-нибудь банде, — предположил он.
Джо тыльной стороной ладони вытер лоб. — Да ладно, вы же сами видите, что они древние.
Ростовщик пожал плечами.
— Наверняка, совсем старинные, и уж как пить дать стоят целое состояние, — настаивал Джо.
— Неужели?
В конце концов Джо пришлось уступить. Из своего обширного опыта он хорошо знал, что спорить с ростовщиком значило попусту тратить время. Джо зажал в горсти кучку помятых банкнот и покинул лавку.
Он скользнул в дождь, на ходу пересчитывая деньги. Их оказалось немного, но все равно это было лучше, чем ничего. Раскапывать погребенные сокровища — до чего же вдохновляющее занятие! Монетка ли случайная, иная ли драгоценность, свалившаяся в сточную трубу — с этого ведь не взимаются налоги. Хотя за кинжалы ему, конечно, следовало выручить гораздо более солидную сумму. А с другой стороны это был неожиданный презент, небесный Дар.
Джо распахнул двери бара. Он был суеверен. Такие деньги хранить нельзя. Либо он их промотает на скачках, либо просто прокутит. Джо взгромоздился на стул и для начала заказал порцию шотландского виски. Затем угостил бармена. Пропустил очередной стаканчик и предложил принять на грудь своим друзьям.
Утром он чувствовал себя так погано, что, пожертвовав своим дневным заработком, счел за благо остаться дома.
Приблизительно месяц провалялись кинжалы, никем не замеченные в глубине витрины. И вот, наконец, один из сотрудников аукциона заметил их и купил. Два дня спустя они были выставлены на аукционе. Этот экспонат так и назывался «Семь кинжалов»: все они — один к одному — красовались на бархате. Семь ликов Христа ослепительно сверкали, а лезвия были отполированы до звездного блеска.
Сначала торг никак не удавалось сдвинуть с мертвой точки. Сезон заканчивался, и на аукционе присутствовали всего лишь несколько участников, а «Семью кинжалами» заинтересовался, похоже, лишь один человек. Он стоял в конце зала. Всего два раза поднималась цена на кинжалы, прежде чем этот человек купил их.
По дороге домой он поглядывал на свою покупку, завернутую в упаковочную материю. Мысль о ней будоражила в нем любопытство. Что-то необъяснимое не давало ему покоя, но тщетно пытался он вспомнить, что и где читал он про эти самые кинжалы несколько лет тому назад.
Добравшись домой, он пришел прямо в свой кабинет и рдзложил эти реликвии на письменном столе. Некоторое время он смотрел на них, потом поднял ближайший кинжал, пробуя его на вес. Едва холодный металл коснулся ладони, мужчина вскрикнул: лезвие мгновенно рассекло кожу, выступила кровь. Мужчина обмотал кисть носовым платком и зажал кинжал между большим и средним пальцами, так что большой палец пришелся как рав на лик Христа. Медленно приподнял он кинжал над лежащим на столе блокнотом и отпустил его. Лезвие пробило блокнот и воткнулось в стол.
Христос на рукоятке вздрогнул. Мужчина выдернул кинжал из стола и принялся разглядывать дырку. Да, это было страшное оружие — с треугольным лезвием, — и любая, полученная от него рана заживала бы очень долго. Он вздрогнул и направился к книжным полкам. Выбрав три нужных тома, он вернулся к письменному столу. Устроился поудобней и стал читать, поглаживая рукоятку.
Часом позже он протянул руку к телефону, набрал номер и стал ждать.
— Отца Дулана, пожалуйста, — попросил он и даже не удивился, услышав, насколько взволнованно прозвучал его голос.
Пассажиры, очутившиеся на борту Боинга-747 рядом со священником, были поначалу несказанно рады этому соседству. Люди в ожидании полета нервничали, и когда массивный самолет, вздрогнув на взлетной полосе Нью-Йоркского аэропорта Кеннеди, поднялся над Лонг-Айлендом в чистое небо и взял курс на восток, они несколько поуспокоились, вслушиваясь в молитвы священника. Но уже через небольшой промежуток времени эти пассажиры ощутили некоторое беспокойство. Почему этот священник так суетлив? Чем он так глубоко озабочен? Неужели он от них что-то скрывает? Да и что вообще может Находиться в этом странном свертке на его коленях? Он так вцепился в этот сверток, что не отложил его в сторону даже во время еды. Приземлившись в Риме, люди были счастливы, что находятся, наконец, на земле, в безопасности.
На контроле таможенник, извинившись, попросил священника предъявить багаж. При этом он испытал некоторое смущение от того, что был вынужден оказать недоверие человеку в сутане, но другого выхода у него не было. Наркобизнес применял нынче всяческие уловки, и контрабандисты вполне могли выдавать себя за служителей церкви.
Таможенник растерянно заморгал, увидев в сумке священника кинжалы, но не успел он и рта раскрыть, как тот выложил перед ним счет за купленный на Чикагском аукционе экспонат.
Уже пропустив священника, таможенник глянул ему вслед, размышляя, что же собирается затеять в Риме этот американский церковный служка с полудюжиной кинжалов. Неисповедимы пути Господни, решил он, повернувшись к следующему пассажиру. И тут же забыл об отце Дулане.
В аэропорту священник взял напрокат машину и, несмотря на глубокую ночь, поехал на юг.
Уже приближаясь к нужной деревушке, он сверился с картой и взглянул на часы. Скоро рассвет. Он зевнул, потянулся и уверенно направил свой юркий «фиат» по деревенской дороге мимо спящих ферм и поселков в сторону местечка Субиако.
Было еще темно, когда отец Дулан затормозил и выключил мотор. Непривычная тишина заставила его вздрогнуть. Священник вышел из машины, осмотрелся по сторонам и взглянул на монастырь — темное и потрескавшееся древнее сооружение, будто выросшее из вершины холма. Обшарпанная, видавшая виды крыша монастыря четко вырисовывалась на фоне ночного неба.
Пробираясь к зданию, отец Дулан внезапно осознал, насколько древним являлось это место, впервые в жизни его пронзило ощущение времени и истории. Священник вдруг отчетливо и ярко представил себе эту постоянную борьбу добра со злом, веками происходившую на этой бренной земле. Он почувствовал собственную убогость и незначительность.
Отец Дулан застыл в нескольких ярдах от старинной двери. Перед его мысленным взором пронеслись вереницы монахов, денно и нощно молившихся в этих древних стенах. Священника затопило ощущение непрерывности и бесконечности времени. Он вздрогнул. Никогда в жизни отец Дулан не испытывал столь необъяснимого страха.
Священник толкнул наконец тяжелую дверь, и она со скрипом подалась. Медленными шагами он вошел и легонько постучался во внутреннюю дверь. Она тут же распахнулась, и поначалу отец Дулан не смог ничего рассмотреть, кроме длинного, темного силуэта в дверном проеме. Жестом его пригласили войти. Теперь священник заметил, что встретивший его высокий монах был черный, как гарлемская ночь, и носил козлиную бородку. Монах повернулся и пригласил Дулана следовать за ним вниз по ступеням в маленькую часовню.
Очутившись в часовенке, отец Дулан вцепился в рукоятки кинжалов и принялся оглядываться по сторонам. Он был один. Чернокожий монах удалился.
Почти все пространство часовенки занимал крест, и в полумраке Дулан различил крошечную молельню у противоположной стены. Преклонив колени перед крестом, он вдруг почувствовал, как в часовенку кто-то вошел. Священник обернулся и увидел плотного мужчину лет пятидесяти с широким лбом и орлиным носом.
— Отец де Карло? — прошептал Дулан.
Мужчина кивнул и велел ему подняться с колен. Дулан встал, протянул священнику кинжалы. Он ожидал хоть какого-нибудь объяснения. Но в этот момент за ним вернулся чернокожий монах. Может быть, ему потом что- нибудь и объяснят, а пока он хотел только одного — спать.
Отец де Карло подождал, пока останется один, затем вытащил из свертка кинжалы и, прежде чем положить их на алтарь, пристально оглядел каждый клинок. Он склонился в молитве, благодаря Господа за возвращение кинжалов, древних кинжалов из города Мегиддо. Того, что был известен в свое время под именем Армагеддон.
Священник поднялся, собрал кинжалы, прислонил к кресту и, достав кожаный кошель, сложил их внутрь. Затем вернулся в молельню, распахнул двери и, поцеловав кошель, положил его в центре молельни.