Айра Левин – Дочери Медного короля (страница 32)
— Вы и так уверены.
— Как сказать об этом Мэрион? Презренный негодяй!.. Подлец!..
— Мистер Кингшип, — сказал Гант, наклоняясь к нему, — до сих пор факты подтверждали мою правоту. Допускаете ли вы, что я могу оказаться прав до конца?
— Что вы хотите этим сказать? Что значит «прав до конца»?
— В отношении Эллен и Дороти.
Кингшип сделал раздраженный жест, и Гант поторопился закончить:
— Вы ведь согласны с тем, что он скрыл от Мэрион свое пребывание в Стоддарде, потому что был знаком с Дороти. Это от него она была беременна, и он убил ее. Эллен и Пауэлл разоблачили его. Он был вынужден убить и их.
— Но письмо…
— Может быть, он заставил Дороти написать это письмо. Такое уже случалось.
— Я готов этому поверить, — пробормотал Кингшип. — Я готов поверить чему угодно, но все же в вашей теории есть слабое место.
— Что именно?
— Вы сами сказали, что ему нужны только мои деньги. Но если Эллен была права и на Дороти в день ее смерти было «что-то новое, что-то старое, что-то чужое и что-то голубое», то значит она собиралась вступить в брак. А если Дороти согласна была выйти за него замуж, зачем ему понадобилось ее убивать?
Гант молча смотрел на него.
— Вы были правы в отношении брошюр, — сказал Кингшип, — но вы ошибаетесь в том, что касается Дороти. Совершенно ошибаетесь.
— И тем не менее… — пробормотал Гант, подходя к окну.
Послышался звонок. Оба — Гант у окна и Кингшип у камина — инстинктивно повернулись к двери, ведущей в холл.
— …зайти на минуту? — смутно донеслось до них.
— Не сегодня, Мэрион. Завтра нам нужно рано вставать. В половине восьмого я уже буду вас ждать на улице перед моим домом, — сказал после продолжительной паузы голос Корлиса.
— Надень темный костюм… Это ведь завод, а не салон. Спокойной ночи, Бад…
— Спокойной ночи.
Дверь закрылась.
— Мэрион! — позвал Кингшип, сворачивая брошюры в трубку. — Мэрион! — крикнул он громче.
— Иду! — ответил веселый голос.
Мужчины замерли. Они вдруг явственно услышали стук маятника стенных часов, которого раньше не замечали.
На пороге показалась Мэрион, сияющая, в своей белой блузке с пышными рукавами.
— Добрый вечер, — сказала она. — Мы…
Тут она заметила Ганта и замолчала.
— Мэрион…
Но она уже убежала.
— Мэрион! — закричал Кингшип, бросаясь в холл вслед за дочерью, поднимавшейся по лестнице. — Мэрион! — строго повторил он.
— Что вы от меня хотите? — спросила она, оборачиваясь.
— Спустись, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Это в высшей степени важно. Прошу тебя, выслушай меня.
— Хорошо, — ледяным тоном ответила Мэрион, медленно спускаясь. — Говорите, а потом я сложу вещи и уйду, чтобы никогда не возвращаться.
Мэрион вошла за отцом в гостиную и опустилась в кресло. Она скрестила ноги и положила руки на подлокотники.
— Слушаю вас, — сказала она.
— Гант был… Вчера он… — пролепетал Кингшип, невыразимо смущенный.
— Да?
— Вчера днем, не предупредив мистера Кингшипа, я поехал в Менасет и проник в жилище вашего жениха…
— Нет!
— …откуда привез вот эту шкатулку…
Закрыв глаза, Мэрион вся напряглась. Суставы на ее руках побелели.
— …замок которой я взломал.
— И что вы там обнаружили? — спросила Мэрион. — Планы атомного оружия?
Кингшип подошел к дочери и показал ей брошюры.
— Что из этого? — сказала Мэрион. — Ему их, вероятно, дала Эллен.
— Эллен никогда не интересовалась нашими изданиями и ты хорошо это знаешь, Мэрион. Не больше, чем ты, впрочем.
— А он в вашем присутствии взламывал шкатулку? Вы уверены, что брошюры там находились? — спросила Мэрион, машинально разглаживая загнутые уголки.
— Это как раз выясняется в настоящий момент, — ответил Кингшип, — но зачем было мистеру Ганту?..
Мэрион начала переворачивать страницы одной из брошюр, как перелистывают журналы в каком-нибудь зале ожидания.
— Ну, хорошо, — сказала она наконец, с видимым усилием, — может быть, вначале его и привлекали ваши деньги… В первый раз в жизни я радуюсь тому, что вы богаты, — добавила она, заставив себя улыбнуться. — Для Бада можно найти извинения… семья… обстоятельства… Так это все, что вы хотели мне сказать?
Она встала. Ее руки слегка дрожали.
— Тебе не кажется, что этого достаточно? — спросил Кингшип.
— Достаточно для чего? Чтобы расторгнуть помолвку? Чтобы отказаться выйти за него замуж?.. Нет. Безусловно, недостаточно.
— Ты все еще собираешься…
— Он любит меня, — сказала Мэрион. — Ваше состояние, возможно, сыграло определенную роль вначале, но теперь…
— Мэрион, ты не можешь выйти замуж за этого человека…
— Не могу?
— Он негодяй, он…
— Вот как? Вы ведь всегда прекрасно различали добро и зло? Когда вы решили, что мать плохо поступила, вы выгнали ее. Вам удалось внушить Дороти ваши представления о добре и зле, и они толкнули ее на самоубийство. Вы не думаете, что причинили уже достаточно горя?
— Я не допущу, чтобы ты вышла замуж за человека, которому нужны только твои деньги!
— Он меня любит! Понимаете вы это? Не все ли мне равно, что заставило нас сблизиться? Мы думаем обо всем одинаково! Любим одни и те же книги, пластинки, пьесы… Одну и ту же…
— Одну и ту же кухню? — неожиданно закончил Гант. — Может быть, вы оба предпочитаете русские и итальянские рестораны?
Мэрион обернулась, глядя на Ганта расширенными глазами, в то время как он разворачивал желтый листок, покрытый какими-то выписками.
— А в области литературы любите произведения Пруста, Томаса Вульфа и Карсона Маккаллерса?
— Откуда вы знаете?.. Покажите мне этот листок…