Айн Рэнд – Муж, которого я купила (страница 7)

— Не буду, Генри, не буду. До свидания, Генри. — Я поцеловала его. Наверное, в последний раз…

Я пешком шла по темным улицам. Ночь была холодная, и ветер задувал под пальто, руки и плечи немного мерзли. Я чувствовала, как серебристое платье скользит по ногам, и шла уверенно и ровно, гордо подняв голову.

«Эксельсиор» — большой ночной клуб нашего города. Плохой репутацией он не славился, но по какой-то причине женщины приходили сюда либо с мужьями, либо не приходили вообще. Я взглянула на огромную, подсвеченную электрическими лампочками вывеску с названием заведения, такую яркую, что на нее было больно смотреть. Я прошла через стеклянную дверь и поднялась наверх, не слыша своих собственных шагов из-за мягких ковров, устилающих пол. Резкие, грохочущие звуки, которые издавали инструменты какой-то джазовой группы, оглушили меня, едва я вошла в главный зал. Повсюду светили белые круглые лампы, стояли белые столы, мельтешили черные костюмы и чьи-то обнаженные плечи. В стаканах искрились и пенились напитки, девушки щеголяли в шелковых чулках и мерцали дорогими брильянтами.

Мистер Грей меня ожидал. Он выглядел как один из парней на картинках из престижных журналов о мужской моде. Будучи истинным джентльменом, он не выказывал ни единого признака того, чтобы его что-то в этом месте удивляло. Он вежливо и с почтением улыбнулся мне, ведь настоящему мужчине это дозволено. Я выбрала столик за занавесом, откуда можно было наблюдать за входной дверью. Затем я села и стала смотреть в том направлении, отметив про себя то, что вся комната будто подернута туманной пеленой, в которой все предметы и люди теряют четкое очертание. И в то же самое время я видела дверной проем четко, как будто через увеличительное стекло, до самых мельчайших деталей.

Я помнила, что мистер Грей о чем-то разговаривал, как и я. Он улыбался, и я тоже, наверное, улыбалась в ответ… Над входной дверью висели часы и показывали восемь тридцать, когда я зашла сюда. Стрелки на циферблате понемногу двигались, а я наблюдала за ними. И если бы кто осмелился тогда заглянуть в мою душу, то не увидел бы там ничего, кроме большого белого циферблата со стрелками. Ничего более.

Ровно в девять, в ту самую секунду, когда большая стрелка замерла на цифре двенадцать, большая стеклянная дверь открылась. Я знала, что так оно и будет, но, все же это оказался не Генри, а Клэр ван Дален.

Она была одна. На ней было черное вельветовое платье без всяких вычурностей, просто кусок мягкой материи, в который она была элегантно обернута, но на ее голову была водружена самая роскошная брильянтовая диадема, какую только можно было себе вообразить.

Она остановилась у двери, внимательно, но быстро оглядела всех присутствующих и вскоре поняла, что его тут нет. На ее губах неуловимо мелькнули злость и грусть одновременно. Она медленно прошла через весь зал и села за одним из столиков. Я могла наблюдать за ней со своего места через прорезь в занавесе.

Девять пятнадцать… Дверь открывалась каждые две минуты, мужчины в смокингах и женщины в шелковых платьях и мехах входили и бесшумно смешивались с такой же великолепно выглядящей толпой других людей. Я наблюдала за тем, как через проем по мягкому лиловому ковру проходит бесконечный поток модных кожаных туфель и серебристых туфелек. Ну почему, почему в этом заведении так много посетителей! Каждый раз, когда дверь с отвратительным скрипом отворялась, по моей спине и коленям пробегал ужасающий холодок.

Я ни на секунду не отрывала глаз от двери.

— Осторожнее, миссис Стеффорд! — будто во сне услышала я голос мистера Грея.

Я заметила, что держу в руках стакан с водой, которая уже лилась мне на платье. Я взяла маленький кусочек льда из стакана и проглотила его. Мистер Грей изумленно посмотрел на меня.

Девять двадцать пять… Мои колени уже сводила судорога. Мне казалось, что я больше никогда не смогу ходить. Я посмотрела на Клэр через прорезь в занавесе. Она тоже ждала, не сводя глаз с двери. Нервно крошила стебелек какого-то цветка в руках.

Девять тридцать… Я уже не могла понять, играет ли джазовая группа до сих пор, или же этот шум просто возникает в моих висках сам по себе… Я ухватила себя рукой за горло — в зале почти нечем было дышать, и этот странный тяжелый гул душил меня.

В девять сорок пять он пришел. Дверь открылась, и я увидела Генри. На секунду мне почудилось, что он стоит в воздухе — вокруг я не видела ничего. Затем я увидела дверь, но не увидела его, хоть он там и стоял — лишь черную дыру вместо этого. Затем я снова могла его видеть, и он сдвинулся с места. А вокруг была тишина, я не слышала ни единого звука.

Затем я откинула голову назад и воскликнула:

— Давайте же веселиться, мистер Грей!

Я обвила его шею руками и уткнулась лицом ему в плечо, судорожно сжав зубами ворот его пиджака. Одну вещь я знала наверняка: я не должна кричать.

Мистер Грей был поражен, он сидел спиной к двери и не видел, как вошел Генри. Но вскоре идеально вежливое самообладание вернулось к нему, он остался спокоен и даже осторожно провел рукой по моим волосам.

Я подняла голову, и он уже ничего не мог прочесть на моем лице. Меня выдавали жуткие глаза, он смотрел в них, и ему становилось неловко. Я бешеным взором окинула все стаканы на столе и громко потребовала:

— Где же вино, мистер Грей? Не вижу! Я хочу вина!

Решив не сопротивляться, мистер Грей подозвал официанта, шепнул ему пару фраз, на что тот в ответ ему подмигнул.

Я снова кинула взгляд сквозь прорезь в занавесе. Генри подошел к Клэр. Она вскочила с сиденья и улыбнулась, наверное, куда более счастливо и облегченно, чем хотела бы. Должно быть, она очень переживала, потому что ни словом не обмолвилась о его задержке. Эта задержка для меня говорила о многом: он боролся, отчаянно боролся и проиграл… Он сел с ней за столик. Я видела, как сияли его глаза, в радости, которую никто бы не смог отнять, какая искренняя улыбка озаряла его губы… Он был так прекрасен.

Официант принес две бутылки вина. Мистер Грей хотел разлить его по бокалам, но свой я наполнила сама, да так, что вино выплеснулось мне на платье. Затем я подняла бокал высоко над головой и уронила его, наслаждаясь резким, звенящим звуком, с которым он разбился. Я разразилась громким, пронзительным, вызывающим смехом.

Мистер фей был просто шокирован.

— Смейтесь! — шепнула я ему угрожающим тоном. — Я хочу, чтобы вы смеялись! Смейтесь громко!

Он засмеялся. Я кинула взгляд в прорезь, откуда множество людей за столиками смотрело на нас, пытаясь понять, кто там так беспардонно шумит. Этого я и ждала.

Я ладонями растрепала волосы, так что заколки полетели во все стороны. Затем схватила бутылку вина и с ужасающим дребезгом разбила ее о пол. Затем снова рассмеялась и вскрикнула:

— О, Джерри!

Опрокинула свой стул и прыгнула к мистеру фею на колени, обнимая его и прижимаясь лицом к его лицу так, будто хотела поцеловать. Он не мог заметить, что в тот же момент я с силой толкнула ногой занавес, и тот все же рухнул, открывая всем присутствующим меня, сидящую на коленях «Джерри».

Многие привстали со своих мест, чтобы как следует разглядеть происходящее, и когда я сама встала, стараясь казаться раздосадованной и пристыженной, то оказалась лицом к лицу с Генри.

Я никогда не забуду его глаза… Они были безмолвны…

— Ирэн… Ирэн… — невнятно повторял он.

В первые несколько мгновений я притворялась напуганной, не ожидавшей такого поворота событий. Но затем дерзко вздернула подбородок и нахально кинула ему:

— Ну что?

Он сделал шаг назад. Вздрогнул, прикрыл глаза ладонью и наконец сказал:

— Не буду тебя тревожить.

Он развернулся и пошел к мисс ван Дален.

— Давай пойдем в другое место… Клэр, — сказал он ей, и они вместе ушли.

Я провожала их взглядом до тех пор, пока они не вышли за дверь. Вот и все.

Теперь мной правило бесконечное спокойствие. Я повернулась к мистеру фею, который к тому моменту уже закрепил занавес на место.

— Не печальтесь, миссис Стеффорд, — сказал он. — Мне кажется, это к лучшему.

— Да, мистер фей, к лучшему, — ответила я.

Мы вернулись за стол и закончили наш ужин в тишине и спокойствии. Сознание мое прояснилось, и я разговаривала с ним, улыбалась ему и флиртовала по-настоящему изящно и без тени иронии. Он был очарован и вскоре предпочел забыть о той сцене, что я устроила. В половине одиннадцатого я попросила его проводить меня до дому. Он был без сомнений расстроен, что наша встреча окончилась так скоро, но ничего не сказал и с достоинством подвез меня на своем автомобиле до двери.

— Скоро ли мы встретимся снова? — спросил он, взяв меня за руку.

— Скоро, очень скоро… и будем видеться часто, — ответила я, и он уехал абсолютно счастливым.

Я вошла в квартиру и замерла, простояв так некоторое время… не могу даже вспомнить, как именно долго. Дело было сделано…

Я вошла в кабинет Генри, увидела валяющиеся на полу бумаги, подняла их и положила обратно на стол. Стул был отодвинут на середину комнаты, и я придвинула его обратно. Разложила по местам подушки на его диване, сложила в одну стопку все его графики и чертежи, разбросанные на столе. Его линейки, циркули и другие принадлежности были разбросаны по всей комнате. Их тоже сложила ему на стол. Развела огонь в камине… В последний раз я могла сделать для него что-то из того, что делает жена для мужа…