Айлин Лин – Графиня Оболенская. Без права подписи (страница 7)
– Барышня, – пробормотала она, – простите, кажется, я…
Я перехватила её прежде, чем она осела на тротуар. Прислонила к стене, потрогала лоб. Горячий.
– Стой здесь, я мигом.
Она кивнула и обессиленно прикрыла веки.
Я подошла к пролётке и ласково погладила лошадь по холке. Кучер встрепенулся, заморгал.
– Куда везти, барыня?
– Васильевский остров, – ответила я. – Шестая линия.
Он быстро и цепко оглядел меня с козел и, прищурившись, назвал цену:
– Сорок копеек.
Я не стала торговаться, достала монеты и показала их мужику.
– У меня больная, вон там, у стены. Довези без тряски.
Кучер покосился в сторону Дуняши, потом молча слез с козел и помог мне довести её до транспорта. Служанка почти не соображала: шла, куда вели. Мы устроили её на сиденье, я прижала её к себе, кучер молча бросил нам на колени тяжёлую рогожу, пропахшую конским потом и сырой соломой, залез обратно и понукнул лошадь.
Пролётка, скрипнув, тронулась с места.
Я откинулась назад и позволила себе закрыть глаза на несколько секунд. Стук колёс по булыжнику отдавался в висках. Дуняша обмякла рядом. Ветер бил в лицо, донося до нас запахи реки.
Город проносился мимо тёмными громадами домов, редкими огнями в окнах, мокрыми отражениями фонарей в лужах и наполнял меня… тихой радостью.
Вырвалась. У меня получилось!
Надо бы решить, что делать дальше, но мысли против воли скользили куда-то не туда и я просто расслабилась, отпустив ненадолго ситуацию. Будет новый день, вот тогда и стану решать проблемы.
Пролётка катила по Невскому, потом свернула к мосту, и я почувствовала, как холод с реки ударил в лицо с удвоенной силой. Река в темноте угадывалась внизу по вспыхивающим и гаснущим бликам на водной глади.
Дуняша задышала глубже, я придерживала её, стараясь, чтобы её не трясло на поворотах, и думала о том, чем сможет помочь ей Мотя? Если верить воспоминаниям, бывшая няня неплохо разбиралась в лекарственных растениях, и она вполне могла сварить какую-нибудь целебную настойку…
Покатили по Васильевскому мимо приземистых домов и тёмных подворотен. Кучер придержал лошадь, обернулся.
– Прибыли, барыня, шестая линия. Дом какой?
– Здесь, – ткнула я наугад и добавила: – Помогите мне.
Он недовольно крякнул, сплюнул, но слез и подошёл к нам. Вместе мы вытащили Дуняшу из экипажа. Девушка сделала несколько шагов и повисла на моей руке. Кучер поглядел на неё с жалостью и сомнением, потом на меня и, пожелав доброй ночи, спешно уехал.
Я огляделась.
Выбрала ближайший к нам дом и шагнула к воротам. Кто-нибудь ведь должен знать Степаниду, раз она тут живёт?
Постучала сначала не сильно, подождала немного, никто не отреагировал. Резко выдохнув, забарабанила сильнее. И вот до меня донеслись приближающиеся шаркающие шаги.
– Кто там ещё на ночь глядя? – каркнули мужским полным недовольства голосом.
– Мне нужна Матрёна Ильинична, или кума её, Степанида, вы знаете, где они живут? – громко спросила я.
– И кто ж вы им будете, голубушка?
– Воспитанница я Матрёны Ильиничны, Александра.
– Обожди-ка…
Мужчина так же шаркающее удалился, но тишина не продлилась долго, вскоре я услышала другие шаги, легче и быстрее. А через мгновение дверь распахнулась.
Мотя стояла на пороге со свечой в руке. Постаревшая, с глубокими морщинами у глаз, между бровей и в уголках рта, в накинутом на плечи платке. Она смотрела на меня долгую секунду, потом у неё задрожали губы.
– Сашенька… – выдохнула едва слышно. – Господи милостивый…
– Мотя, – сказала я и почувствовала, как вдруг перехватило горло. – Боже, как же я рада тебя видеть! – и не скажу, что это были остаточные эмоции Саши, изрядная доля принадлежала мне. Я, правда, искренне обрадовалась, увидев знакомое и дружелюбное лицо в этом неприветливом новом мире.