Айлин Лин – Аглая Арис. Сердце полемарха – 2 (страница 6)

– Приветствую, прекрасная Афина! – по-доброму улыбнулся незваной гостье хозяин дома, оторвав свой ясный взор от раскрытой перед ним рукописи.

– И тебе не хворать, – тонко улыбнулась гостья, без приглашения усаживаясь на высокий топчан, – знаешь ли ты, дражайший мой племянник, что проклятье Медузы Горгоны снято?

– Конечно, – спокойно ответил Асклепий, и подхватил на руки подползшую к нему крупную змею, та, едва слышно шипя, обвила его руку и уложила голову на правое плечо бога-целителя.

– И что скажешь? – прищурилась Афина.

– Это событие просто небывалых масштабов! Вот теперь думаю наградить гиатрос Аглаю и даровать ей Великий доро, – улыбнулся Асклепий, нежно поглаживая свою любимицу. – А вообще давно пора, чему-то подобному случиться: этот мир застрял, а ему следует двигаться вперёд!

– Твои прогрессивные взгляды никогда не нравились моему Отцу, – покачала головой богиня.

– Дед убил меня за это, потом воскресил, сделав бессмертным, – беспечно пожал плечами Асклепий, – потому что он мудр, – сделал ударение на последнем слове великий лекарь, чем несказанно задел Афину, но она, внешне оставшись совершенно бесстрастной, продолжила увещевать:

– Если смертной гиатрос удастся сдвинуть развитие этого мира с мёртвой точки в сторону прогресса, то для старых богов, всё может закончиться печально, – на вопросительный взгляд племянника, пояснила: – люди начнут забывать нас, перестанут на нас молиться и приносить жертвы. А сие значит, что пантеон снова станет терять божественные силы и нам вновь придётся искать мир, где мы будем нужны людям.

Асклепий, выслушав родственницу, печально вздохнул, опустил пригревшуюся змею в плетенную корзину и сел на стул с высокой спинкой; посмотрев на свои сандалии, наклонился, поправил сползший ремешок, и заговорил:

– Афина, а не приходила ли в твою светлую голову мысль, что талантливая гиатрос пришла в этот мир не просто так, – целитель резко вскинул голову и успел заметить ошеломление, мелькнувшее на прекрасном лице старшей богини. – Так вот, я считаю, что далеко не просто так. Силы, гораздо могущественнее нас всех вместе взятых, проделали всё это.

– Ты хочешь сказать, что её душу притянуло сюда… и это сделал кто-то или что-то…

– Вот именно, – довольно заулыбался, как кот объевшийся сметаны, бог врачевания, – Медуза Горгона и в моей судьбе, кстати, сыграла не последнюю роль.

– Да, я помню, – задумчиво кивнула Афина, – её кровь оживляет перешедших грань.

– Ну, не всех, но в основном да, – вздохнул Асклепий и перевёл взор на распахнутое окно, откуда в помещение задувал свежий, наполненный влагой, воздух. – И вот, что я хочу у тебя спросить, – вернулся он к теме обсуждения, – ты хочешь вмешаться и попробовать уничтожить потенциальную угрозу в виде этой загадочной гиатрос, или же стать частью грядущих перемен?

Асклепий заметил с каким интересом к его словам прислушалась богиня-воительница и выпустил последний козырь:

– Если мы поможем развитию местного общества, объединим наши немалые силы в этом направлении, и люди будут знать об этом и с нашими именами на устах творить что-то новое, то нас не забудут, более того, нас полюбят по-настоящему.

Заронив свои мысли в благодатную почву, Асклепий поднялся на ноги, отряхнул невидимые пылинки и поправил несуществующие складки на своей белоснежной тунике.

– Я всё же спущусь к смертным, – через минуту молчания, заговорила Афина, встав следом за племянником, – хочу посмотреть на гиатрос Аглаю своими глазами. Измерить её возможности.

– И мне бы очень хотелось с ней познакомиться лично, – довольно заулыбался бог-целитель в свою густую кучерявую бороду, – я уже видел её у моего алтаря в центральном афинском асклепионе. Аглае было видение. Но я так и не смог узнать, что ей привиделось, к сожалению.

Богиня мудрости, многозначительно вскинув тонкие, идеальной формы брови, не преминула напомнить :

– Какой любопытный, некоторые вещи неподвластны даже богам, и видения входят в этот список. Ну, а раз ты так много знаешь, то наверняка в курсе, что Гер женился на ней.

– Вот как? – слегка удивлённо воскликнул Асклепий. – Нет, на её любовные дела мне не было никакого дела, я больше восхищён её методами лечения.

– Понятно, – покачала головой Афина, – ты фанатик и ничего кроме интересующих тебя тем, не замечаешь.

– Что есть, – развёл руками бог-целитель, – а Гераклу я уже спасал один раз жизнь. Надеюсь, не придётся снова. Зевс мне не простит потери любимого сына.

В комнате ненадолго воцарилась тишина.

– Пожалуй, мне пора, – словно придя к какому-то окончательному решению, вдруг сказала Афина, после кинула взор на безоблачное небо за окном, и тихо добавила, – ты мне дал пищу для размышлений. Благодарю.

***

Афина внимательно смотрела на прозрачный шар, в котором мелькали тени, она выбирала вместилище, способное выдержать её божественную сущность и при этом не сильно пострадать.

– Вот эта? – тихо пробормотала она, и ткнула пальчиком в понравившийся "сосуд". – Молодая, сильная, но мысли ребёнка? Умственно отсталая хмм, почему бы и нет, отличный вариант. Эта смертная даже и не поймёт ничего. Идеально.

Откладывать путешествие на землю Афина не стала, выйдя из своего небесного дома, подошла к краю и, прикрыв веки, раскинула руки, чтобы тут же, легко оттолкнувшись от парапета, упасть вниз.

Вдохнув воздух, наполненный пылью и ещё чем-то неприятно пахнущим, Афина с трудом подняла тяжёлые веки. Богиня мудрости не любила вселяться в людские тела, всё её существо сопротивлялось этому издевательству, но иногда подобные трюки были просто необходимы, например, для получения нужной информации.

Её временное вместилище находилось в горизонтальном положении; помещении, где ей "посчастливилось" очнуться, было погружено в полумрак, кинув взгляд на узкое окошко под самым потолком, Афина поняла, что рассвет уже близок, а её время начало свой отсчёт, следовательно, стоило поторопиться.

С тихим стоном богиня села на низком топчане, отбрасывая в сторону знавший лучшие времена ветхий плед.

Женщины, делившие комнату с ущербной, продолжали сладко спать, что было только на руку "вселенке".

Подняться на ноги оказалось непросто, но возможно. В груди Афина чувствовала лёгкое сопротивление – душа, что обитала в этом теле с момента рождения, пыталась вытолкнуть нежеланную сущность вон. Но попытки были слабы и не причиняли ей особого беспокойства.

– Тшш, – тихо шикнула она, – потерпи, девочка, я не навсегда. А если всё сложится удачно, замолвлю за тебя словечко перед Асклепием.

Откинув полог, что прикрывал вход в комнату, где обитали женщины, Афина вышла в тёмный коридор – масляная лампа в углу давно погасла и ей пришлось двигаться чуть ли не на ощупь.

Человеческое тело налагало определённые ограничения на богов, если те использовали этот метод для изучения смертных вблизи. С каждым шагом ноги слушались всё лучше, зрение прояснялось и становилось чётче, из головы уходил туман, и Афина вздохнула свободнее.

Выйти из гинекейон оказалось просто – никакой охраны или непредвиденных препятствий не возникло, девушка-сосуд для могущественной вселенки, жила в бедной семье, в которой мог быть только один раб или же это семейство и вовсе обходилась без оных.

Оказавшись в маленьком внутреннем дворике, Афина почувствовала, что душа девушки притихла и контроль над новой оболочкой теперь полностью принадлежит ей; неспешна оглядевшись, приметила узкую всю в щелях дверь, ведшую на улицу. Дом, где принимала страждущих гиатрос Аглая Арис, находился в центре Спарты, дойти до него с самой окраины – потратить много времени, поэтому богиня побежала, благо улочки в столь ранний час были пусты. Пустив крохи своей силы, она придала небывалое ускорение своему новому временному телу.

Свернув за очередной поворот, за которым находилось поместье полемарха Ариса, Афина резко замерла, чуть шокированная увиденным: внушительная толпа, скопившаяся подле плотно запертых ворот, могла значить только одно – ей впервые за тысячелетия бессмертного существования, придётся ждать своей очереди, чтобы познакомиться с необходимым человеком.

Глава 6

Время подходило к четырём часам дня. Но я уже чувствовала, что устала. Благо на помощь ко мне пришёл гиатрос Иринеос.

Целитель уже купил себе небольшой домик в соседнем квартале. Пенелопа уверенно взяла бразды правления в свои руки, а Иринеос отправился ко мне.

– Аглая, – заговорил он, пока мы ждали следующего пациента, – нужно купить отдельное здание и открыть там лечебницу. Не дело работать и принимать больных в доме, где живёшь.

– Да, – вздохнула я, присаживаясь на стул, – так и сделаю в ближайшем будущем.

– А твои ученики молодцы, – вдруг похвалил старый целитель мои помощников, – допускают к нам только тех, кому сами помочь не в состоянии. Стараются лечить не магией, а травами, мелкими операциями, это хороший путь к познанию.

– Они старательные, – гордо согласилась я, – далеко пойдут. Леон и Онез уже близки ко второму доро.

– Хорошо, это очень хорошо, – покивал Иринеос. Тут в дверь постучали и внутрь заглянул Асэ.

– Госпожа гитарос Аглая, – обратился он ко мне, войдя в помещение, – там к вам женщина… просится именно к вам. Очень настойчива.

Переглянувшись с Иринеосом, уточнила: