Айлин Грин – Выбор. Нет пути назад (страница 1)
Айлин Грин
Выбор. Нет пути назад
Пролог. Габриэлла
Прошло ровно четырнадцать дней с того момента, как на моих глазах разрушилась моя жизнь. За одну лишь секунду я потеряла двух близких мне людей. В тот самый момент я решила, что всё это сон или чья-то злая шутка – такого не могло случиться. Судьба не должна была быть настолько жестокой, чтобы лишить меня Натаниэля и Джастина в один миг. А сейчас, спустя две недели, я окончательно осознала, что это правда. Тяжёлая, невыносимая правда. Та, которая рвёт на части изнутри.
Больничные стены, слова сочувствия, успокоительные таблетки, отрицание произошедшего – всё это стало моей новой реальностью. Каждый вечер я проводила в мыслях о том, что они живы, что каким-то чудом уцелели, выбрались. Я много раз представляла, как дверь моей палаты вот-вот распахнётся, и войдёт Нейт. Прижмёт меня к себе, расскажет правду, заставит меня вновь улыбаться. Сделает что-то необдуманное. Но это было невозможно. Потому что с того света не возвращаются.
– Габриэлла, ты меня слышишь? – голос подруги, пришедшей вновь меня навестить, звучал где-то рядом, но в то же время очень далеко.
– Слышу, – кивнула я обреченно, поднимая на неё заплаканные и опухшие глаза, – я знаю, зачем ты пришла. Но я не хочу никого видеть. И слышать. И, тем более, не нужно меня убеждать в том, что я ни в чём не виновата.
– Возможно, ты и виновата, – спокойно ответила она под мой напряженный взгляд, – но нет смысла корить себя и жить прошлым. У тебя есть будущее!
– Какое будущее? – сморщилась я, криво усмехаясь. – Я ещё не выбралась из прошлого. Не думаю, что в таком состоянии у меня есть хотя бы малейший шанс на будущее.
– Ты много о чём не думаешь. И не думала даже тогда. Теперь разгребай, – подруга пожала плечами, – заходи! – Крикнула она кому-то и вышла из палаты, оставив меня одну. Но лишь на несколько секунд.
– Привет, – раздался едва ли знакомый голос с порога.
– Привет, – тихо ответила я, чувствуя, как сердце сжимается в тиски, как трудно становится дышать. Дрейк. Тот самый, кто увёз меня с места событий. Наверное, он даже спас мне жизнь. Ценою собственного здоровья. Не потому что хотел, а потому что не мог иначе. Никто не мог ослушаться приказа. Только не в нашем мире.
Вот только сейчас Дрейк стал очередным напоминанием о том, что произошло в ту ночь. И у меня не было желания его видеть. Сердце болезненно сжималось, желая, чтобы в палату зашёл другой человек. Только один человек. Тот, которому я так и не сказала про свои чувства. Тот, который ушёл из этого мира, думая, что выбор был сделан не в его пользу. И от этих мыслей, наваливающихся на меня тяжёлой бетонной плитой, перехватывало дыхание.
– Как ты? – неуверенно спросил он, опуская взгляд в пол и делая вид, что изучает свои безупречно вычищенные ботинки.
– Нормально, – голос был максимально равнодушным, – а ты?
– Нормально, – в тон мне ответил он.
– Уверен? – я кивнула на костыли. – Что в этом нормального?
– Костыли лучше инвалидного кресла. По крайней мере, я жив. И твой отец не выполнил обещание лишить меня жизни за то, что в тот день я всё-таки ослушался его приказа. Наверное, потому, что твою
– Прости, – взгляд бесцельно опустился. Вместе с руками, утратившими право на чистоту. Они не были грязными. Они были в крови и чужой боли. Их боли – Натаниэля и Джастина. У них не было даже шанса на спасение. Заигравшись в дочь криминального авторитета, я разрушила свою жизнь и превратила её в пепел.
– В этом нет твоей вины, – нарушил короткую тишину Дрейк.
– Эту фразу я слышу каждый день. Но ты прекрасно знаешь, что в том, что произошло, моей вины больше, чем чьей-либо другой.
– Габриэлла, подожди, – вымученная улыбка едва ли коснулась его уставшего лица. – Я много думал об этом и общался с твоими близкими. Всё в порядке. Тебя никто не винит. Так зачем ты делаешь это сама?
– Не могу избавиться от ощущения, что упустила шанс изменить ситуацию. Не могу. Натаниэль и Джастин не должны были туда ехать. Я должна была остановить их. Или не должна была туда ехать.
– Не должна была, – легко согласился Дрейк. – Но вряд ли твой приезд как-то радикально повлиял на события.
Наверное, нужно было ему ответить, но Дрейк лишь покачал головой и продолжил:
– Поехали со мной? – внезапно предложил он. – Когда всё закончится. Когда ты отсюда выйдешь.
Если выйду – хотелось добавить. Отец строго настрого запретил выпускать меня из отделения психиатрической помощи. Опасался он нервного срыва или моей реакции – было известно лишь ему одному.
– Куда? – мой взгляд был стеклянным, а от голоса веяло непониманием.
– Куда захочешь. Я не заменю тебе человека, которого ты любила. Но могу помочь справиться с его потерей.
– Тебе считаешь, что сможешь спасти меня из заточения собственных мыслей? – вымученно произнесла я.
– Спасение приходит не от тех, кто спасает. А от тех, кто отдаёт приказ это сделать.
Глава 1. Габриэлла
– Кэролайн, принеси, пожалуйста, воды, – бросила я беглый взгляд на подругу. Она в очередной раз зашла, чтобы проверить моё состояние. Психическое или физическое – я не знала.
– Только воды? – в голосе Кэролайн сквозило сомнение. – Ты не ела уже несколько дней. На тебя смотреть страшно.
– Не смотри, – попросила я, поморщившись. – Тебя никто не заставляет.
Молча пожав плечами, Кэролайн вышла из комнаты. Грубить подруге не входило в мои планы. Но комментарии о том, как плохо я выгляжу, были уже поперек горла.
Очевидно, за водой мне придётся идти самой. Выходить из своей комнаты последние дни мне хотелось всё реже и реже. Отец вызывал лишь негативные эмоции, а с матерью разговоры не клеились. Кэролайн, которую приставили ко мне в качестве психологической помощи, стала раздражающим фактором. Она словно заняла чужое место. Его место. Место Натаниэля.
Его категоричный ответ.
Могла ли я в тот момент подумать о том, что это был наш последний разговор? Вырвались бы эти слова наружу, если бы я знала, что вижу его в последний раз? Говорила бы о том, как сложно принять решение и сделать выбор, если бы знала, что в скором времени у меня вообще не будет возможности выбирать?
Меня вновь накрыла волна безумия и отчаяния. Голос Нейта буквально физически касался каждой клеточки моего тела. Я не смогла довериться ему и объяснить, как он важен для меня. Не призналась в том, какие чувства меня терзали. Я не сделала ничего из того, что должна была. Однажды Натаниэль вскользь произнёс, что мои руки чисты. Теперь мои руки были в его крови.
Не допустить его участия в этой войне – вот, что должно было быть важным. Но ослеплённая своим отцом и страхом перед ним, его влиянием, я потеряла связь с реальностью. Возможно, мне казалось, что несмотря ни на что, Натаниэль будет в безопасности. Игра с чувствами двух мужчин привела к тому, что теперь я чувствовала себя грязной и глупой. Надежда, которой жили они оба, могла стать светом и спасением. А стала ложью и гибелью.
И сейчас я жалела лишь о том, что не делилась с Натаниэлем о своих переживаниях. О том, что испытывала страх, отдаваясь во власть непростых и неоднозначных чувств. Но лучше бы я с ним поговорила.
Возможно, сейчас на душе не висел бы камень, тяжестью в несколько тонн и объёмом в несколько литров слёз. Был ещё один человек, который мог понять то, что творилось на душе. Но он исчез вместе с Нейтом в той машине.
Я поднялась с кровати, опуская ноги на холодный пол, и вышла из своего заточения. Спустившись вниз по лестнице и зайдя на кухню, молча кивнула родителям в знак приветствия. Стены давили на меня с ужасающей силой, а присутствие в моей жизни людей, раньше казавшимися самыми родными, приносило лишь злость.
– Габи, – с сочувствием произнесла мама, – выглядишь ужасно.
– Благодарю, – саркастически отозвалась я, – чувствую себя примерно так же. Мне всего лишь нужно взять воды.
– Я приготовила ужин, – попробовала начать мама с другой стороны, – может быть, посидишь с нами?
Моя улыбка вышла неискренней и была больше похожа на оскал:
– Я не голодна, – развернулась, чтобы уйти. Роботизированные механические действия сопровождали каждое моё движение. Шаг вперёд, шаг влево, улыбка. Сжать руку, чтобы взять предмет. Я не знала, какими таблетками меня пичкают, но они ненадолго помогали избавиться от эмоций и чувств. На какое-то время останавливали бесконечный поток слёз.
– Сядь за стол! – раздался ледяной голос отца.
Его слова пригвоздили меня к полу, лишив возможности двигаться.
Ногой подвинув стул, я демонстративно села за стол. Перечить отцу было нельзя, он по-прежнему имел надо мной власть. С каждым днём ему было всё труднее контролировать меня. После того, что случилось, я не могла ему верить, не хотела помогать и ненавидела его приказной тон. И в то же время оставалась с ним. С мамой. Со своей семьёй.
– Села. Следующий приказ? Стрелять?
– Засунь свою дерзость себе туда, откуда ей будет трудно выбраться наружу, – грубо отрезал отец, – либо ужинаешь с нами, либо возвращаешься туда, откуда тебя недавно забрали.