Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 60)

Слова про мужа, Мартин пропустил мимо ушей. Он растерянно повертелся посреди прихожей и едва не разъехался на глянцевом натёртом паркете.

— Да, ну, тебя, — Женя едва успела подхватить Мартина за локоть, — ещё не хватало, что бы ты в довершение разбил себе нос.

— Не разобью. Слушай, а, где тут туалет? Иначе, я сейчас лопну.

Жене почему-то была приятна такая простодушная, почти детская реакция Мартина и она со смехом подтолкнула его к уголку задумчивости. Как Женя и ожидала, увидев старинную конструкцию из унитаза и, возносящегося под потолок, бачка, Мартин замер на пороге, забыв зачем сюда пришёл.

— Я такое только в музее видел, — он задрал голову и затем восторженно подёргал за цепочку с тяжёлым фаянсовым набалдашником.

— Иди уже, — Женя невольно расхохоталась, — а я пойду пока чайник поставлю. Не думаю, что здесь есть еда, но чай точно найдётся.

Через несколько минут раздался рёв спускаемой воды, затем ещё раз. Сооружение понравилось Мартину до такой степени, что Женя едва вытащила его из туалета.

— А у тебя ещё, что-нибудь интересное есть?

— Вообще-то, ты в гости пришёл, а не на выставку, — Жене внезапно стало весело, — пойдём.

Она показала Мартину громадную старинную ванну на тяжёлых чугунных лапах, крошечный французский балкончик, который был в кухне и провела в гостиную к тёмному резному буфету, величественному и загадочному.

Бабушка рассказывала, что этот резной буфет с причудливыми башенками и узорчатыми дверцами был дореволюционным. Он достался от прабабушки, а той в наследство от бывшей хозяйки дома и присутствовал в квартире столько сколько помнила себя Женя. Лучший друг её детства. Таинственный замок, вход в страну Шкафляндию, резиденция игрушечных королев, злобных колдуний и отважных рыцарей. И вот теперь, буквально через несколько дней, буфет, скорее всего, отравится на помойку, изрубленный безжалостными топорами и болгарками грузчиков, так-как вынести его целиком не предоставлялось возможным. (Как только затащили в квартиру в прежние времена?)

— Ух, ты, — Мартин замер перед буфетом, словно заинтригованный зритель, который опоздал на первую часть приключенческого фильма. Он даже шею вытянул от нетерпения и затем осторожно потянул дверцу на себя:

— Можно?

Свет от резных стёклышек рассыпался бриллиантовой россыпью. На белом потолке загорелась рубиново-зелёная звезда.

— Это даже круче, чем унитаз, — Мартин засунул голову в первое попавшееся отделение, — скажи честно, ты играла в этом буфете во всяких принцесс, волшебников и рыцарей?

Они дышали с ним на одной волне и Женя почувствовала, как у неё невольно навернулись слёзы.

— Ты чего? Слушай, не надо. Я не хотел сказать чего-то обидного и, вообще, не люблю, когда девчонки ревут.

Женя очутилась в его объятиях. Мартин прижал её к себе так сильно, что в другое время она бы задохнулась, но сейчас ждала, что бы он сжимал её ещё сильнее, не отпуская от себя не на секунду.

— Да, я не из-за этого, — чуть слышно всхлипнула она, стараясь не разреветься в голос, — просто буфет жалко. Его скоро выкинут, а это моё детство.

На самом деле Женя врала. Она снова пропустила, что-то важное. Сделала непоправимое. Купилась на посылы человека, который в её жизни давно стал чемоданом без ручки, который и нести не удобно и бросить жалко. Игорь давно стал для неё символом разрушения, но Женя снова и снова велась на его посылы, как мотылёк на свет, не понимая почему не может остановиться.

— Да, не плачь ты. Пойдём лучше чай пить, ты же обещала.

Мартин отпустил её с неохотой. Они прошли на кухню и Женя занялась приготовлением чая, невольно радуясь, что Мартин не позволил ей раскиснуть окончательно.

— Я скучал, — неожиданно сообщил он и влез Жене под руку, — правда. Очень.

— Ты, что творишь? Я тебя сейчас обварю.

— Обвари, — согласился Мартин, — я тебе уже говорил, что не умею красиво говорить. От слова совсем. Мне жаль, что так получилось. Ты понимаешь о, чем я?

— Понимаю. Женя почувствовала, как в носу снова защипало.

— А ещё, я в курсе, что Ольгерд растрепал мою историю. Знаешь, у меня было время, когда я хотел сдохнуть. Просто выключится. Выпилиться. Ну, не знаю, как ещё там… А потом появилась ты, и я просто хочу быть с тобой…

Мартин не договорил. Для него это действительно было пределом красноречия. Женя поставила чайник на место и осторожно прихватила Мартина за затылок.

— Я тебя услышала, — она помолчала, перебирая пальцами его спутанные кудри, — всё… прошу тебя, не надо — иначе я зареву. Давай лучше поешь. Не Бог весть, что, но…

— Ммм, — промычал Мартин, потираясь о неё головой, — пожалуйста, не плачь. Я не могу смотреть, как ты ревёшь. У тебя сразу такой несчастный вид делается, как у обиженного ребёнка. А утешать я не умею. Ну, что у тебя там?

Они сели за кухонный стол.

— Чай. Пряники. Немного печенья. Домашнее варенье.

— Честно говоря, не люблю я сладкого, — вздохнул Мартин, — только ради тебя.

Он отправил в рот полную ложку черничного варенья и зажмурился:

— Я признаться очень устал. Не думал, что постоянное пребывание в автобусе это так тяжело. С душем опять же проблемы. Одно желание: помыться и хорошенько выспаться. Слушай, а можно я сполоснусь в твоей диковинной ванне?

— Теперь ты у меня в гостях, — усмехнулась Женя, — мойся, конечно.

Пока Мартин плескался в ванне, она не спеша убрала чайную посуду, вытерла со стола крошки. У неё было странное состояние. То ли де жа вю, то ли сон на яву. Вспомнилось, как во время шторма они провели время у Мартина в квартире. Мимолётное ощущение счастья. Почти неуловимый миг, когда она почувствовала себя любимой. И такое ощущение, что это было ни с ней.

Ведь они с Анной разобрали, что мужчина, который бьёт жену — мстит своей матери. Что Игорь очень высокого мнения о себе и думает, что ему позволено всё. А то, что ему удалось вернуть Женю, подчинить себе уже новую красивую, успешную личность, он получил неслыханное удовлетворение от своего всевластия. Игорь получил особое удовольствие, видя, как она теряет контроль и погружается в прежнее состояние самокопания, подстраивания и угождения.

Женя понимала, что он её подавил и тут же охладел, а она так не могла поверить, что только недавно это был «её» человек, любящий, нежный и заботливый. Она даже понимала то, что нужна из корыстных побуждений. Игорь её высосал, но не отпускал, постоянно напоминая о себе и дергая за хорошие воспоминания. И она никак не могла преодолеть его бесконечное чудовищное враньё и перейти рубикон.

— А ты чего голый?

— Я полотенце не нашёл.

Женя невольно фыркнула и сняла с двери ванной комнаты халат. Она была почти уверена, что он сделал это специально. Мартин послушно запахнул на себе махровую хламиду и поинтересовался:

— Кстати, а ты в курсе, чем отличается джентльмен по воспитанию от джентльмена по рождению?

— Нет, а, что есть разница?

— Вот слушай. Джентльмен снимает номер в гостинице, входит в ванную, а там моется голая женщина. Джентльмен по воспитанию:

«Мадам, тысяча извинений».

Женя осторожно хихикнула.

— А джентльмен по рождению: «Простите, сэр. Я кажется где-то здесь оставил свои очки».

Женя невольно расхохоталась, а Мартин уселся на кухонный диванчик и вытянул ноги на подставленную табуретку.

— Поможешь башку расчесать?

— Попробую, — Женя поискала щётку.

— У тебя очень прикольно дома.

— Боюсь, что этому скоро конец, — мрачно ответила Женя.

— У тебя такая ванная, мне аж захотелось петь.

— Каких ещё Петь? — машинально спросила Женя, тут же опомнилась и расхохоталась в голос, — да ну тебя.

Она прижалась щекой к влажной голове Мартина.

— Послушай, — он отобрал расческу, посадил Женю рядом и прижал ладонью её голову к своей груди, — я так и не могу понять, что тебя держит. Ты любишь его? Только не говори, что я чего-то не понимаю.

Мартин отпустил Женю от себя, сходил в коридор за сигаретами и вышел на крошечный балкончик не запахивая халата и босиком:

— Боюсь я сама не понимаю.

— У тебя, какие-то тёрки из-за квартиры? Ты ему, что-то должна? — Мартин закурил.

— Квартиру я ему продала. Формально. Без денег. У Игоря неприятности. Огромный долг банку.

— А это небольшой презент от фирмы? — в пальцах Мартина неожиданно появился крошечный бумажный квадратик с белым порошком, — вроде, как на память?

— Мне не хотелось бы так думать. Не кури, пожалуйста, в комнату, я начинаю задыхаться.

— Извини, — Мартин шумно выдохнул табачный дым на улицу и затушил сигарету, — у тебя есть другие варианты?

— Не знаю. Жене не хотелось на него смотреть и она тупо уставилась в пол, машинально пересчитывая плитки напольного покрытия.