Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 51)

До гостиницы Мартин добрался весь обливаясь потом. Порой ему становилось так плохо, что он словно пьяный приваливался к стене и терпеливо пережидал мучительный приступ дурноты.

Уже в помещении отеля, карабкаясь по лестнице, он неожиданно вспомнил о Женькином муже и впервые почувствовал, что-то вроде любопытства. В крепости она охарактеризовала его, как тирана. Абьюзера. Деспота местного разлива, который неоднократно прикладывал к ней руку. В тот момент Мартин был слишком ошарашен, открывшейся правдой и был готов разрешить конфликт простым народным методом. Честно говоря, Жене он не поверил — хлипкий интеллигент выглядел обычным офисным планктоном, совершенно не способным на коварство и рукоприкладство. Об него даже руки марать не хотелось. Но первобытная борьба за самку перевесила.

— Привет, — Мартин завалился в номер без стука, пытаясь скрыть внутренне беспокойство за привычной наглой бравадой. От внутреннего волнения, он даже немного взбодрился и собственное недомогание, наконец, притупилось.

— Здравствуйте, это клуб любителей неточных пословиц? — весело поинтересовался он и сам себе ответил:

— Да! Дареному коню семь раз отрежь!

Женя лежала в постели и на его приветствие лишь слабо кивнула. Она действительно выглядела плохо. Очень бледная, покрытая холодным потом с запавшими глазами и запёкшимися губами. Впрочем, Мартина было уже не остановить.

— Ну, что как дела, пострадавшая? Я вот вчера вечером позвонил на горячую линию помощи при изнасиловании, но оказалось, она только для жертв!

Женя поняла его намёк, но только слабо махнула рукой.

— Что совсем плохо? — Мартин, наконец, немного успокоился, — что-то выглядишь, ты, не айс.

Женя беспомощно пошевелила пальцами. Похоже, что на более сложные действия у неё попросту не было сил. Даже говорить было сложно и она только невыразительно кивнула в сторону стула. Упражняться в злословии Мартину расхотелось и он деловито пощупал у Жени лоб. Это движение он подсмотрел у Тоньки и задержал ладонь с выражением искренней обеспокоенности. Евгения была совершенно холодная и только внутреннее чутьё подсказало, что внутри её тело пылает от нестерпимого жара, а действие вируса не позволяет температуре выйти наружу.

— Тебе надо пропотеть, — это заявление Мартин тоже позаимствовал у Тоньки. У того были младшие братья и сёстры и в плане ухода за больными Тонька был сведущь, — сейчас достану второе одеяло. В шкафу должно быть запасное.

Мартин, заботливо, навалил на, распластанную, Женю пару гостиничных пледов и только сейчас пожалел, что не додумался купить по дороге хотя бы самых простых лекарств. Впрочем, на тумбочке стояла пара бутылочек и Мартин ограничился тем, что просто заварил чай.

— А я уже отболел, — зачем-то сообщил он и присел рядом, — правда ещё не совсем. Порой такая слабость наваливается. Спасибо ребятам. Почти десять дней от меня не отходили. Даже ночевали по очереди. Муженёк то твой где? Я слышал он сюда сайгаком прискакал.

Женя слабо шевельнула губами и пробормотала, что-то про вокзал и автобус.

— Вы уезжать собрались? — Мартин почувствовал, как в животе внезапно похолодело, — тебе в больницу надо. Какая, может быть, дорога?

Женя снова слабо шевельнула губами.

— Да, он в край е*анулся твой ненаглядный с волшебным х*ем? А если ты по дороге крякнешь?

— Не надо, не ругайся на него, — эти слова Женя произнесла почти чётко, — я хочу домой. Дома даже стены помогают.

— Какие к х*ям стены? — возмутился Мартин.

— Игорь говорит, что дома пригласит платного врача. А здесь всё очень дорого и бронь в гостинице скоро заканчивается.

— Не уверен, что это хорошая идея. Тебе лежать надо. Капельницы там всякие делать. Уколы.

— Это очень дорого.

Всё ясно. Не очень то её муж спешит раскошелится. Жмот. Сейчас внештатная ситуация. В чём можно сомневаться? У таких, как он вся забота на одних словах.

Немного помолчали. Мартин тоже чувствовал себя плохо и в его взбалмошную кудрявую голову пришло весьма нестандартное, но полезное решение — завалиться рядом, прижать тощую тушку к себе и придавить в крепком целительном сне пару-тройку часов. А пришедшего мужа можно просто послать на х*й или даже спустить с красивой гостиничной лестницы.

— Меня тоже крепко прихватило, — прощупывая почву, сообщил Мартин, — я никогда так не болел. Честно, так задолбался лежать. Ещё, как назло на ноуте винда слетела. Я попросил Тоньку настроить. Он всё сделал и поставил на заставку котёнка. А Ольгерд, пока Тони не видел, взял и вместо котёнка здоровенный х*р выложил.

Я звоню Тоньке и ору:

— Ты, ЧТО на экран поставил?

А Тонька:

— Это мой! Когда поправишься, дам погладить!

Женя слабо заулыбалась и Мартин, воодушевлённый её реакцией, великодушно поинтересовался:

— Ты есть то хочешь? Давай вниз в ресторан сгоняю?

— Не надо. Меня от одной мысли о еде тошнит.

— Ладно, хрен с тобой, Золотая рыбка. Не хочешь жрать не надо, но в дорогу я тебя не отпущу. Это ты, как хочешь. Твой благоверный х*йню придумал.

— Не надо о нём плохо говорить. Ты ничего не знаешь.

— Вот уж точно. Поверь — это была не очень приятная новость.

А вот это действительно был пи*дец. Мартину доводилось хранить секреты других людей, выслушивать сопли друзей, помогать близким, но в тот момент, когда самому стало плохо — сидеть в одиночестве, слушать музыку и даже не знать с кем можно поделиться таким коварным предательством, было очень тухло. Озвучить свою обиду он решился с некоторым колебанием.

— Думаешь мне легко было принять такую новость?

За своё откровение он подсознательно ожидал смущения, может быть, стыд и даже раскаянье, но слабый бессвязный ответ Жени заставил его изумиться.

— Да, я поступила с тобой не красиво. Молчала. Темнила. Не рассказала о том, что вынудило меня сбежать, — она помолчала, облизывая пересохшие губы:

— Когда я познакомилась с мужем, он дал мне какую-то внутреннюю опору и я поверила, что могу понравиться ТАКОМУ умному тонкому, понимающему мужчине.

Не такого ответа ожидал Мартин. Чего угодно, но только не похвалы хлипкому дрищу в костюмчике и её восторга по поводу его замечательных качеств.

— Знаешь меня всегда воспитывали так, что в любом случае лучше жить с мужчиной, чем одной. И свекровь того же мнения, плюс ко всему она говорила, что у нее тоже была такая история и она пришла к выводу, что сама виновата, не надо мужа доводить.

— Это к чему?

— Она открыто заявила, что будет иметь ключи от квартиры своего сына и приходить тогда, когда захочет. И что даже не собирается у меня спрашивать разрешения или предупреждать звонком. Я ещё не понимала к чему всё это может привести. Я полюбила. Хотела выйти за него замуж. Иметь рядом надёжного близкого человека. А ещё мне хотелось, наконец, стать взрослой, самостоятельной. Избавиться от опеки родителей.

Но стоило вздохнуть, что власть родителей надо мной кончилась, как появился бизнес его друзей. Начальник с женой построили такие тесные и крепкие отношения с моим мужем, что заменили ему семью. Он пропадал, об их затеях рассказывал с восторгом, а на меня смотрел волком, потому, что я всего этого не понимала и не хотела. Начальник Игоря имеет над ним огромное влияние. А мне очень не нравились эти затеи, что-то там зарегистрировать на мужа, ездить везде на его машине, для работ использовать личные наработки Игоря и его проекты. Они даже его домашний адрес хотели закрепить за фирмой для каких-то там налоговых дел. А на все мои просьбы быть осторожнее, Игорь отмахивался, а начальник с женой как-то быстро начали меня обсмеивать, представлять наивной малообразованной дурочкой.

— К чему ты всё это рассказываешь? — Мартин едва не завопил от досады, — я сейчас про нас с тобой говорю. К чему, вообще, всё это?

— На самом деле он слабый, — Женя устало прикрыла глаза, — ему ещё больше, чем мне нужен надёжный близкий друг. Игорь очень неуверенный в себе человек. Ведомый. Подверженный влиянию.

— Слушай, ты, мать Тереза, х*ева, — Мартин не выдержал и заорал, — ты в своёи уме? Ты же сама сказала, что он тебя бьёт. Что? Нравится? А может ты просто мазохистка?

— Ты не понимаешь…

— Видимо, да, — Мартин саркастически хмыкнул, — только знаешь, милочка, картинка вырисовывается неприглядная.

Ты типа жертва, но жертва, которая хочет исподтишка управлять ненавистным тираном! Может я и не такой умный, как твой муж, но только сдается мне, что вы оба просто делите власть.

— Я же говорю, что ты не понимаешь, — устало повторила Женя, — прости меня, Мартин. Я не могу его оставить. Я ему нужна. Без меня он быстро пойдёт на дно. А ещё я очень устала. Уйди, пожалуйста. Мы с тобой ведь уже попрощались. Всего тебе хорошего. Не надо больше приходить.

— Хорошо, — Мартин снова почувствовал ужасную тошнотворную слабость и тяжело поднялся, — жаль, что я полюбил сумасшедшую. Ок. Живи в своём мире!

К гостинице Игорь возвращался длинным окольным путём. Конечно, Женька серьёзно больна и вряд ли станет выглядывать его в окно, но лишние вопросы о том почему он возвращается от автовокзала такой странной дорогой совершенно ни к чему. Могут у него быть свои дела или нет? В конце концов, вся эта история с утоплением/воскрешением изрядно затянулась и перестала его развлекать. Пожалуй, быть свободным мужчиной, каким он был последние пол-года, приятней и интересней. В конце концов, Игорь молодой интересный парень и у него могут быть свои небольшие секреты. Он был даже немного раздосадован, когда Олег так неожиданно напоролся на его жёнушку. Но такое беззаветное служение его идеалу не могло не согревать. Конечно, Женька полная дура. Тупая курица, безмолвная ограниченная овца. По сути дела, совершенно опущенный человек с которым даже поговорить не о чем. Но это слепое обожание. Беззаветное уважение. Даже взгляд, которым она смотрит ему в рот. Да и обслуживающий персонал дома пока никто не отменял. Ладно уж, пусть возвращается. По крайней мере будет кому стирать ему рубашки и готовить еду. Забавно, какое у него может быть уважение к женщине, которая позволяет пинать себя ногами. А эта дура ещё мечтала об отпрыске. Слава Богу, что он не родился. Вот тогда бы не миновать серьёзных проблем. Бесконечный крик, писк, кашки/соски/памперсы, а в случае развода ещё и проблемы с алиментами. Неужели она до сих пор думает, что он по прежнему в неё влюблён. Нет, уж увольте! Прошла любовь, завяли помидоры. Интересно, что бы Женька запела, если б узнала, что Игорь откровенно мечтал от неё избавиться?