Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 37)

— Тише, тише. Пойдём ко мне. У меня аптечка в сумке. Я всё обработаю.

Она повернулась, что бы пройти в свой номер и неожиданно почувствовала взгляд. Такое неприятное липкое ощущение, когда за тобой следят. Женя неуверенно повертелась вокруг себя, перевела взгляд на Мартина с Ольгердом и посмотрела с галереи вниз на прибывающую толпу зрителей. Ощущение изучающего взгляда не исчезло. Казалось, что её фигуру жгут чьи-то очень внимательные глаза. Буквально сверлят чёрными дырочками зрачков, исследуя каждый сантиметр её тела.

— Пойдём, — Женя машинально вцепилась в руки Мартина, пытаясь загородиться его крупной фигурой, — пожалуйста, пойдём быстрее.

— Поцелуешь — пойду, — кокетливо заявил Мартин.

— Что хочешь сделаю, только пошли.

— Какое многообещающее начало.

Женя легонько подтолкнула Мартина вперёд и быстро обернулась назад. Наверное, если она так и не решиться столкнуться со своей проблемой в лицо, если не решиться разорвать патологические отношения с Игорем законным путём, страхи и домыслы будут её преследовать в любой стране и в любое время. Пожалуй, сейчас наступило время, что бы попрощаться со своими проблемами навсегда.

Её комната оказалась первой в коридоре, но Женя несколько минут стояла перед дверью, пытаясь переварить собственные ощущения. А, что если её выследили? Или она попросту сходит с ума?

— Ты хулиганка, — от тревожных мыслей её отвлёк Мартин. Он по хозяйски шлёпнулся в лаунже на диван и словно громадный кот потёрся о Женю головой, — ну, что там?

— Да ничего. Царапина. Хочешь помажу йодом? — она зарылась пальцами в его длинные шелковистые кудри.

— Мрр… Терпеть не могу, когда голову трогают, а у тебя прикольно получается. Как ты это делаешь? — Мартин устроился у Жени на коленях.

— Не знаю. У тебя волосы шикарные.

— Как ты думаешь, если девушка говорит, что у меня волосы хорошо пахнут, это домогательство или нет?

— Да нет, это похоже на комплимент.

— А если она лилипут?!

— Иди ты, — Женя невольно расхохоталась, — ну и язык у тебя!

— Я знаю. Кстати, у нас через сорок минут выступление, — уже совершенно серьёзно напомнил Мартин, — а пока отдохни и перестань психовать.

Они встретились через три четверти часа и от Жени не укрылось, что сам Мартин, не смотря на все старания, никак не может взять себя в руки. Мандраж был такой, что медиатор в его пальцах исполнял самую настоящую пляску святого Витта. Через несколько минут подтянулись Эрик и Ольгерд и гуськом потянулись к выходу на сцену.

— Ты весь зелёный. Волнуешься?

Мартин молча кивнул.

— Не ссы, бро! — хриплым голосом, поддержал Ольгерд и помолчав, смущенно добавил, — я сам волнуюсь.

— Не забыл, что во второй песне начало играем движениями медиатора вверх? — вместо ответа напомнил Мартин.

— Помню, — отмахнулся Ольгерд, — кстати, где мелкий?

Мартин облизал пересохшие губы:

— Угадай с трёх раз?

— Жрёт? — хохотнул Ольгерд.

— Кто бы сомневался.

Тони тоже глушил мандраж в свойственной ему манере и нагнал одногруппников с эклером в одной руке и куском селёдки в другой. Барабанные палочки он без всякого пиетета просто засунул за пояс.

Женя прошла следом и с интересом посмотрела с галереи вниз. Только сейчас ей стало понятно почему её друзья так волнуются.

Этот рок-фестиваль не был большим, но даже то колличество зрителей, которое мерно переливалось внизу, показалось целым морем.

На сцене уже выступала одна из молодых начинающих групп и Женя внезапно почувствовала прилив каких-то непонятных необъяснимых сил. Музыка была не просто громкая. Оглушительная. Почти раздражающая. Но тем не менее, с каждой минутой, с каждой нотой Женя чувствовала себя странно взведённой, почти эйфоричной. Непонятно радостной, словно она неведомым образом объединилась с этой ликующий толпой. И это возбуждённое многоголосое море внезапно придало ей сил.

Женя снова улыбнулась от того, что почувствовала себя единым целым с парнями играющими такую музыку. С людьми, которые дали ей возможность впервые почувствовать себя свободной.

Она осторожно нащупала руку Мартина и почувствовала, что он безумно волнуется. Впрочем и остальные выглядели не лучше. Ольгерд безостановочно курил сигарету за сигаретой, не смотря на запретительные таблички, да ещё стряхивал пепел в ближайший вазон с цветами. Тонька до сих пор, что-то жевал. А Эрик то и дело подкручивал у гитары колки.

— На выход!

Распорядитель концерта кивнул в сторону сцены. Не смотря на мучительное ожидание, приглашение прозвучало внезапно. Вокруг всё заволновалось. Пришло в движение. Появились техники сцены. Кто-то протянул Мартину гитару. Парни засуетились, начали пробираясь с ступенькам, которые вели к сцене.

Внизу под галереей раздался неровный гул толпы. Их уже ждали. Пока ещё немногочисленные поклонники, но они уже были и Женя заметила, как Мартин вспыхнул. Молниеносно порозовел до самых корней волос, от волнения и удовольствия одновременно.

— Подожди!

Женя ухватила Мартина за рукав в последний момент.

— Что?

— Не знаю, что в этих случаях говорят. Чего там…Ни пуха ни пера. С Богом!

— Да, спасибо, — парень неожиданно смутился, — Или нет, лучше к чёрту.

— Подожди ещё секунду.

— Что ещё?

— Наклонись.

Женя поцеловала Мартина совершенно неожиданно даже для самой себя, скромно, в уголок рта. Губы у него оказались мягкие, чувствительные. Он почти рефлекторно подался ей навстречу и она почувствовала насколько это приятно. Давно забытое, а может и не изведанное ощущение. Тут же между ними холодной глыбой влез громоздкий Гибсон. Разделил надвое своим глянцевым полированным телом. Ольгерд обернулся, помахал Мартину рукой. А тот всё тянулся к Жене губами, не в состоянии разъеденить поцелуй.

— Иди уже. Иди, — Женя легонько толкнула его в плечо, — тебя ждут.

Мартин поправил гитару, потрогал на спине передатчик.

— Ну, иди же.

— Когда вернусь, я займусь тобой вплотную

Он нахально хмыкнул, потом на секунду прижался к ней всем телом и, под гвалт публики, выкатился на сцену.

Первые несколько минут вышли смазанными. Немного замешкался Тони. Мартин и Эрик перепутались местами. Женя уже знала, что идеальное место басиста справа от барабанщика(Мартин пояснил, что так басисту лучше слышна басовая бочка с которой он должен играть в унисон). Ольгерд дольше положенного прилаживал микрофонную стойку. Но первый же энергичный прогон Мартина на гитаре, показал насколько она ошибалась. Едва Ольгерд запел, Жене показалось, что она знает этих парней уже много лет.

Казалось, что они выросли в одном дворе, ходили в одну школу. Что у них общие проблемы и надежды. Одни и те же сомнения и разочарования. Одинаковые радости и утешения. Как-будто на сцене действительно выступали её родные братья.

Женя и не заметила, что её окончательно "вставило", когда она вместе с остальными зрителями отчаянно кивала головой, тянула вверх рокерскую козу и орала охрипшим, от волнения и восторга, голосом. Всё, что происходило сейчас на сцене оказалось для неё и хобби и философией и психологией одновременно.

В какой-то момент ей даже стало стыдно от своих прежних мыслей. От тупого поклонения чужим принципам и собственной фрустрации.

А ещё Женю чрезвычайно порадовала реакция огромной толпы на живую и мощную музыку, так словно она переживала за собственное детище. Это совсем короткое выступление неожиданно сделало из массы людей единую, дружную семью. Сверху Женя видела, как толпа дружно подхватывала песни, фотографировала и обнималась.

Мартин скатился обратно за сцену разгоряченный словно печка.

— Это было так здорово! — Женя помогла ему выпутаться из гитарного ремня, подала полотенце.

— Правда?

Мартин сиял словно начищенный медный самовар.

— Правда! — спокойно и просто ответила Женя, — вы были великолепны.

Мартин торопливо вытер лицо полотенцем, отбросил его в сторону и неожиданно заключил Женю в объятия:

— Послушай, малыш, мне надо тебе очень много сказать, — горячо и взволнованно зашептал он, — я понимаю не место и не время. Я вообще не мастер говорить такие вещи. Короче, я очень хочу, что бы ты была со мной. Ты мне очень нужна!

Женя прижалась головой к его плечу, обхватила руками за талию, а Мартин продолжал говорить:

— Я понимаю, что не подарок и ты обо мне очень мало знаешь, — речь у него была сбивчивая и сумбурная, — Я рас*издяй хамло и пошляк. У меня в жизни были только одни серьёзные отношения. Если хочешь я потом тебе расскажу о них. Я совсем не тот мальчик мечты с гитарой. Но я твой. Я это чувствую, так же, как ты моя…

Женя прижалась к Мартину крепче, зарылась лицом в его грудь не в состоянии расцепить пальцы. Однако внутри, вопреки её ошалелому ликованию, начал разгораться едкий и одновременно холодный огонёк сомнений. Мартин до сих пор не знал о ней ровным счётом ничего. И если он был готов поделиться своим самым сокровенным, то рассказывать о своей прошлой "романтике" Женя по прежнему была не готова.