Айла Нуар – Ну уж нет, Кравцова! (страница 7)

– Все нормально. С ребенком все хорошо, – она заволновалась и начала поправлять волосы. – Но…

Она замолчала, а Марк не понимал, что происходит «Что-то не так? Если "да", то почему она говорит, что все нормально?» А Кравцова все не говорила и не говорила, поэтому он спросил:

– Что «но»?

– Я заплатила ему, чтоб он молчал о моем положении. Я не хочу, чтобы кто-то узнал… – она сказала это так быстро, что Левин едва разобрал ее лепет. А потом, когда понял, что она имела в виду, улыбнулся.

– Подкупать медперсонал, Кравцова, ох, как нехорошо! – Она сразу вспыхнула от его насмешки.

– Может, это твой ребенок на меня так влияет, что я совершаю поступки, свойственные носителям твоей фамилии?

Улыбка сразу пропала с его лица.

– Так не пойдет, Кравцова, – его взгляд налился свинцом. – Если ты каждый раз будешь пытаться задеть меня или мою семью, ничем хорошим это не кончится. Мы будем ссориться. В конце концов я разозлюсь и доведу тебя до слез. Кстати, это дело одной минуты, но мне этого не хотелось бы, – он строго посмотрел в глаза Алисе, которая до сих пор не выглядела виноватой. «Как же с ней сложно! Почему она никого не хочет слушать? Разве я не пытаюсь быть сносным? Веду себя как-то неправильно». – Просто постарайся поумерить свой пыл. Я же держу себя в руках и, заметь, ни разу ничего не сказал о твоей семье и происхождении.

Алиса гордо задрала свой подбородок и уперла руки в бока:

– Тебя волнует мое происхождение?

– Уже давно не волнует, но в моей семье не будут рады тому, что мать моего ребенка – простолюдинка.

– Они не знают?

Слова Левина о том, что его не волнует ее происхождение, немного успокоили Алису, поэтому она опустила руки и перешла в режим цивилизованной беседы. И хоть она не до конца верила, что Левин вдруг стал таким толерантным, все равно признавала, что грызться с ним из-за каждой фразы не стоит. Им все же вместе ребенка растить, надо привыкать быть вежливыми.

– Нет, – ответил Марк. – Я не знаю, как они отреагируют. Но предполагаю, что отец в качестве поздравления покроет меня трёхэтажными проклятиями за то, что связался с тобой, а мама заставит жениться.

– Ни за что! – Алиса вскрикнула и замотала головой из стороны в сторону.

– Именно такую реакцию я и предполагал, – протянул Левин и усмехнулся. – Но у ребенка будет моя фамилия.

– Ладно, – она успокоилась, когда поняла, что насильно тащить ее к алтарю никто не собирается, но также стало ясно, что вся ее жизнь теперь даже без замужества переплетется с жизнью Левина. – Дай ему хотя бы родиться! Ты уже наверняка расписал его жизнь на годы вперед.

– Нет, – он поерзал в кресле, но под пристальным взглядом все-таки сознался: – Ну, ладно, не совсем! Но разве плохо, что я думаю о его будущем?

– Нет. Не плохо, – она дотронулась до его руки. – Но не переусердствуй, пожалуйста. Он же тоже должен будет принимать в своей собственной жизни хоть какое-то участие и самостоятельные решения.

– Я понимаю, – отчасти он был с ней согласен, но, с другой стороны, он сам, например, всю жизнь жил по чужому сценарию, поэтому не привык, что у детей есть собственное мнение. Нужно было срочно поменять тему, поэтому он вернулся к вопросу с гинекологом.

– Кстати, насчет проблемы с доктором. Я думаю, что все последующие разы тебя будет осматривать семейный доктор и акушерка, которая способствовала моему появлению на свет и рождению моего отца. Они умеют держать язык за зубами, когда это нужно.

– Хорошо. Я не против, – согласилась она, а потом недовольно пробормотала: – Лишь бы мне не приходилось больше предлагать взятки.

Левин на это только закатил глаза.

– Кравцова, сколько человек знает про твою беременность?

– Пока только Марина. Но ты же сам знаешь, долго я скрывать это не смогу, – она снова выглядела расстроенной и потерянной. – Я не знаю, что мне делать с…

– С Романом и его семейством, – Марк ее перебил, но заметив, что Алиса сейчас окунется в очередной прилив жалости к себе, перехватил ее руку своей и крепко сжал в знак поддержки. – Только не расстраивайся, Кравцова. Может, все обойдется. В любом случае им придется смириться с этим.

– Ты не понимаешь, – она прошептала это тихо-тихо и замотала головой.

– Я понимаю, так как знаю, что ты рассталась с ним из-за того, что не хотела семьи. Но умудрилась забеременеть от меня. – Она резко подняла на него удивленные серые глаза, но он проигнорировал вопросительный взгляд и продолжил: – Это повергнет всех в шок, все будут кричать тебе «Как ты могла, Алиса?! Это же Левин! И бла-бла-бла…» – все это он подкреплял жестами и кривляньями. А потом уже серьезно посмотрел ей в глаза, прижал ее руку к своим губам и уверенным голосом произнес: – Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Но пока, я считаю, нам не стоит им говорить. Как думаешь?

Она кивнула, а потом нахмурилась и настороженно спросила:

– Ты кому-нибудь говорил?

– Только Шустову.

– Он не скажет? – Алису можно было понять, она не могла доверять бывшему однокурснику, потому что совсем его не знала.

– Нет, Кравцова. Он мой друг. И кстати, совсем не глуп, чтобы не понять, что новость о нашем совместном ребенке превратит и твою, и мою жизни в Ад.

Её успокоили его слова. Значит, на данный момент о ее положении знает пять человек: она сама, Левин, Марина, Максим и гинеколог. Роме, а тем более кому-то из его семьи, говорить пока нельзя, ради собственного спокойствия. Родителей Левина она оставит ему же, пусть сам разбирается со своей сумасшедшей семейкой. Но ее-то родителям можно сказать?

– Левин, я хочу сказать своим родителям, что у них будет внук или внучка, – она сказала это неуверенно, как будто спрашивала разрешения.

– Не вопрос, – он пожал плечами. – Я не думаю, что они побегут хвастаться о том, что станут бабушкой и дедушкой.

Она хитро сощурила глаза, подлизываясь, нежно провела пальцем по его ладони, придвинулась к нему поближе. Заметила, что он смотрит на нее как завороженный, совсем не понимая ее поведения, и сладким голосом пропела:

– Но ты пойдешь со мной! В это воскресенье!

Глава 6

На улице стояла жуткая погода. Несмотря на то что было начало весны, погода не радовала: дождь смешался со снегом, завывал ветер, под ногами грязь, в такой холод люди лишний раз из дома нос не высовывали. Но все это не помешало осуществить Алисе свой план по знакомству Марка с родителями. Все-таки они имеют право знать, что у нее будет ребенок и кто его отец.

Алиса грела руки о чашку горячего чая в полупустом ресторане. Ее решила проводить Марина. Поэтому они сейчас вместе дожидались, когда появится Левин. Конечно, они пойдут по отдельности, чтобы не раскрыть секрет, но ждать его на улице совсем не улыбалось.

– Ты до сих пор не согрелась? – услышала она голос Марины. Алиса вымучено улыбнулась. В эти несколько дней она уделяла ей внимания больше, чем когда-либо в жизни. С одной стороны, было приятно, что о ней так заботятся, но с другой – ей иногда казалось, что в подругу вселяется Левин со своей неуемной опекой. Она и шагу ступить не могла, чтоб ее не провожали внимательным взглядом.

– Да все нормально, Марин. Никакой холод и погода не смогут испортить мое настроение сегодня, – и в ее глазах загорелся хитрый огонек.

– Что ты задумала?

– Да, собственно, ничего… Просто познакомлю Марка со своими родителями, – с ее губ не сходила улыбочка. Совсем не добрая, кстати. На этом обеде она поквитается с Левиным за всю прошедшую неделю.

Он просто сводит ее с ума своим командным тоном, своей дотошностью, своими вопросами о ее самочувствии по сто раз в день, бесконечными «то можно, то нельзя», «это вредно для ребенка», «оденься потеплее», «сколько раз и что ты сегодня ела», «выспалась ли» и прочими надоедливыми аспектами. Он как будто свихнулся! Кто же мог подумать, что Левин так серьезно отнесется к ее положению? Алиса понимала, что поводов злиться у нее нет, что любая другая женщина только прыгала бы от счастья, если бы о ней так заботился отец будущего ребенка, но… Всегда есть это «но». Во-первых, ее утомлял постоянный контроль и отсутствие личного пространства, во-вторых, ей не нравилось, что он относился к ней как к смертельно больной, и, наконец, в-третьих, все это он делал только потому, что она носила в себе его ребенка. Последнее бесило ее больше всего.

До этого ее жизнь, состояние, самочувствие, настроение и режим никого так не трогали. Ну, разве что родителей в еще глубоком детстве. Алису раздражало, что сама она, как человек, ему совершенно неинтересна. Что он просто охранял очень дорогую вазу, в которой лежит что-то драгоценное, и очень боялся содержимое этой вазы потерять. «Только представьте, чтоб стать для Левина "пупом земли", достаточно поселить в своем животе его наследника!» Вся эта гиперопека была бы даже приятна и воспринималась бы гораздо проще, если бы он испытывал симпатию и к ней. Если бы делал это все не вынужденно, а просто так, потому что действительно волновался за нее.

Алиса как могла гнала от себя эти мысли, но они постоянно возвращались. Приходилось сбрасывать на гормоны свою раздражительность, потому что позволить себе признаться, что ей интересно, каково быть по-настоящему любимой женщиной Марка Левина, она не могла. Это же совершенно немыслимо! О чем она только думает?