Айла Даде – Мы упадем первым снегом (страница 20)

Она колеблется:

– А как же правило «ты будешь заниматься своими делами, а я – своими»?

Я уже направляюсь к комоду у входной двери, чтобы взять ключи от машины. Брелок в виде сноуборда звенит, когда я поворачиваюсь к ней:

– Начнет действовать завтра.

Пейсли переминается с ноги на ногу и поджимает нижнюю губу.

Я наклоняю голову набок и глубоко вздыхаю:

– Чего ты ждешь?

– Взвешиваю варианты.

– Ага. И какие же?

– Я думаю, будет ли встреча с медведем хуже, чем поездка с тобой.

– Можем проверить, если хочешь. Высажу тебя у ближайшего медведя, – я перебрасываю ключи из одной руки в другую и ухмыляюсь. – Или нет. Лучше не надо. Папа меня убьет, если его новая работница не сможет приготовить мне тарелку каши, так как оказалась в брюхе у черного медведя.

– Смешно, – она вешает сумку на плечо и вздыхает. – Ладно. Поехали.

– Ты, конечно, можешь взять сноуборд, – шучу я, открывая входную дверь, и мы выходим на улицу. Напольные лампы излучают теплый свет и освещают кружащийся снег. На улице лютый холод. – Если поедешь по трассе, то быстро окажешься в центре города.

Снег попадает Пейсли в глаз. Она несколько раз подряд моргает, а затем протирает глаза основанием ладони.

– Если бы я умела кататься на сноуборде, то, наверное, так бы и сделала.

– Ты не умеешь ездить на сноуборде? – недоверчиво переспрашиваю я и останавливаюсь. – Ты переезжаешь в Аспен и даже не умеешь кататься на сноуборде?

Пейсли хмурится:

– Тебя послушать, так это смертный грех.

– Нет, но… это так необычно. На лыжах тоже?

Она пожимает плечами и идет к моему «Рейндж Роверу»:

– Я умею кататься на коньках. Этого достаточно.

– Я как-нибудь тебя научу, – говорю я. – Сноуборд – это круто.

Пейсли открывает дверь переднего пассажирского сиденья и садится в машину рядом со мной.

– Скорее я сама научусь, – говорит она, бросив на меня веселый взгляд. – Сам знаешь… «Ты будешь заниматься своими делами, а я – своими».

– Ладно, как знаешь, – я включаю подогрев сидений, завожу двигатель и выезжаю с подъездной дорожки. – А я тайком сниму, как ты это делаешь.

– О, как мило. Сталкер.

– О, как мило. Компромат.

Она громко смеется:

– И для чего же именно?

– Кто знает. Когда-нибудь пригодится.

– Непременно.

Я усмехаюсь.

– Какую музыку ты слушаешь?

– Саймона и Гарфанкела, – сразу же отвечает она.

– Ясно. А что еще?

– Хм, дай-ка подумать… – с задумчивым выражением лица Пейсли просовывает кончик языка между губами. Я чувствую, что лучшая часть моего тела реагирует пульсацией. Пейсли отводит взгляд от дороги и смотрит на меня. – Я обожаю олдскул, например, Jackson 5. А еще Wham! О, и у Katrina and the Waves тоже есть классные песни.

– «I’m walking on sunshiiine».

– Уо-о-о, – подхватывает Пейсли. Она смеется. – А ты?

Я киваю на бардачок:

– Открой.

Когда она выполняет мою просьбу и ей в руки падает диск, она удивленно смеется.

– «Лучшее от Дисней»? – она поднимает брови. – Ты что, издеваешься?

Я смеюсь:

– Почему? Дисней – это круто.

– Ясное дело, – отвечает она, раскрывает коробку и вставляет диск. Начинается «A Whole New World» Аладдина. – По тебе не скажешь, что тебе нравится Дисней.

– Нет? А что, по-твоему, мне должно нравиться?

– Не знаю, – она улыбается. – Гангстерский рэп?

Теперь уже я громко смеюсь.

– Гангстерский рэп? А, ясно. Понятно. Ты застукала меня в мешковатых штанах, бандане и фальшивых золотых цепях.

– Не забудь про огромные перстни с блестящими долларами!

– Ну, и кто теперь сталкер, а?

Пейсли откидывается на спинку сиденья, заливаясь смехом. Этот милый звук заполняет весь автомобиль. В ответ на это по животу разливается теплое чувство.

Успокоившись, она весело поднимает коробку от диска.

– Нет, серьезно. Кто сейчас вообще слушает диски? У тебя что, нет Spotify? – она кивает подбородком в сторону радио. – У тебя есть разъем под телефон?

– Есть. Но мне больше нравятся диски, – мы выезжаем из горного массива, и я поворачиваю направо, к центру. – Они долговечные. В смысле, через пятьдесят лет ты, наверное, вряд ли сможешь отыскать песню, которая раньше была у тебя в плейлисте. Но с компакт-диском можно сказать: «Ой, минуточку, а ведь эта песня была на альбоме «Лучшее из…».

Пейсли смотрит на меня какое-то время, прежде чем на ее лице появляется слабая улыбка, которую нельзя никак истолковать.

– Я тебя недооценила.

Я бросаю на нее быстрый взгляд:

– Ты говоришь это уже второй раз. Может быть, не стоит никого оценивать, не узнав его поближе.

Кажется, я застал ее врасплох. Ее губы слегка приоткрываются, как будто она хочет что-то сказать, но затем снова закрываются. Прежде чем она успевает сделать еще одну попытку, я меняю тему:

– Где именно тебя высадить?

Взгляд Пейсли переходит от меня обратно на дорогу. У нее удивленный вид, как будто она даже не заметила, что мы уже покинули горную местность.

– Вон там, – говорит она. – Возле гостиницы.

Я останавливаюсь перед гостиницей, которую раньше навещал почти каждый день. Когда Ариа с Уайеттом еще были вместе. До того, как мой лучший друг изменил ей на шумной вечеринке после катания на лыжах. Полный идиот.

Конец ознакомительного фрагмента.