Айгюн Алиева – Тени Тьмы (страница 3)

Всё чаще и чаще Драко принуждал их исполнять любые желания. Драко взял то,

что Чармина говорила от чистого сердца, и придумывал лукавые способы найти добро в каждом своём желании. Он делал свои желания достаточно мелкими и достаточно нелепыми, чтобы избежать ограничений фей, и феи не замечали, какие пределы и границы могли возникнуть, если сложить все его желания вместе.

Но он так и не понимал, почему продолжает желать всё новое. Он лишь злился и думал, что это, наверное, неплохая мысль.

Он обращался с феями, как с рабынями, и их доброта и кротость мешали им разглядеть истинное коварство его сатанинского сердца.

Чем сильнее, завистливее и злее становились драконы, тем усерднее они охотились за волшебством. Если они не могли поглотить чужую магию, они пытались выманить её обманом. А если обман не удавался — они выжидали, пока не находили способ её похитить.

Со временем даже надежда в их сердцах угасла. И всё же, несмотря на всё это время, их доброта и наивное желание изменить сердца Драко и прочих драконов мешали им увидеть очевидное: Драко никогда не изменится. Это был исход, который они не могли предвидеть. Таков был предел их собственной доброты.

Но однажды, в далёком будущем, к Глории явился ангел. Имя ангела было Михаил.

«Я не нахожу в Драко ни капли добра. Он эгоистичен, как сам ад, как и все драконы под его властью». «Не может быть. Разве это правда?» — спросила Бьянка.

«Боюсь, что это правда», — ответил Михаил.

«Есть множество форм волшебства. Но сама природа волшебства не позволяет ни одному созданию стать слишком могущественным. Каждый раз, когда какое-либо существо становилось слишком сильным, вселенская сила, великое Чувство, поражало это существо и забирало его силу, рассеивая её по всей вселенной».

Когда феи убедились, что злого дракона нельзя исцелить добром, они открылись своим старшим феям и обратились за помощью к своему королю Фриэну.

Апокалипсис

Три года подряд три отважные феи трудились не покладая крыльев, чтобы сделать галактику Андромеда лучше — день за днём. Всё это стало возможным благодаря королю фей Фриэну. Он был самым прекрасным созданием, какое только можно встретить, — полным света и жизни. Он открыл безграничную силу света, что таится в каждой фее, и решил направить её на пользу всем, кому только можно было помочь.

Но эта сила была безгранична лишь тогда, когда служила добру. В ином случае её невозможно было обуздать, и потому феи не могли исполнить чрезмерно сложные и коварные желания Драко. Они могли исполнить лишь те его желания, что помогали творить добро.

Скоро Драко понял, что феи не могут дать ему того, в чём он нуждался. Они не могли открыть ему доступ к древним мирам. Они не могли исполнить желания, что обернулись бы их собственной гибелью. Скоро он устал от них.

Драко держал нескольких волшебных созданий под замком, скованных магическими цепями в драконьих темницах, сокрытых за древним камнем Окфизиус. Внутри этого камня он держал в плену множество волшебных созданий — всех тех, кого порабощал, едва понимал, что они не могут дать ему желаемого.

Король фей Фриэн прошёл через все измерения и порталы времени, из мира фей в мир драконов, чтобы остановить драконов. Фриэн нашёл древний камень Окфизиус и освободил всех волшебных созданий из неволи.

Фриэн понял, что у него недостаточно сил, чтобы одолеть Драко, и принялся звать на помощь, но никто не откликнулся. Он продолжал звать к дружбе и единению.

Близ галактики Андромеда, в кислородной галактике, что делили между собой черви и куры, жил волшебный народ червей. Их мир не раз подвергался нападениям динозавров, и они жаждали перемен. Именно поэтому черви согласились помочь.

Один из червей, по имени Мийон, потерял многих друзей от руки Драко. Он презирал дракона.

«Я знаю, как одолеть их», — сказал Мийон на древнем языке червей, понятном лишь Фриэну. — «Я презираю его, он умрёт от одного моего взгляда». В глазах Мийона таилась недобрая сила.

«Если я произнесу определённое заклятие, его собственная ненависть погубит его. Но это навлечёт великую опасность на всех нас», — ответил Фриэн.

«Да, это правда. Но это единственный способ удержать его от уничтожения наших миров. С каждым годом Драко становится сильнее. Если мы не остановим его, драконы Андромеды поглотят всю вселенную».

Сердце Фриэна отяжелело от горя. Он никогда никого не убивал. В этом поступке таилась тьма. И если бы в этом действии была хоть капля скверны, тьма расползлась бы по сердцам фей и всей Беасторúи. Но если бы ничего не было сделано, чтобы остановить Драко, Беасторúя всё равно была бы поглощена.

Фриэну пришлось действовать, и он согласился с Мийоном — они произнесли заклятие вместе. Оно свело дракона с ума.

«Не могу поверить, что вы посмели это сделать», — сказал Драко. — «Обещаю, это станет вашим концом. Это приведёт к… к…» Драко не смог закончить фразу. Последние остатки его рассудка начали угасать, но прежде чем угаснуть совсем, он сделал последний выбор. Не желая признать поражение, дракон лишил себя жизни, сохранив бессмертную любовь ради великого потомства.

Этот единственный поступок был поступком любви. Солнце дракона взорвалось, и его осколки разлетелись по всей вселенной. Звёзды начали падать одна за другой. Драконы недоумевали, что происходит.

Один из драконов сказал, что падающая звезда — знак, чтобы загадать желание. Любое желание может исполниться, если загадать его падающей звезде. Драконы выстроились в ряд, загадывая желания и глядя на падающие звёзды. Небеса и земля кружились в танце. Несмотря на всё зло, царившее в драконьем царстве, добро всё же продолжало распространяться. То было удивительное время.

Королева драконов, чьё имя было именем самой галактики, была прекраснее всех драконов. Она хотела загадать особенное желание. Она отлетела от вереницы драконов, чтобы загадать желание в одиночестве. И она пожелала великой любви — и от красоты её глаз вспыхнули миллионы звёзд.

Драко любил её, хотя она и не могла этого понять. Ни один из драконов не мог омрачить тьмой её сердце, но скоро и её планета стала падающей звездой и затерялась во времени и пространстве.

Несколько уцелевших жизней выжили среди обломков звёзд.

Мы не слышим их СТОНОВ и не понимаем их БОЛИ.

Они жалели, что выжили, и были глубоко несчастны. Солнце дракона в конце концов уничтожило само себя, окончательно сгубив последних оставшихся в живых драконов.

Небеса содрогнулись и обезумели.

Великое создание погибло, и звёзды обрушились. Андромеда превратилась в огромные руины. Те звёзды Андромеды обратились в космическую пыль. В конце концов порядок небесных тел рассыпался.

Драконье царство, где тьма скрывала свой свет и свою историю… Ничто не могло сокрушить дух дракона — ни силы добра, сокрытые в потаённых мирах, ни силы зла снаружи. Драконам было дано великое предназначение творцом, ибо они были созданы из изначальных стихий и волшебства галактики. Это были величие и сила, дарованные творцом всему органическому миру.

Скоро дух Драко поднялся из пепла зла. Теперь, оказываясь рядом с ангелами, он стал неуязвим для смерти и владел волшебством сильнее, чем когда-либо прежде. Его власть росла не по дням, а по часам. Но на его звезде больше не осталось жизни, не осталось счастья — лишь сплошная тьма.

Со временем та крошица добра, что ещё оставалась в потаённом мире, угасла. Зло и тьма драконов расползались всё шире. Дух драконов убивал по собственной воле, в любое мгновение. И хуже всего, что равновесие звёзд во вселенной было утрачено из-за зияющей пустоты, оставшейся на месте Андромеды.

Драко неизменно видел тьму в собственной душе. Он не находил смысла в жизни. Ему нравилось прятаться в тенях и подстерегать светлые души.

Всё, чего он хотел, — снова стать величайшим и заставить отца гордиться им. Но итогом всех его стремлений становились лишь разрушение и смерть.

Он и правда находил удовольствие в разрушении и смерти, но это было лишь способом отвлечься от пустоты, что таилась в его собственном сердце. И эта пустота расползалась всё дальше.

Драко заразил своей пустотой одного из ангелов. И когда тьма проникла в этого ангела, она распространилась и на других. Когда один ангел поражён злом, страдают и все прочие ангелы. Но дело было не в одном лишь ангеле. Скоро треть ангелов небесных присоединилась к ним и к воскресшему Драко — теперь уже дракону-демону.

Тёмные призраки драконов множились повсюду, где был свет, и повсюду, где был свет, теперь приходила тьма. Дух Драко мог видеть во тьме — и видел всё. Он знал, чего хочет враг. Он преследовал свои жертвы и мог творить всё, что пожелает. Подобно теням ночи, его тёмные ангелы летели рядом друг с другом, неотступно следуя за Фриэном и Мийоном, оставляя за собой одно безумие за другим, всякий раз — саму жизнь и смерть.

Свет Андромеды угас, галактика рассыпалась, разрушив небеса. Равновесие вселенной также было нарушено. В небесах царили хаос и разрушение. И скоро это и произошло — ибо зло всегда рушится под собственной тяжестью.

Целой вечности было не хватить, чтобы возродить звёзды. И кто мог исцелить эту галактику?! Феи говорят, что время лечит, но время самой Андромеды было сломлено тоже.

Из Хаоса

Во всех мирах, видимых и невидимых, свершился переворот. Некогда неразлучные пары расстались навеки. Некогда искренние сердца начали лгать. Светлые умы начали поддаваться глупым уловкам. И не было ни у кого власти исправить это — никакими доступными способами, никакими разумными объяснениями. Сердце разрывается, когда любовь разрушается, ибо разрушенная любовь обращается в ненависть; в совершенную ненависть, которую невозможно исправить.