Айгуль Гилязова – Тёмная Луна (страница 3)

– Белый – цвет невинности. Я решил, они тебе подходят. – Сказал он, ожидая увидеть в её глазах радость.

 Он надеялся, что она оценит его усилия. Но цветы по-прежнему лежали на столе нетронутыми. Его сердитость возрастала с каждой секундой её молчания, и ему требовалось призвать всё своё терпение, чтобы сдерживать себя и сохранять спокойствие. Чёртовы женщины! – Подумал он. – Им невозможно угодить, от них не дождаться благодарности.

Он сделал вздох и медленный, успокаивающий выдох. Предпринял очередную попытку установить с ней контакт:

– Поставишь их в воду? – Спросил в надежде, что она хотя бы возьмёт букет в руки и выкажет хоть каплю благодарности.

 Она шмыгнула носом, пытаясь не заплакать сильнее, но эффект получился обратный – слёзы теперь лились ручьём, а не тонкой струёй, как секунду назад. Её пугал его голос, а его раздражали её слёзы. Она совсем не выглядела благородной с красными заплаканными глазами, под которыми образовались плотные тёмные мешки.

 Лишь для того, чтобы его не злить, она потянулась к хризантемам. Цепи, которыми были закованы её руки, громко прозвенели, а держать букет со скованными руками было неудобно. Он это понимал, но ничего не мог поделать – это были вынужденные меры.

– Они тебя нравятся? – От волнения его голос прозвучал резко.

 Она от страха вздрогнула, на что он недовольно поморщился. Она и в первую встречу была робкой, что он ошибочно принял за скромность, но с этой пугливостью в глазах она стала походить на запуганное животное. Ему это не нравилось. Ему хотелось, чтобы она была ласковой. Податливой и послушной, но не трусливой и излишне покорной.

– Да. Спасибо. – Выдавила она из себя еле слышно, но он не услышал в её голосе радости.

– Ты любишь другие цветы? Какие ты любишь? Я куплю другие в следующий раз. – Спросил, начиная терять терпение.

 Она отрицательно мотнула головой и собралась силами, чтобы сквозь всхлип выдавить:

– Не надо. Спасибо.

– Тогда чего ты хочешь?! – Наконец его гнев отразился в голосе.

 Он злился своему бессилию и её упрямству. Что бы он ни предложил – она никогда не рада.

 Её взгляд непроизвольно метнулся в сторону окна, но она быстро взяла себя в руки – заставила себя туда не смотреть. Ей было запрещено подходить к окну, и она не хотела его злить, не нарушала запреты. Она надеялась, что, если будет послушной, он смягчится.

– Скажи мне, чего ты хочешь?! – Повторил он на этот раз уже с отчаянием, а не с гневом.

 Она поразмыслила, стоит ли сказать. Подумала, что просить нет смысла, он всё равно не выполнит её просьбу. Но что она теряет, если спросит? Ничего. Не убьёт же он её. Он, конечно, ненормальный, но совсем не похож на человека, способного пойти на крайний поступок – убийство.

Прошло около двух недель с тех пор, как он привёз её в незнакомое место, заковал руки и ноги в цепи, запретил выходить на улицу и даже подходить к окну. Но всё это время он ухаживал за ней и был ласков, проявляя свою странную любовь: подарил ей хризантемы, организовал ужин при свечах. Правда, во время ужина он приковал её ноги цепями к стулу, чтобы она не могла добраться до свечей, спалить дом и попытаться сбежать. Она не понимала до конца, какой он, но была уверена: он всего лишь сумасшедший и вовсе не способен на действительно страшные вещи. Несмотря на всё, что он сделал, в нём есть доброта – в этом она не сомневалась.

Наконец она решилась ответить на его вопрос и попросить о том, чего действительно желала:

– Отпусти меня. – Прошептала она, подняв на него глаза, полные надежды.

 Он разочарованно выдохнул.

– Дорогая, прости. Но ты же знаешь, я не могу.

Она вскочила с места, чтобы ринуться к нему, спуститься перед ним на колени и молить, но цепи дёрнули её назад, и она с грохотом свалилась на пол. Не от боли, но от отчаяния из глаз горячей струёй хлынули слёзы.

– Обещаю, я не расскажу никому! А если спросят, где была, скажу, что уезжала из города. Только прошу, отпусти меня… – Она начала говорить торопливо. Впервые с тех пор, как она здесь оказалась, надежда освободиться из его плена казалась реальной.

 Каждое её слово накаливало в нём злобу, и в конце концов он не смог удержаться от того, чтобы выкрикнуть ей горькую правду:

– Тебя там никто не ждёт! Понимаешь?! Ты там никому не нужна!

 Она опустила взгляд. Ему стало её жаль. Он не хотел её обижать, но она должна знать правду, какой бы колкой она ни была. А правда в том, что он – единственный в этом мире, кому есть до неё дело.

– Меня ждут мои родители. – Взмолилась она.

Он хмыкнул. Кажется, она забыла всё, что сама рассказывала ему ещё две недели назад:

– Твой отец тебя бил, а твоя мать даже пальцем не повела, чтобы защитить тебя от этого! Думаешь, они тебя ждут? Думаешь, им есть дело до того, что с тобой и где ты?! Эти люди лишь рады избавиться от тебя! – Ему было горько это говорить. Горько и противно. Но он должен был ей напомнить: он её спаситель.

 Она набрала полные лёгкие воздуха для смелости. Сказать что-то ещё было страшно – невозможно предугадать, что он сделает. Она никогда не могла предугадать его реакцию на свои слова или действия – он понимал всё услышанное с какой-то непонятной для неё стороны.

Но сейчас… Ей даже подумать было страшно, как он разъярится от её признания.

 Но и молчать больше не было сил.

– Меня ждёт мой жених. – Наконец призналась она шёпотом.

 Её шёпот раздался в его ушах громом.

– Хорошо. Я выполню твою просьбу. – Сказал он спустя время.

 В её резко поднявшихся на него глазах на этот раз помимо надежды сверкала благодарность. Его это рассердило: она не благодарна за цветы, но рада от него уйти. Она никогда не была ему рада и лишь притворялась. Двуличная стерва!

 Он вытащил из полки таблетки, которые уже не раз ей давал, и из-под крана набрал полстакана воды.

– Выпей. – На этот раз это был приказ, раньше он говорил это с заботой.

 Она знала – потом она уснёт.

 Наверняка она потом проснётся где-то на улице. Не может же он выпустить её через дверь. Так она запомнит квартиру… или дом – она не знала, где находится. Знала лишь, что за окном всегда тихо, и иногда слышен отдалённый шум мотора. Нет. Он не глуп. Он, возможно, и псих, но совсем не глуп. Он не подставится таким грубым образом, не позволит ей запомнить место и привести сюда полицию. Именно поэтому он даёт ей снотворное.

– Мхм. – Кивнула она, улыбнувшись. – Спасибо.

 Глотая таблетку вместе с водой, она думала, где откроет глаза. Наверняка там, где они впервые встретились – у фонтана любви в Ленинском саду5. В тот вечер было холодно. С неба сыпались крупные хлопья снега. Интересно, какая сейчас там погода? Должно быть, так же холодно. Остаётся надеяться, что он оставит ей куртку.

Снег.

Скоро она увидит крупные хлопья снега. Наверняка они осыплют её волосы белой шапкой, пока она будет спать.

Но потом она проснётся и пойдёт домой, а всё произошедшее останется лишь сном. Да! Она будет думать об этом как о сне, а потом, когда синяки от цепей пройдут, и вовсе забудет всё, что пережила. Уберёт события последних двух недель в далёкий чердак воспоминаний и навсегда их там запрёт.

Скоро всё закончится!

Она почувствовала, что засыпает. Представила, как проснётся в Ленинском саду, и улыбнулась.

Он ещё никогда не видел, как кто-то умирает с таким умиротворением на лице.

***

 Он затащил её тело в машину.

 Какое предательство! Он считал её святой, боготворил… Как же он ошибался на её счёт! Она не оправдала своего имени и не заслужила того, чтобы уйти как Мария.

 Он долго колесил по улицам Казани, пытаясь найти уголок, где не будет людей. Один раз перед поворотом увидел ГАИшников и перестроился на среднюю полосу, чтобы его не остановили. Служитель правопорядка на дороге посмотрел на него… или ему это только показалось? Ему мерещилось, будто все вокруг смотрят только на него. Они будто знают – в багажнике его машины ещё не охладевшее тело. Сердце бешено колотилось, и он ехал неровно, отчего другие водители ему сигналили и показывали средний палец при обгоне. Как же все они его злили! Он бы с радостью врезался в бампер одного из них, чтобы проучить, но тогда придётся вызывать сотрудников ГИБДД, а они могут проверить его машину. Ему таких проблем не надо. Следует быть максимально осторожным.

 На второй час поисков он повернул в идеальную улочку: кромешная тьма, даже фонарь на столбе перегорел.

 Он открыл багажник и со злостью вытолкнул её из машины.

 Ему не нравилось видеть её мёртвой, но так было нужно. Она это заслужила, и он всё сделал правильно!

– Она это заслужила! Я всё сделал правильно! – Он повторил это про себя пару раз, а затем быстро уехал. Возвращаясь домой, он думал о том, что это было в последний раз.

 В последний раз, ведь со следующей девушкой он не ошибётся.

Глава 3

19 января 2024 года

Казань

 Александр Бершев открыл глаза в своей новой квартире, в которую въехал только день назад, перевёл взгляд с потолка на радиобудильник, который впервые за последние семь лет не зазвонил в шесть утра, и недовольно нахмурился.

 06:02

 Даже без работы он не мог поспать хотя бы до семи – слишком уж его организм привык начинать день вместе с рассветом, и внутренний будильник срабатывал каждый день в шесть утра.

 Что ж, возможно, теперь, когда Александр вернулся из суетливой Москвы в менее суматошную Казань, его организм перенастроится и научится отдыхать.