Айгуль Гилязова – Прости меня, Элина (страница 2)

– Вам откуда знать, что мы ничего бы не нашли? Наши эксперты наверняка обнаружили бы отпечатки пальцев или что-нибудь другое.

– Отпечатков пальцев и ничего другого нет, каждое письмо проверяли не раз эксперты, к которым мы с бабушкой обращались. Абсолютно стерильная бумага, не считая, конечно, того, что она заляпана текстом.

– А отправитель?

– Не написано. В последний раз принёс подросток, который отправителя не видел. Психолог позвонил ему с неизвестного номера, а потом оставил конверт с адресом и десять тысяч за доставку под деревом в парке.

– Психолог писал вам письма? – Удивляется Виктория.

– Да, на каждый день рождения.

Виктория достаёт письмо и читает вслух.

Дорогая Элина, поздравляю тебя с днём рождения!

Ты моя единственная радость в этом мире, полной жестокости. Я думаю о тебе каждый день и виню себя за то, что не смог тебя защитить.

Прости меня, если сможешь.

– Прости меня. Он пишет это в каждом письме. Человек, зверски убивший моих родителей, верит, что я смогу его простить? – Глаза девушки наполняются слезами.

– Мы его поймаем, – Виктория, обладающая необычайно мягким сердцем, берёт её за руку, пытаясь утешить.

– Но, что значит не смог защитить? – Замечает один из мужчин.

– Не знаю. Он просто псих.

– Я мечтаю о том, чтобы его поймать, с четырёх лет. – Говорит Элина грустно, почти шёпотом, но тотчас меняет тон, сделав голос серьёзным. – Мне нужны все дела по Психологу. Я должна изучить всё, времени мало.

– Они тут, на столе, – указывает Равненская.

– Я думаю, вы все их уже читали. Так что ими займусь я.

– Да, конечно. Изучайте, а мы займёмся своим делом.

– Ну а у меня пока нет задания, так что могу помочь, – вставляет Константин, нелепо улыбаясь, и этим вызывает недовольство начальника, хотя та обходится закатыванием глаз и тяжёлым вздохом.

– Спасибо. Я скажу, что делать. Мне нужна будет помощь.

– Так значит, мы теперь ваши помощники? – Возмущается Равненская с ухмылкой. – Здесь работают профессионалы, обучившиеся этой работе. А вы хотя бы школу ещё закончили?

– Да, в этом году. И кстати, как успехи с раскрытием дела? Психолог гуляет на свободе и собирается убить в восемнадцатый раз. Сколько у него уже жертв собралось? Я насчитала сорок восемь! Я, как вы заметили, не профессионал, но в силах понять, что у вас на него ровным счётом ничего.

***

Равненская заходит, почти врывается в кабинет начальника и с ходу начинает разговор раздражённым тоном голоса.

– При всем уважении, Алексей Дмитриевич, как вы допустили эту девочку к расследованию?

– Елена, знаю, она может быть заносчивой. После смерти родителей её воспитывала бабушка, которая, жалея её, позволяла почти всё. Но постарайся узнать её поближе, она не плохой человек.

– Я ей искренне сочувствую. Но, по-моему, она просто избалованная девчонка, которая решила сыграть в детектива.

– Согласен, избалованность в ней есть. Но в целом она довольно приятный человек.

– Довольный? Ха! – Равненская с ещё большим рвением и громким голосом принимается доказывать свою точку зрения. – Вы же слышали, каким тоном она разговаривает. А эти её уверенные высказывания с самодовольным лицом! Приятные люди так не разговаривают!

– А как они разговаривают? – Голос Алексея Дмитриевича ровный, а в лёгкой улыбке предвкушение скорой победы в этом споре.

– Вежливо.

– Прямо как ты сейчас?

Равненская то открывает рот, то закрывает его, пытаясь построить ответ так, чтобы он хоть отдалённо напоминал разумный аргумент.

– У меня есть причина. – Отвечает уже более спокойно. – Эта девчонка ворвалась в мою команду в такой важный день и раздаёт команды.

– Елена, я понимаю, тебе кажется, что она подрывает твой авторитет. Я поговорю с ней и скажу, что босс – ты. Но постарайся с ней поладить. Поверь, она способна нам помочь.

– И как она нам поможет?

– Понимаешь, я знаю её с детства, мы дружили с её отцом. И лет так с пятнадцати она начала просить меня допустить её к расследованию. Естественно, я не мог этого сделать, она ведь ещё ребёнок, а это слишком жестокое дело. Но она не отставала. Сама видишь, какой заносчивой и настырной может быть Элина. Грубо отказать мне не давало уважение к дружбе с её отцом. И тогда я время от времени начал давать ей не столь страшные дела, естественно, втайне от начальства. Сказал, что если ей удастся их раскрыть, в восемнадцать я допущу её к расследованию дела психолога. Сначала это был способ просто угомонить её, чтобы она перестала просить меня расследовать дело психолога. Я думал, что зайдя в тупик по тем делам, у неё поубавится энтузиазма заниматься серийным убийством. Но, представляешь, она их раскрыла! Все пять дел, которые я ей дал! На работе я выдавал её мысли за свои, и мы ловили убийцу. И вот сегодня, в день её восемнадцатилетия, она позвонила мне аж в шесть утра, чтобы убедиться, что я сдержу обещание. Может она и решила сыграть в детектива, но у неё хорошо получается. – Алексей Дмитриевич закончил рассказ, сел за свой стол, строго посмотрел на подчинённую и добавил, – но это между нами, Елена!

– И что это за дела?

– Она раскрыла пять дел, самое сложное из которых – Пиковая дама.

– Подождите, это ведь то дело, благодаря которому вас повысили в должности.

– Да, это она поняла, что убийца на самом деле мужчина, а улики, такие как женские волосы, он подбрасывал специально, чтобы сбить нас со следа. Я не горжусь тем, что выдавал за свои её успехи, но ведь преступник пойман. И знать об этом никто не должен.

– Хорошо. Осталось убедить остальных принять её.

– А мне казалось, они совсем даже не против её присутствия. Константин с интересом её слушал. – Алексей Дмитриевич сделал такое лицо, будто намекает на что-то.

– Константин с интересом её рассматривал, – поправила Равненская. – Милое лицо, модельная фигура, он не будет против её присутствия, даже если ему придётся прислуживать ей.

***

– Вам не удалось убедить Алексея Дмитриевича выгнать меня? – Улыбается Элина, когда Равненская возвращается к группе.

На этот раз подстывшая Елена обходится без закатывания глаз, а голос становится если не дружелюбным, то хотя бы равнодушным.

– С чего вы решили, что я ходила к нему для этого?

– Ой, да бросьте, это же очевидно. И я на вас не злюсь и не обижаюсь. Так же, как животные защищают свою территорию, когда туда вторгается чужак, вы не взлюбили меня, когда я пришла в вашу группу и начала выдвигать свои мысли, поставив под сомнение вашу правоту. Признаю, я слегка переборщила.

– Слегка?

– Да, когда дело касается Психолога, я не отличаюсь деликатностью. Это дело очень важно для меня. Потому что, если не раскроем его сейчас, придётся ждать ещё год. Это и в ваших интересах тоже, ведь тогда вам придётся терпеть меня ещё и в следующем году.

– Боже упаси! Моя мотивация посадить его за решётку уже сегодня только что удвоилась.

На это Элина не отвечает, усаживается поудобнее и возвращается к папке с первым делом убийцы её родителей.

– Здесь не очень то много информации.

– Да, – соглашается Равненская. – В две тысяче четвёртом, вероятно, приняли его за очередного грабителя. Тогда над делом работали не мы. К нам он поступил в две тысяче пятнадцатом.

Элина полностью погружается в лежащую перед ней информацию. Она хочет полностью восстановить картину прошлых убийств и понять мотивы психолога.

Шестнадцатое июня две тысяче четвёртого.

Полицейских вызывают на место убийства. Выйдя утром из дома, соседка увидела, что ворота и входная дверь соседей открыты нараспашку и зашла проверить, всё ли в порядке. Муж с женой лежали в обнимку на кровати в луже крови.

Когда полицейские приехали, они так и лежали, муж обнимал жену, а она положила голову на грудь мужа. Крови настолько много, что она, насквозь пропитав не только постельное бельё, но и матрас, стекла на пол. У жены множественные ножевые ранения на груди и на животе, у мужа перерезано горло, удар тупым предметом на затылке, и два ножевых ранения на спине. По фотографиям видно, что постель не убрана, одна подушка валяется на полу, а рядом с ней упавшая расчёска.

– На сколько мне известно, Психолог оставляет тела всех жертв так, чтобы создавалась картина счастливой семьи? – спрашивает Элина, не отрывая глаза от фотографии.

– Да, – кивает Виктория.

– Он остался недоволен этим убийством.

Элина делает вывод сухим и почти равнодушным голосом.

– Отчего такой вывод? – Интересуется Константин и поймав подходящий момент придвигается к ней поближе.

– Посмотри на фото, здесь пара лежит в крови. Совсем не производит впечатление, будто они счастливы.