Айдар Фартов – Мяу (страница 3)
…Ильдар улыбнулся. Он вспомнил, каким оригинальным способом его маленький, но находчивый сынишка положил конец грабительским нападкам…
…Как-то раз Ляля услышала пронзительный крик Салавата, из чьей-то комнаты. Когда она с испугом побежала на звук, то увидела, как из людмилиной комнаты, подняв руки высоко вверх, хлопушкой вывалился взлохмаченный бутуз. В ладошке он крепко держал вожделенную сушку, которую не успела выхватить Делька. Животное так и осталось стоять в комнате, удивлённое и словно побитое, не понимая, как удалось Салавату выскользнуть из её лохматых лап. Нехитрый маневр мальчугана выгорел. Его крик сбил с толку хитрую толстушку Дельку, а загодя поднятая рука, сохранила трофей.
Однажды Салават перекатывал во рту что-то, схожее на кукурузные шарики. Обеспокоившись, Ляля попросила, пояснить сына, что он жуёт. К тому времени Салават лепетал некоторые слова и пытался, строить несложные предложения. Он честно признался матери: «Сухаики!».
– Сухарики? – удивлённо всплеснула Ляля. Она не покупала никаких сухарей. Возможно, кто-то угостил Салавата? Она решила уточнить. – Откуда взял, сыночек?
– Там! – его рука взметнулась, благодарно указав на дверь врача. Раздался негромкий хруст. Его зубы разломали размякшее, прессованное ядро. После этого Салават произвёл глотательное движение. Сухари направились в желудок любознательного гурмана.
Вечером Ляля варила суп, готовя ужин. Ильдар нянчился с Салаватом в комнате. На общую кухню заскочила Людмила. Она стала чистить картошку для жарки. Женщины разговорились.
– Спасибо Вам, тётя Люда! – Лиля положила соль в кастрюлю и помешала ложкой.
– За что?
– Постоянно подкармливаете Салаватку. Он скоро не пролезет в дверь, – запрокинув голову, рассмеялась Ляля, – станет толще Дельки. Позавчера бутерброд, вчера бублик, а сегодня сухарики…
Ножик, соскребающий кожуру картофеля, замер.
– Какие сухарики, Лялечка? – удивлённо спросила Людмила, – у меня дома нет сухарей! Наверное, тётя Валя или Светлана с Равилем угостили Салавата? Ты что-то путаешь?
– Хм…, Салават показал на Вашу дверь, тётя Люда! Весь день их кушает! – пожарным спуртом Ляля выключила газ и закрыла крышкой кастрюлю.
Они рванули по деревянному настилу коридора, как больные диареей. Первой в комнату забежала Ляля, следом за ней Людмила. Отец и сын играли на полу, в машинки. Молодая и зрелая женщины рухнули возле них, как доярка перед выменем коровы.
– Сынок, откуда ты взял сухарики? – пытаясь не испугать сына, поинтересовалась Ляля.
Ильдар тревожно замер. Салават глянул своим выразительным взглядом и повторил:
– Там!
– Покажи, где «там»?! – дуэтом просипели Ляля и Людмила.
Мальчонка поднялся и на сдобных ножках выкатился из комнаты. Он понёсся по коридору, к людмилиной двери, будто за дефицитным деликатесом, как к себе домой. Трое взрослых, подобно электрошнуру преследовали любителя сухарей. Заскочив в комнату соседки, Салават плюхнулся на четвереньки, возле миски, спящей Дельки. «Тумбочка» от неожиданного грохота шарахнулась и боязливо прижалась к стене. Теперь власть сменилась диаметрально противоположно. Салават был единоличным распорядителем. Он смело и решительно запустил пятерню в миску. Делька заунывно заскулила. В ладони у него оказались шарики сухого, собачьего корма. Он добродушно решил, поделиться вкусняшкой с взрослыми. Комнату огласил громогласный и неудержимый хохот Ильдара и Людмилы. Ляля не смогла сдержать открытой улыбки и присоединилась к веселью. Один шарик «сухарика» Салават беззаботно хотел направить в рот и уже открыл его в предвкушении, но, стоящая на страже мама, пресекла попытку, чем вызвала обиженный плач сына…
…Ильдар грустно улыбнулся, вспомнив сына в тот потешный момент, скривившего, от несправедливости, рот.
– Где теперь сын? – хмуро подумал отец, пригладив пышные волосы, – что сейчас делает? Наверное, жалеет, что пошёл гулять в тот злополучный вечер?
Следующие фотографии захватывали период, когда Салавата записали в детский садик. Его вновь унесло в прошлое…
– Салаватка, как войдёшь в группу надо обязательно поздороваться с воспитательницей Еленой Анатольевной! – слово «обязательно» Ильдар подчеркнул особо.
– Зачем здооваться обязатейно? – малыш снизу глядел на отца пытливыми глазами.
– Потому что так принято у культурных и вежливых людей. Так заведено! Понимаешь?
– Я здооваться не хоцю! – честно признался детсадовец, – я хоцю спать!
Они зашли в здание дошкольного учреждения.
– Если не поздороваешься с Еленой Анатольевной, тогда вечером на компьютере играть в «Кузю» не будешь! – предупредил Ильдар не выспавшегося сыночка. Времени уговаривать, не было. Надо бежать на работу.
Вечером Ильдар сдержал слово и не допустил Салавата к вожделенному компьютеру. Салават расплакался. Чистые слезинки ручьём текли по щекам. Его длинные реснички вздрагивали. Ильдару было невыносимо смотреть на сына, но он проявил принципиальность. Всё-таки отец считал, что культуру общения необходимо прививать с раннего детства. На следующее утро поведение сына изменилось кардинальным образом. Не успев забежать в группу, Салават, загодя, громко прокричал:
– Здавствуйте, Еена Анатоевна!
– Видишь, как я Салавата правильно учу! – хвалился Ильдар супруге, распушившись от гордости, будто тополь, – не поиграл Салаватка в компьютер и сразу понял, что так делать нехорошо. Эх! Во мне погиб, убеждённый педагог Макаренко! И, зачем я пошёл в инженеры?!
– Садитесь кушать, Антон Семёнович! – заливисто рассмеялась Ляля, – и позовите своего воспитанника Салавата! Только, пожалуйста, вымойте руки!
Однако в последующий вечер Ильдар был молчаливым, как на рыбалке. Ляля обняла его за плечи и поцеловала.
– Ляля, ты представляешь, что отчебучил Салаватка в детском садике? – разговорился муж и взъерошил себе на голове волосы, отчего стал похож на одуванчик.
– Расскажи?!
– Утром я, как обычно напомнил Салавату, поприветствовать Елену Анатольевну. Этот бунтовщик мне заявил, что сегодня не станет здороваться с воспитательницей. Тогда я вновь пригрозил, что вечером не сядет за компьютер.
Ильдар замолчал. Он задумчиво пожевал губами.
– И, что потом? – не вытерпела театральной паузы жена.
– Понимаешь, в чём дело?! Салават заявил, что «…здооваться не будет, так как не хочет вечегом игать на компьютее!».
Ляля интуитивно посмотрела на диван, на котором сын с невозмутимым видом листал раскраску с машинами. Салават утонул в рисунках современных автомобилей. Он не обманывал папу, когда сообщил, что вечером будет не до компьютера. Добродушный смех Ляли заставил Салавата поднять на маму глаза и лукаво улыбнуться. Она присела к нему и ласково погладила по щеке.
– Сынок, надо здороваться со всеми людьми независимо, хочется тебе играть на компьютере или нет! Ты у меня послушный и очень добрый мальчик! Хорошо?
– Хоошо, мама! – он обнял Лялю и положил голову ей на коленки.
– Всё ясно! – угрюмо признался Ильдар, – Макаренко – ты! А не я…
…Мужчина посмотрел на очередную страницу с фотографиями. С большим ранцем на спине беззаботно улыбался курносый первоклассник.
«В школу Салаватка пошёл, когда мы уже переехали из коммуналки в эту квартиру», – пришло в голову Ильдару. Его воспоминания потянулись бесконечной лентой железнодорожного полотна…
…-Вот деньги на обед. Положила в ранец!
Ляля стояла возле школьных ворот. Она старалась сохранить строгий тон, но, не удержавшись, притянула сына к себе. Она чмокнула мальчонку в родную макушку. – Как только придёшь в класс, сразу отдай деньги учительнице!
Салават с интересом смотрел на сентябрьское небо, рассматривая формы воздушных облаков.
– Хватит считать ворон! – она поправила пиджак, лямка рюкзака, которого стала давить ему плечо, – ты меня слышишь, Салаватка? Или ещё не проснулся?
– А?! – школьник шмыгнул носом, – мам, я побежал? А то опоздаю!
– Беги! – она погладила его по спине и чуть подтолкнула вперёд, – веди себя хорошо. Слушайся Нурию Ахметовну!
Салават повернулся и, что есть мочи, приспустил за ворота школьной территории. Его ранец болтался за спиной, как парашют.
Вечером Ляля помогала Салавату делать домашнее задание. Она смотрела, как сын старательно кружит кольца и закорючки в строчки тетради по чистописанию. Письменный ряд напоминал эшелон вагонеток, путь которой пролегал, согласно песне по взгорьям и долинам. Она хотела сделать замечание, чтобы сын был более аккуратным, но заметив, как Салават, высунув язык, трудится, передумала.
– Мама, я всё дописал! – первоклассник с довольным видом почесал нос, оставив на переносице пятнышко чернил.
Ляля вытерла кляксу носовым платком и улыбнулась. Она склонилась над тетрадкой.
– Мама, у тебя серёжки очень красивые! – внезапно объявил Салават. Он не отрывал взгляда от маминых ушей, – у тебя их много?
– Спасибо, сынок! – ей было приятно услышать комплимент от родной кровиночки, – эти серьги подарила твоя бабушка! В шкатулке находятся серёжки, которые на юбилей нашей свадьбы принёс папа. И ещё – третья пара лежит. В магазине купила сама!
– Ого! Так много?! – пришёл в восторг Салават.
Ляля хотела спросить, чему он так обрадовался, но раздался телефонный звонок. Она узнала голос классной руководительницы сына – Нурии Ахметовны.
– Добрый вечер, Ляля!