Айд Мус – Сказание Джеуджиро (страница 7)

Она была рада, что ей удалось избежать возможного наказания, но переживала оттого, что ей не удалось пробраться в глубины Аркфариэла и встретиться с Гирном. Она шла домой среди темного заросшего леса, где вершины деревьев устремлялись в темное небо, усыпанное миллиардами дальних звезд и планет. Остановившись в поле и устремив свой взгляд в холодное ночное небо, она подумала о том, что прежде семейная жизнь была ей безразлична, ведь могла помешать ее обучению. Но беседы с незнакомцем, который ее поддержал и даже был готов разделить с ней интересы, вдруг заставили ее задуматься над тем, что, быть может, с ним ей будет даже лучше. И с того момента она начала искать способ, чтобы вызволить его. Аириа держала в тайне их встречи, поскольку боялась того, что если кто-нибудь узнает о сбежавшем узнике, скрывающемся в недрах горы, то их навсегда разлучат.

Как-то раз, она пришла до восхода Ирао, прихватив с собой кирку, которую тайком взяла в инструментарии, где изготавливали их, для отправки в Аркфар. Ее не заботило, что подобный поступок могли счесть кражей. Она была преисполнена желанием встретиться с Гирном, который в то мгновенье мирно спал. Его разбудил звон, доносившийся от дыры. Подойдя ближе, он смог расслышать яростные возгласы Аирии и то, как кирка обрушалась на камень.

– Не думал, что твой изящный голос, может звучать столь яростно, – промолвил он сквозь расщелину.

Она бросила кирку в сторону, пала на колени и заплакала.

– Я больше не могу, – твердила она, рыдая, – мне порой так грустно, и только ты способен развеять мою печаль, ты стал близок мне, как никто другой.

– Ты только не грусти, не печалься, – успокаивал ее Гирнгримгрон, – неужели нет у тебя того, с кем ты могла бы разделить свои невзгоды?

– Нет! Они лишь жаждут завести со мной семью! Они не хотят, чтобы я училась, они хотят, чтобы я рожала детей и присматривала за ними, чтобы ухаживала за ними! А я не хочу! Я хочу учиться и быть свободной! И только ты меня понимаешь! И поэтому ты полюбился мне, Гирнгримгрон!

– Ты тоже мне стала дорога. Лишь голос твой связывает меня с внешним миром. А руки твои теплом на меня веют в этом царстве холода.

Аириа просунула в дыру ладони, а Гирн поднес к ним свое лицо, насладившись прикосновением нежных рук.

– Может все же найдется тот, кто разделит с тобой радость обучения, – говорил Гирнгримгрон.

– Мне еще не приходилось встречать подобных Эли. Даже обучающиеся мужи запрещают своим женщинам учиться.

– Наверное, они просто боятся, что будут глупее женщин.

– Не думала об этом, – вдруг улыбнулась Аириа.

– А мне было бы приятно, если в моем семействе была умная жена. Я люблю слушать женщин, а умная могла бы чему-нибудь научить меня или рассказать что-нибудь интересное.

– Я забыла тебе рассказать, что недавно узнала о великих арунах, живущих вдалеке. У них есть крылья, уносящие их вдаль за облака, а голос их подобен блаженному пению. Мне с ними встречаться не доводилось, но один странник недавно показал мне их портрет, и я была несказанно удивлена и тогда решила однажды посетить их город.

– Я и представить себе не могу таких великих летающих существ. Это звучит так удивительно. Вот и печаль твоя пропала, стоило позабыть о невзгодах. Ты не думай обо мне, продолжай учиться и постигать красоту и блаженство жизни, и тогда ты не будешь несчастна.

– А как же ты? Я не могу тебя покинуть!

– Думай лишь о себе. Ведь мне будет очень уж тоскливо, если вдруг предстоит нам с тобою расстаться, так и не повстречавшись. Но если ты меня не покинешь, я буду для тебя тягостным бременем.

Аириа тоскливо призадумалась.

– Может быть ты и прав, – неохотно твердила она, не выпуская его лицо из своих рук, – но пока мы вместе, пусть нас ничто не разлучит.

Позже Аириа отделила ударную часть кирки от рукоятки и просунула их в дыру, чтобы Гирн попытался прорубить ход со своей стороны. Но как бы усердно он ни колотил и как много сил ни вкладывал в удары, он не мог расчистить себе путь. Горная порода оказалась слишком твердой, а кирка непрочной, отчего после нескольких ударов рукоять ее надломилась.

Они продолжали свои встречи под тенью великой горы. Хоть им так и не довелось увидеться, они наслаждались общением и грезами о том, что однажды они сойдутся в объятиях. Аириа не могла обрести покой и постоянно искала способ освободить Гирна из горного плена. Он сотни раз обходил пещеру, но выхода найти так и не смог. И поэтому ему оставалось лишь слушать ее прекрасный голос и вкушать пищу, которую она ему приносила.

***

Непреодолимое желание встретиться с полюбившимся незнакомцем вынудило Аирию вновь решиться пробраться в глубины горы. Когда Ирао зашло, Аириа прокралась к вратам охраняемого подъемника. Издали она видела, что около платформы всегда стояли два каменных великана, а рядом ходили стражники Эли. Пробраться туда казалось невозможным. Но свои намерения Аириа осуществить не смогла, поскольку ее схватили стражники Эли, и отвели к главному стражу подъемника.

Он сидел за столом напротив нее. Она робко смотрела вниз.

– Что побудило вас нарушить строгий запрет? – сурово спрашивал страж.

Она молчала.

– Говорите! Ваше молчание вас не спасет.

– Мне просто было любопытно, – тихо молвила она.

– Любопытно? Ваше любопытство может погубить вас! Никто не смеет вторгаться в обитель подъемника! Это небезопасно!

– Это было мое решение – пренебречь моей безопасностью. Позвольте мне самой решать, как собой распоряжаться.

– Существует абсолютный запрет, и вы его нарушили!

– Отчего же существует этот запрет?

– Это для вашей же безопасности, – ответил стражник.

– А может, вы скрываете некую тайну, которой не хотите делиться с остальными?

– Это глупо. Нам нечего скрывать от остальных Эли.

– Ну, тогда позвольте мне туда спуститься и самой взглянуть.

– Там не на что смотреть, там ведут работу каменные великаны. Ваше любопытство слишком велико. Я повторю: оно способно вас погубить. Вы задаете слишком подозрительные вопросы. Все Эли знают о том, что происходит в низовьях подъемника, и никто не задается глупыми вопросами.

– Откуда я могу знать, что там творится, ведь я там не была.

– Вы что, неверны большинству? Вас постигло сомнение? Или вы больны головой?

– Нет, – одумалась Аириа. – Прошу простить мне мое любопытство.

– Вас отведут домой, и запрут там, пока вы не одумаетесь.

Так и случилось. Аириа оказалась взаперти в собственном доме. У входа стояли стражи и следили за тем, чтобы она его не покидала. Мать постоянно твердила, что это оттого, что она не желала заводить семейство и поэтому-то ее приключения окончились заточением. Аириа была в печали, поскольку не могла покидать пределы дома и проводить долгие вечера в компании с Гирном. Ее посещали лекторы из академии, но она утратила желание учиться, ведь тосковала она по Гирну. Лекари утверждали, что вроде она абсолютно здорова и ее жизни ничто не угрожает, но ей что-то не давало покоя, но вот что – понять не могли. Аириа никому не поведала тайну о том, что там взаперти, в недрах горы ее ждет незнакомец, который ей так полюбился. Она боялась, что если кому-нибудь расскажет, то его схватят, и больше они никогда не увидятся. Спустя несколько восходов Ирао ее терзали мысли о том, что он там совсем один, изнывающий от голода, возможно, грустит или вовсе погибает. Это приводило ее в истерику, она била посуду и пыталась вырваться из домашнего заточения.

Гирн был взволнован. Он долго сидел возле расщелины, ожидая, что вот-вот придет Аириа, принесет ему еду, и подарит ласку своих теплых ладоней. Он понимал, что она может не вернуться, но желал еще хоть раз услышать ее голос. Тщетные удары обломанной киркой по твердой горной породе не приближали его к поверхности. Лишь мелкие камни разлетались по сторонам, не принося особых успехов в прорубании выхода.

***

Почти обессиленный, он лежал под водопадом и рассуждал вслух о том, что силы его покинули настолько, что не может он даже встать. А заточенный в узах Фа Но Эль лишь молча ему сострадал. Гирн так устал, что, лежа за занавесом падающего потока воды, крепко уснул. Как только он пробудился, его взгляд упал на узы, в которые был закован Фа Но Эль. Он без промедления встал и начал наносить по ним удары. Узы оказались не так прочны, как камень, и после нескольких мощных ударов они треснули. Когда Фа Но Эль попытался пошевелиться, скала дрогнула, будто начала обрушаться. Он выпрямился, восстав из долгого заточения, перекрыв своим могучим каменным телом водопад, ударивший ему в спину. Он предстал перед Гирном во всем своем обличии, грубо выточенном из живого камня.

– Я чувствую твердь под моими ногами! – радостно воскликнул он. – Я бы обнял тебя, аркфариец, но боюсь, что сил своих не рассчитаю и ненароком тебя раздавлю. Но знай, что нет меры, которой можно измерить мою благодарность.

Последние силы, которые смог накопить Гирн пока спал, покинули его, и он безмолвно обрушился вниз. Его поймала твердая рука, которую подставил Фа Но Эль, бережно подхватив его увядающее тело. Голод и усердные попытки выбраться наружу истощили Гирна. Он был очень плох, и, казалось, погибал, ведь многие восходы Ирао встретил, так ничего и не съев. Фа Но Эль бережно нес его на своих могучих каменных плечах. Он знал про брешь, которая связывала влюбленных, разделенных стеной Аркфариэла.