Аяна Грей – Охота начинается (страница 8)

– Я вам и не говорил, но ни тем, ни другим, – сказал он. – Моя специализация – административные поставки. Перья, папирус, баридийские чернила – один только храм Лкоссы обеспечивает четверть моего бизнеса со всеми этими книгами и картами, которые они там хранят.

– Естественно, – кивнул Бааз, словно прекрасно в этом разбирался.

– Раньше мне приходилось ставить цену ниже, чем у конкурентов, – продолжал бвана Мутунга. – Но сейчас большинство из них боится отправляться в Лкоссу, так что я стал монополистом! Какая удача!

На лице Бааза отразилась явная зависть.

– Что ж, бвана, позвольте мне первым от всей души поздравить с вашим… благополучием.

Коффи изо всех сил старалась удержать на лице отрепетированную улыбку, но невольно хмурилась все сильнее. Шетани не было удачей для жителей Лкоссы: это существо было смертельной угрозой. Любой, кто считал такого монстра хорошим, сам, с ее точки зрения, был не лучше грязи. Она вспомнила о Сахеле, о том, каким маленьким он выглядел в саване. Он убежал из Ночного зоопарка в Великие джунгли, поскольку ему показалось, что у него нет выбора. Некоторым людям этого никогда не понять – Бааз назвал его глупцом, – но она понимала. Она знала, что бедность тоже монстр, который всегда таится в темноте и ждет момента, чтобы сожрать тебя. Для некоторых смерть была монстром более милостивым. Но таким, как эти мужчины, подобного не понять.

– Я вот думаю, Бааз… – Теперь бвана Мутунга чуть наклонился вперед в кресле. – Можно ли… посмотреть на джокомото поближе?

Бааз выпрямился:

– Конечно! – Он повернулся к Коффи и ее маме: – Девочки, подведите Дико к нашим гостям, чтобы они могли как следует его рассмотреть.

Услышав эти слова, Коффи застыла. Обычно они просто проводили Дико по сцене несколько раз, так что это было отклонение от привычного порядка. Она взглянула в глаза маме, но та не выглядела обеспокоенной. Она кивнула, и вместе они подвели Дико к купцу и его жене, остановившись от них сантиметрах в тридцати.

– Восхитительно. – Бвана Мутунга поставил чашку на столик и встал, чтобы рассмотреть существо как следует. Реагируя на внезапное движение, джокомото напрягся, но не двинулся с места.

– Полегче, мальчик. – Коффи пристально смотрела на Дико, надеясь, что он будет вести себя прилично. – Полегче…

Бвана Мутунга был впечатлен, но его жена была определенно другого мнения. Она вздохнула, затем снова наморщила нос.

– Оно воняет, – заявила она, вытащила маленькую склянку с парфюмом из сумочки, стоявшей рядом с ней, и принялась опрыскивать воздух. Запах, острый и пряный, тут же распространился по закрытому шатру. Дико глухо зашипел, а у Коффи пересохло в горле, когда она внезапно заметила, что одна из пряжек на шлейке разошлась.

– Я… – Коффи потянулась к петле, но тут же остановилась. Мама дважды говорила ей проверить, что поводок закреплен надежно. Если Бааз сейчас заметит, что что-то не так…

– Уфф! – Би Мутунга замахала веером еще быстрее, разгоняя аромат в воздухе. – Честно говоря, этот запах…

Все произошло быстро, но Коффи показалось, что прошло целое столетие. Она увидела, как желтый глаз Дико моргнул, глядя на нее, а затем он внезапно бросился вперед, и его челюсти клацнули у обутых в сандалии ног би Мутунги. Его зубы задели край ее платья. Она закричала, так резко отшатнувшись назад, что перевалилась через спинку дивана. Мама вскрикнула, а у Коффи упало сердце. Она быстро оттащила Дико прочь. Он снова успокоился, но было уже поздно.

– Оно… оно напало на меня! – Би Мутунга вскочила на ноги, прежде чем муж успел подойти к ней. По ее лицу бежали слезы и размазывалась сурьма. Она уставилась на расшитый край платья, теперь превратившийся в лохмотья, а затем посмотрела на мужа: – Дорогой, оно попыталось убить меня! Посмотри, что стало с моей одеждой!

Нет. У Коффи путались мысли, она была не в силах осмыслить произошедшее. Это было очень, очень плохо.

Купец обнял жену и постоял так несколько секунд, а затем обвиняюще ткнул пальцем в Бааза:

– Ты заверил меня, что шоу безопасно, Бааз! – сердито произнес он. – Мне сказали, что тут профессиональное заведение!

– Б-б-бвана. – Бааз, который обычно отлично справлялся с давлением, начал запинаться. – Я … я приношу свои глубочайшие, искреннейшие извинения. В следующий раз, когда вы придете, уверяю вас, этого…

– В следующий раз? – Бвана Мутунга недоверчиво поднял брови. – Моя жена пострадала, Бааз. Ноги нашей больше не будет в этом гнилом месте. Не говоря уже о том, чтобы поддержать его…

– Подождите! – Бааз широко открыл глаза – Подождите, сэр…

Он даже не договорил, а купец уже взял жену под руку и увел ее в ночь. Коффи слушала их шаги, пока они не стихли. Долгое время никто в Хеме не шевелился. Она подняла глаза и увидела, что все остальные смотрители неотрывно глядят либо на нее, либо на Бааза. Он первым нарушил тишину:

– Ты не удержала его.

Бааз говорил пугающе тихо. Он больше не был веселым владельцем восхитительного Ночного зоопарка. Теперь он был просто Баазом, ее хозяином, и он был в ярости из-за нее.

– Объяснись.

– Я… – Коффи с отвращением услышала, как робко звучит ее голос. Она пыталась найти хоть какой-то достойный ответ, но безуспешно. Правда заключалась в том, что хорошего ответа не было. Она не закрепила поводок Дико, потому что забыла. Мама напомнила ей дважды, но она не сделала этого. Она думала о чем-то другом, она отвлеклась на мысли о том, что уже скоро…

– Ты заплатишь за это. – Слова Бааза резали ее, словно нож. – Тебя высекут у столба, а к твоему долгу добавят штраф – стоимость двух билетов, которых я только что лишился. По моим расчетам, это ваша зарплата примерно за шесть месяцев.

Слезы обжигали глаза Коффи. Порка – само по себе плохо, но штраф… за шесть месяцев. Им с мамой придется остаться в Ночном зоопарке, они никуда не уйдут.

Баз повернулся к одному из смотрителей, а затем показал на Коффи:

– Отведи ее к столбу прямо сейчас. Пусть ей преподадут урок…

– Нет.

Несколько смотрителей вздрогнули, в том числе Коффи. Впервые после происшествия она посмотрела на мать, которая по-прежнему стояла по другую сторону от Дико. В ее карих глазах была странная решимость.

– Нет, – спокойно повторила мама. – Это я забыла застегнуть поводок Дико. Наказание и штраф должны быть наложены на меня.

Коффи резко вдохнула, пытаясь подавить внезапную волну боли. Мама врала. Она собиралась взять на себя вину, хотя ошибку допустила не она. Она приносила себя в жертву, буквально жертвовала свободой. Коффи заморгала, отгоняя слезы.

– Очень хорошо, – ухмыльнулся Бааз. – Тогда ты отправишься к столбу. – Он взмахнул рукой: – Уведите ее.

Коффи по-прежнему крепко сжимала поводок Дико онемевшими пальцами, глядя, как один из смотрителей схватил маму за плечо и виновато посмотрел на нее. Мама держала голову прямо, но Коффи видела, как ее нижняя губа слегка дрожит – должно быть, от страха.

– Нет! – Коффи шагнула вперед, ее голос дрожал. – Мама, не…

– Тихо, Коффи. – Мамин голос звучал ровно. Их взгляды встретились. – Все в порядке. – Она снова кивнула смотрителю, словно принимая окончательное решение, и они двинулись к выходу из шатра. С каждым шагом боль внутри Коффи нарастала.

Нет.

Это неправильно, это нечестно. Они вот-вот должны были уйти, получить свободу. Теперь эта искорка надежды потухла, и виновата в этом была она. Коффи скрипнула зубами и опустила взгляд на ноги, изо всех сил стараясь не заплакать. Этот Ночной зоопарк за одиннадцать лет украл у нее слишком многое. Эти слезы ему не достанутся.

Легкие напряглись, когда она сделала глубокий вдох и изо всех сил задержала дыхание. Кровь протестующе зашумела в ушах, сердце забилось быстрее, но она отказывалась выдыхать. Это было ничтожное сопротивление – битва, изначально обреченная на поражение, – но она наслаждалась этим жестом. Если она не может больше ничего контролировать в своей жизни, пусть хоть несколько секунд она будет контролировать хотя бы свое дыхание. Ее тело наполнило отчетливое ощущение триумфа, когда она наконец выдохнула, отпуская давление в груди.

А потом рядом с ней что-то разбилось.

Глава 4. Вера и стойкость

Когда Экон подошел к площадке храма Лкоссы, два молодых человека окинули его оценивающими взглядами.

Двадцать семь ступенек, делится на три, хорошее число.

Он занял свое место слева от них, не говоря ни слова, но парень, стоявший рядом с ним, все равно тихо усмехнулся. Он был ростом почти с Экона, с телосложением как у груды булыжников, но его длинное узкое лицо напоминало суриката. Через несколько секунд он кивнул Экону.

– Рад, что ты наконец присоединился к нам, Окоджо, – сказал Шомари.

Экон не ответил. Он не отводил взгляда от входных дверей перед ними. Они были вырезаны из старинного дерева ироко, непреклонного как сталь. В любую минуту мог прозвучать городской рог-саа, и тогда двери отворятся. И начнется обряд. Он позволил пальцам найти новый ритм.

Раз-два-три. Раз-два-три…

– Так… – На этот раз Шомари для убедительности сильно пихнул Экона локтем в ребра, сбив его со счета. – Где ты был?

– Нам не полагается разговаривать, Менса, – ответил Экон сквозь зубы, надеясь, что назвать парня по фамилии будет достаточно, чтобы до него дошло.

– Дай угадаю. – Взгляд черных глаз Шомари стал жестким. – Ты зарылся в какую-то дыру, читая древнюю чушь, написанную каким-нибудь заросшим грязью стариком. Ну, держу пари, женщины от этого без ума.