Аяна Грей – Охота начинается (страница 41)

Он увидел, как черная кора ближайшего дерева исказилась, превращаясь в женское лицо. Ее рот был полуоткрыт, на губах блестела густая смола цвета расплавленного золота. Но голос, который прозвучал, принадлежал не ей.

– Пожалуйста.

Экон прикусил язык, когда папин голос заполнил луг, доносясь со всех сторон. Еще одно дерево исказилось, на этот раз превращаясь в лицо ребенка. Вместо глаз у него были дупла.

– Экон, – простонал папа. – Пожалуйста.

Вокруг менялось все больше деревьев. Коффи по-прежнему лежала на земле рядом с ним и плакала, но он не мог пошевелиться. Воздух наполнила вонь, словно пахло старым мхом и гнилым дубом, – это был запах смерти.

– Сынок, пожалуйста…

– Нет! – Экон закрыл глаза и зажал уши, отчаянно пытаясь заглушить голос. – Это неправда! Тебя не существует!

Когда он закрыл руками уши, пальцы забарабанили по голове, пытаясь найти ритм.

Раз-два-три. Раз-два-три. Раз-два-три.

Его здесь нет, – напомнил себе Экон, когда числа заполнили сознание. – Это все в твоей голове. Это не по-настоящему. Его здесь на самом деле нет.

Он снова открыл глаза, но деревья с лицами никуда не делись. Они смотрели на него. Он моргнул, но они оставались на местах, они не были порождениями его воображения.

Нет.

То, что он сейчас видел, было вовсе не в его голове. К своему ужасу, он обнаружил, что на самом деле деревья двигаются – медленно и угрожающе они раскачивались из стороны в сторону. Он видел, как одни расправляют ветви, а другие сжимают их в огромные деревянные узлы – кулаки.

Раз-два-три. Пять-восемь-десять. Шесть-два-один…

Числа покинули его.

– Тебя нет! – Экон бросился на землю, повторяя эти слова, словно это сделало бы их правдой. Он чувствовал, как тело Коффи извивается рядом с ним, как ее сотрясают всхлипы, но он не мог ее успокоить. Он не мог успокоить даже себя. Мир снова начал темнеть. – Ты ненастоящий, – тихо повторил он. – Вас всех не существует, вы не можете…

– Экон.

Он распахнул глаза. Он узнал одно из лиц на деревьях – первое. Оно было вылеплено из коры, но его нельзя было ни с чем спутать. Он всматривался в лицо мужчины с высокими скулами, как у него самого, густой бородой, круглыми глазами, которые, если бы они не были пустыми, напомнили бы ему глаза Камау. Слово сорвалось с губ прежде, чем он успел остановить порыв:

– Папа.

Лицо на дереве моргнуло.

– Привет, Экон.

Прошло несколько секунд, в течение которых Экон знал, что сердце должно биться, но не мог заставить его сдвинуться с места – тело не подчинялось. Папа был мертв уже десять лет, а теперь он глядел на него.

– Откуда вы здесь?

Папины губы, сделанные из коры, были крепко сжаты, а деревянное лицо исполнено тихой грусти.

– Зачем вы вернулись в джунгли?

В мыслях Экона пронеслось множество ответов. Он пришел сюда, чтобы заслужить уважение, одобрение и прощение.

– Я здесь, чтобы убить существо, которое забрало твою жизнь, папа, – сказал он. – Сделав это, я стану мужчиной и верну свою честь.

На папином лице невозможно было прочитать эмоции, но слова прозвучали мягко:

– Никто не может сделать тебя мужчиной или дать тебе честь, Экон. Ты должен заслужить это сам.

– Но как? – Экон слышал, как сбивчиво звучит голос, но ничего не мог с этим сделать. – Как мне этого добиться, папа?

Папа открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же остановился. На его лице отразилась паника.

– Вам нужно отсюда уходить, – сказал он совершенно другим тоном. – Уходи и забери с собой эту девочку. Иди!

Экон вздрогнул. Он посмотрел сначала на отца, потом на Коффи, которая по-прежнему лежала на земле.

– Папа, – спросил он, – что происходит?..

Страх пронзил его, словно копьем, когда лицо отца начало менять форму. Он будто пытался что-то произнести, но не мог. Казалось, будто он давится, задыхается.

– Папа! – Экон вскочил на ноги. – Нет…

Все произошло слишком быстро.

Стая черных пауков спустилась с дерева, занимая то место, где было папино лицо. Экон закричал. Он знал, что должен схватить Коффи и бежать, но ноги словно вросли в землю. Он не мог пошевелиться. Пауки будто размножались магическим образом, разрастаясь и пульсируя единой неразделимой массой. Он отступил назад, и это движение привлекло их внимание: он ощутил, как бесконечное множество крошечных черных глазок тут же обратилось на него.

Нет.

Он повернулся, чтобы скрыться, но оказался недостаточно быстр. Словно жуткое море, пауки настигли его, кусая ноги, впиваясь в плоть. Он побежал, пытаясь стряхивать и давить их с каждым шагом, но это было бесполезно. Орда пауков окружила его со всех сторон, их были миллионы. Они покрывали деревья, заполнили паутину над ним, сыпались дождем на плечи и шею. Он зацепился ногой за корень дерева, упал, и мир обрушился на него. Пауки воспользовались этой возможностью. Они заползали на тело, бегали по нему, забирались между пальцами и в уши. Они покрывали каждый сантиметр его тела. Их челюсти снова и снова вонзались в плоть, неустанно кусая кожу. Зрение постепенно затуманилось, тело немело, на глаза наступала темнота.

– Экон!

Он не знал, папа это окликает его по имени или кто-то еще. Он умирал – в этом он был уверен, – но ему стало интересно, сколько времени понадобится телу, чтобы разорвать все связи с этим миром. Его не кремируют, поэтому его душа никогда не обретет свободу. Возможно, он проведет здесь, среди пауков, остаток вечности.

– Экон!

Голос, который окликал его по имени, теперь звучал ближе и громче, и это был не обман чувств. Что-то снова и снова хлопало его по ногам, спине, рукам, снова и снова. Через несколько секунд он понял. Кто-то бил его, пытаясь смахнуть пауков с тела. Он заморгал, заставляя себя поднять взгляд.

– Коффи?

Она больше не лежала на земле. Когда она посмотрела на него, Экон не понял, почему в ее глазах стоят слезы. Пауки продолжали падать на землю вокруг, а она в ужасе окинула взглядом его тело, а затем резко посмотрела ему в глаза.

– Ты должен встать! – крикнула она. – Пожалуйста, встань! Нам нужно выбраться отсюда. Они падают сверху, с паутины!

Выбраться. – Э кон сосредоточился на этом слове, на страхе и нетерпении, которые звучали в голосе Коффи. Выбраться. Выбраться. Нам нужно выбраться. Она сильнее потянула его за руку, заставляя подняться на ноги. Сотни пауков осыпались с его тела. Выбраться. Это была новая цель. Выбраться.

Коффи обнажила кинжал-джино и крепко держала его. Это наконец заставило Экона очнуться.

– Бежим! – крикнул он. – Вперед!

Коффи не нужно было говорить дважды. Она пустилась бежать по тропинке между деревьями.

– Идем! – подхватила она, оглядываясь назад. – Я знаю, где выход! – Она метнулась между деревьями, Экон бежал следом. Он слышал угрожающее щелканье тысяч челюстей, шорох, с которым пауки ползли по траве, но не рисковал оглядываться. Впереди, едва видимое, виднелось бледное синее пятно – небо, свободное от молочно-белых нитей. Они почти добрались, у них есть шанс выбраться.

Коффи перепрыгнула через бревно, и Экон последовал ее примеру. Она пригнулась, проскочив под длинной завесой лиан, и исчезла. Когда Экон подбежал ближе и разглядел лианы как следует, его пробрала дрожь. Он отступил назад, увидев, что они стали коричнево-черными и каждая из них была будто заполнена пауками. Они создали барьер, непроницаемую стену из черных тел.

– Экон! – Он слышал голос Кофи, полный паники, с другой стороны стены из лиан и пауков. – Пожалуйста, давай!

Он не мог этого сделать. В ту же секунду, когда попытался пересчитать легион пауков, окружавших его, и потерпел неудачу, он понял, что не сможет. Он не был сильным, как Камау или папа, и у него не было решимости на это. Пальцы, несмотря на укусы, по-прежнему пытались добавить к страху ритм.

Раз-два-три. Не могу. Раз-два-три. Я ничто.

Внезапно он услышал новый голос в голове. Не Коффи, не папы, а брата Уго. Тебе не обязательно быть самым крупным или самым опасным воином, Экон, – однажды сказал ему старик. – Если ты самый быстрый.

Быстрый. Чтобы выбраться отсюда, не обязательно быть сильным, достаточно быть быстрым. Он уцепился за это слово словно клещами. Быстрым, достаточно быть быстрым. Глубоко вдохнув, он бросился вперед, крепко зажмурившись, и преодолел месиво пауков. Его кожа словно взорвалась, он ощутил, как пауки жалят его. Открыв глаза, он увидел, что они исчезли.

Джунгли вокруг снова были теплыми, солнце щедро освещало их столбами света. Он посмотрел в широко открытые глаза Коффи. Она тяжело дышала, в ее лице читалась тысяча вопросов, на которые он не хотел отвечать.

Поэтому он побежал.

Глава 18. Шрамы

Коффи и Экон бежали через низкие заросли, и тишину нарушал только треск веток под ногами.

На периферии сознания Коффи мелькала мысль о том, куда они направляются и приблизит ли их это к Шетани или вернет туда, откуда они начали. Честно говоря, сейчас ей было не особо важно. Они с Эконом не произнесли ни слова за последние несколько часов с тех пор, как сбежали из паутины Анатсу, но, похоже, между ними установилось молчаливое понимание, что сейчас в приоритете другое. Было крайне важно оказаться как можно дальше от этих проклятых пауков и их не менее проклятых паутин.

Джунгли становились прохладней по мере того, как день уступал место вечерним сумеркам, и обретали новое звучание и новую жизнь. Цикады пели во влажном воздухе, над головами шелест листьев складывался в серенаду, указывающую, что, возможно, они в безопасности. Коффи осторожно замедлила шаг и с облегчением увидела, что Экон сделал то же самое. Адреналин приглушал чувства в течение многих часов, скрадывая признаки усталости, но внезапно все эти ощущения обрушились на них. Ступни безжалостно болели, а каждый следующий вдох давался все труднее. Коффи хотелось есть и пить, она устала, но еще не могла расслабиться – пока нет. Нервы по-прежнему были на пределе: любое внезапное шевеление или шорох листьев под ногами заставляли ее содрогнуться. Взгляд, скользящий по деревьям, остановился на большой змее, которая обернулась вокруг одной из ветвей. Туловище этой твари было толще ее руки, черные кольца покрыты золотой чешуей. Еще мгновение змея глядела на нее глубокими изумрудно-зелеными глазами, а затем заскользила вверх по стволу и скрылась из виду. Коффи содрогнулась. Взгляд змеи, холодный и пронзительный, казался неестественным, как и все остальное в джунглях. Она вспомнила об Анатсу и его молочно-белых глазах. Даже сейчас она могла представить его тонкий насмешливый голос, холодный и колючий смех.