Аяна Грей – Охота начинается (страница 28)

Казалось, что воздух становится холоднее с каждым шагом, а серые каменные стены давят на нее. Инстинктивно Коффи сунула руку в висевший на плече мешок, и ее пальцы обхватили горлышко старой бутылочной тыквы. Оружие из нее не очень, но, если все будет совсем плохо, и такое сойдет. Джеде не разрешалось входить в храм ни при каких обстоятельствах. Если ее поймают здесь, это не только погубит ее миссию, это, скорее всего, принесет ей серьезные проблемы со стороны Сынов Шести. Ходили слухи, что худших преступников города держали в другой части храма, возможно, в подвале, который был даже глубже этого. Она вздрогнула от мысли о том, что может оказаться в одной из камер в том подвале.

Завернув за угол, Коффи провела свободной рукой по стенам, чтобы лучше ощутить это место. Несмотря на то что снаружи, когда они с Джабиром подходили к храму, было видно много окон, в этой его части их, похоже, вообще не было. Свет давали лишь немногочисленные факелы на стенах. Она медленно поднималась по коридорам. Казалось, что сюда стащили все лишнее: через каждые пару метров она натыкалась то на старую швабру, то на сломанный стул. Когда она в очередной раз ударилась обо что-то мизинцем, ногу пронзила тупая боль, но на этот раз Коффи остановилась. В мерцающем свете было сложно различить старую статую, прислоненную к стене, но она все равно поняла, кто это: Бадва, богиня джунглей.

Считалось, что каждый из шести богов был рожден из слезинки вселенной – по три капли упало из каждого ее глаза, и так возникло шесть бессмертных созданий. Мама рассказывала ей истории о них. Коффи знала, как их зовут и над какими пространствами они властвуют, но по-прежнему было странно видеть изображение великой богини перед собой – такое большое, такое величественное. У Бадвы было круглое лицо, пухлые щеки, словно она собиралась вот-вот улыбнуться. Черная и зеленая плесень начала покрывать ее лицо с одной стороны – вероятно, поэтому статую и переселили сюда, – но богине, похоже, было все равно. Коффи все еще рассматривала ее, опустив глаза на резную каменную змею, когда услышала голос:

– Эй?

Кровь похолодела. Она едва успела спрятаться за статую, прежде чем услышала шаги. Они не были ни громкими, ни уверенными – не такие, как марш Сынов Шести. Эти шаги были мягче, осторожнее. Она съежилась за статуей, заставляя себя замереть, когда шаги приблизились.

– Эй? – снова прозвучал в темноте голос, низкий, явно мужской. По акценту было ясно, что это йаба. – Кто здесь?

Коффи поудобнее перехватила тыкву. У нее оставалось два варианта, и ей нужно было быстро выбрать один из них. Если обладатель голоса останется там, где стоит, есть шанс, что он не заметит ее и в итоге уйдет. Но если он подойдет ближе, он может ее заметить и ей придется действовать. Она попыталась вспомнить все, что узнала в Ночном зоопарке и что могло ей пригодиться, но мысли были пусты. Чудовища предсказуемы, люди – нет.

Дыхание ускорилось, когда шаги зазвучали ближе, громче. Ладони покрылись потом, и она, шевельнув плечом, медленно опустила мешок на землю. Лучше, если ничто не будет мешать движению руки.

«Бей, затем беги, – мысленно приказала она себе, собираясь с духом. – На счет раз, два, три…»

Она с криком выпрыгнула из-за статуи, размахнувшись рукой с бутылочной тыквой, но тут же застыла.

Перед ней стоял молодой худощавый высокий юноша. На нем был простой белый кафтан с голубой вышивкой у воротника и у края полы. Его темные кудрявые волосы были коротко подстрижены с боков, и она отчетливо разглядела его высокую прическу. Ханджари с кожаной рукояткой висел в ножнах на поясе, но ее заставило замереть на месте не это.

Она узнала его.

Она видела его в Ночном зоопарке, когда он гнался за ней и мамой. Яркие воспоминания вернулись к ней. Она вспомнила, как он смотрел на нее, каким сосредоточенным был его взгляд, когда он вместе с еще одним юношей бежал по территории зоопарка. Сейчас эта жесткость исчезла, и он казался моложе, может, не намного старше ее.

– Ты. – Он заговорил первым. Его глаза расширились, словно он пришел к тому же выводу. – Ты… это она.

Нет-нет-нет. Коффи едва не выругалась. Это было даже хуже, чем она могла себе представить. Она подняла тыкву. Вынутая из сумки, она выглядела еще менее угрожающе, но Коффи все равно крепко сжимала ее.

– Назад. – Она произнесла это сквозь зубы, надеясь, что так прозвучит достаточно угрожающе. – Я… я не шучу.

Юноша перевел взгляд с нее на тыкву. К ее огорчению, выражение его лица из встревоженного стало отчетливо растерянным.

– Ты что, собиралась ударить меня этим?

Собиралась. Он говорил в прошедшем времени, хотя она все равно держала тыкву. Он говорил так, словно уже понял: она для него не угроза. По какой-то необъяснимой причине это не напугало ее, а разозлило. Она сделала шаг к нему, сжимая тыкву так сильно, что услышала, как хрустнули костяшки пальцев.

– И ударю, если ты не уберешься с дороги.

– У тебя хватка неправильная.

– Что?

– Ну, то есть… – Теперь ошибиться было невозможно: юноша и правда выглядел… смущенным. Одну руку он опустил вдоль тела, и пальцы с невероятной скоростью забарабанили по бедру. На мгновение он показался совершенно растерянным, а потом заговорил снова: – Я видел, как ты зашла через конюшню, – произнес он более весомо. – Ты незаконно проникла в храм, и у тебя минута, чтобы объяснить зачем.

Коффи отступила на шаг. Такого в ее плане не было. Она попыталась представить, что в такой ситуации сделал бы ее друг, но они с Джабиром совсем не похожи. У Джабира милое лицо, он умен и быстро соображает. Он знает, как быть очаровательным, как понравиться людям. Коффи не умеет добиваться расположения, но она умеет врать.

– Деньги. – Слово вылетело изо рта Коффи, прежде чем она успела его обдумать. – Я здесь ради… денег.

– Денег? – Юноша по-прежнему стоял в нескольких метрах от нее. Он поднял брови: – Ты пришла в храм Лкоссы ради денег?

– Именно.

Юноша покачал головой:

– Есть буквально тысяча других мест, где добыть деньги проще.

Недостаточно для того, что мне нужно. Она встретилась с ним взглядом, надеясь, что выглядит искренне.

– Зачем платить за молоко, когда можно украсть корову?

– Я тебе не верю. – Он по-прежнему смотрел на нее, и выражение его лица было сложно прочитать. – Я тебя помню. Я отпустил тебя недалеко от Ночного зоопарка. – Его лицо помрачнело. – Зачем ты здесь?

Он не знает. Коффи поняла это. В последний раз он видел ее за стенами Ночного зоопарка, она была беглянкой. Он понятия не имел о Баазе и об их сделке. Она могла использовать это себе на пользу. Она вскинула подбородок, надеясь, что выглядит непокорной.

– Как я и сказала, мне нужны деньги.

Ей не нравилось, как он на нее смотрел. Не осталось ни враждебности, ни настороженности – он просто ее изучал.

– Как ты это сделала? – через несколько секунд спросил он.

Этот вопрос застал Коффи врасплох. Этого она совсем не ожидала.

– Сделала… что?

– То, что ты сделала с Шетани, – произнес юноша. – Ты заставила его уйти. Оно послушалось тебя.

Коффи застыла. Еще когда он произносил эти слова, воспоминания о той ночи уже начали возвращаться к ней. Это были туманные образы, но некоторые из них словно отпечатались в ее сознании. Она вспомнила бескрайнее поле лемонграсса, звездное ночное небо и чудовище – более крупное и ужасное, чем те, с которыми она имела дело в Ночном зоопарке. Она не знала, как объяснить, почему оно вообще явилось ей. Не было никаких объяснений и тому, что она сделала, когда увидела его. Ее рука словно потянулась вперед сама собой. Будто ею управлял невидимый кукловод. В то короткое мгновение она почувствовала, что ее странным образом тянет к этому существу. Для нее этого хорошо не кончится, в особенности если этот мальчик отведет ее к Кухани.

– Я ничего не сделала. – Она старалась звучать уверенно, но голос ее подводил. Воспоминания по-прежнему были слишком реальными, слишком близкими. – Клянусь.

– Я знаю, что видел. – Юноша шагнул вперед, и она инстинктивно повторила его жест, отступив назад. На мгновение он показался нерешительным, потом поднял руки. – И я не думаю, что ты здесь ради денег.

Коффи выругалась. Отрицать не было смысла. Ее поймали.

– Ладно. Я здесь, потому что… ищу карту, – сказала она как можно ровнее.

– Карту? – Это, кажется, застало юношу врасплох: выражение его лица полностью изменилось. – Карту чего?

– Великих джунглей.

Юноша вскинул брови:

– Зачем?

– Чтобы выследить Шетани. – Коффи ощутила силу этих слов, которые отразились от каменных стен коридора. Она видела, как по лицу молодого человека пробежала тень потрясения – что-то, чего она в полной мере не поняла, поэтому просто продолжила говорить: – Я хочу найти его снова.

Юноша наклонил голову.

– В храме много карт, – медленно проговорил он. – Но ты не сможешь прочитать ни одну.

Коффи застыла.

– О чем ты? – Это какой-то трюк, он явно пытается вывести ее из себя. Она ему не позволит.

Выражение лица юноши не изменилось.

– Мастера храма Лкоссы читают и пишут на древнезаманийском – традиционном языке ученых трудов, – объяснил он. – Он совсем не похож на обычный заманийский. Нужно много лет, чтобы изучить его, и все равно не каждому удается.

Коффи показалось, будто из нее выпустили весь воздух. Мама заставила ее научиться читать и писать на заманийском – хотя почерк у нее был едва читаемый, – но других языков она не знала. Если слова юноши были правдой, ее плану конец, а он ведь еще даже толком не начался.